21 глава

Время тянулось вязкой патокой, капая сквозь щели моего сознания. Каждый шорох за дверью превращался в грохот, каждое движение тени - в угрозу. Нужно было что-то придумать. Нужно как-то дать знать о себе. Надежда, вспыхнувшая было ярким пламенем, начала угасать, превращаясь в тлеющие угольки отчаяния.

Внезапно дверь распахнулась, впуская в комнату двух здоровенных охранников. Их лица были непроницаемы, лишены каких-либо признаков сочувствия.

- Вставай, - грубо скомандовал один из них, хватая меня за руку.

- Куда вы меня ведете? - спросила я, пытаясь вырваться.

- Скоро увидишь, - ответил другой, толкая меня к выходу.

Сопротивляться было бесполезно. Их хватка была стальной, и я понимала, что любая попытка сбежать лишь усугубит ситуацию. Меня вывели из комнаты и повели по длинному, темному коридору. Страх сковал мое тело, превратив меня в ледяную статую.

Мы пришли в просторное помещение, залитое ярким светом. В центре стоял стул, а напротив него - профессиональная видеокамера, направленная прямо на меня. За камерой, в полумраке, виднелись силуэты людей. Среди них я узнала того, кто приветствовал меня у входа. Крыса. Крыса, почувствовавшая, что может укусить льва.

Меня подвели к стулу и усадили на него. Охранники грубо зафиксировали мои руки и ноги веревками, привязав меня к спинке и ножкам. Отчаяние захлестнуло меня с новой силой. Я поняла, что сейчас произойдет. Они собираются пытать меня и записать это на видео, чтобы шантажировать моего отца.

- Не делайте этого! - взмолилась я, глядя на человека в тени. - Пожалуйста, не надо! Вы же знаете, мой отец все для вас сделает!

Мужчина усмехнулся, выходя из тени. Он оказался намного моложе, чем я предполагала. Лет тридцати, не больше. Худощавый, с запавшими щеками и нервным дерганьем под глазом. Одежда на нем выглядела поношенной, а взгляд был бегающим и беспокойным. Стрижка крысиная, как и вся его сущность. Он был скорее уличным барыгой, чем кем-то серьезным. Мелкая сошка, которой отец, должно быть, перешел дорогу.

- Я знаю, синьорина Моретти, - произнес он, его голос был сиплым и надтреснутым, как у заядлого курильщика. - Я знаю, что твой папочка сделает все. Но мне нужно больше, чем просто его отступные. Он выкинул меня из бизнеса! Поломал все мои схемы! Ты понимаешь, что ты теперь его расплата?

Он подошел ближе и наклонился ко мне. От него пахло дешевым табаком и потом.

- Просто помни, - прошептал он, его дыхание обожгло мою щеку. - Каждая твоя слезинка, каждый твой крик... он будет знать, что это он во всем виноват.

Он выпрямился и махнул рукой. Один из людей, стоявших за камерой, включил запись. Красная лампочка загорелась, и я поняла, что все началось.

Сердце бешено колотилось в груди. Я смотрела прямо в объектив камеры, пытаясь передать отцу всю свою любовь и всю свою боль. Я пыталась сказать ему, чтобы он не поддавался этому ублюдку.

Но слова застряли у меня в горле. Я была беспомощна. Я была их пешкой.

В тот момент, когда я ожидала первого удара, я закрыла глаза и мысленно позвала Чезаре. Я молилась, чтобы он был сильным. Чтобы он нашел меня. И чтобы он отомстил этому крысенышу за все это. И чтобы он защитил моего отца, брата, друзей - всех.

Началось.

Красный огонек камеры горел, как глаз хищника, выжидающего момент. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с духом. Я буду сильной. Я не дам им удовольствия увидеть мой страх. Я не позволю этому наркоторговцу сломить моего отца. Я должна выдержать.

Первый удар пришелся по лицу. Резкая боль пронзила щеку, заставив меня вздрогнуть. Я почувствовала, как кровь хлынула в рот. Я сжала зубы, чтобы не закричать.

Второй удар обрушился на живот. Воздух выбило из легких, и я почувствовала острую, режущую боль. Я судорожно втянула воздух, стараясь восстановить дыхание. Но я молчала.

Крысеныш закричал своим людям что-то не членоразборное. Его голос дрожал от злости. Он подскочил ко мне, его лицо исказила гримаса ярости.

- Ты думаешь, что такая сильная? Ты думаешь, что сможешь меня перехитрить? Ты думаешь, что твой папочка спасет тебя?

Он плюнул мне в лицо.

- Ты ошибаешься! Он будет смотреть, как ты страдаешь! И он ничего не сможет сделать!

Он отошел, махнув рукой охранникам. Один из них взял в руки толстую резиновую дубинку. Мой живот скрутило от ужаса.

Удар дубинкой пришелся по плечу. Боль была адской, казалось, кости разлетелись на мелкие осколки. Я едва сдержала крик, вырвавшийся из груди. Мое тело содрогнулось от боли, но я молчала.

Дубинка обрушивалась на меня снова и снова. По рукам, по ногам, по ребрам. Каждый удар отзывался во всем теле, выжигая на коже раскаленный след. Я чувствовала, как пот струится по лицу, смешиваясь с кровью. Я задыхалась от боли, но не издала ни звука.

Я смотрела сквозь щели прикрытых век на крысеныша. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной с каким-то странным, болезненным удовольствием. В его глазах читалась ненависть и бессилие. Он пытался сломить меня, чтобы сломить моего отца. И я не могла ему этого позволить.

Я собрала все свои силы и посмотрела прямо в камеру. Я не знаю, буду ли я жива, когда отец увидит это видео, но я хотела, чтобы он знал: я люблю его, даже если у нас часто случаются разногласия.

И тогда я почувствовала новый удар. Сильный, жестокий, пришедшийся по голове. Мир вокруг меня померк, и я провалилась в темноту. Даже не издав ни звука.

Казалось, прошла целая вечность, когда я открыла глаза. Было тяжело. Во рту всё ещё был привкус крови. Тело ломило от всех нанесённых мне увечий. Моя попытка дёрнуть руками не увенчалась успехом и только тогда я поняла, что прикована к старой, противно скрипящей койке, состоящей из пошарпаных ламелей. Взгляд упал на ту же камеру и в голове пронеслось целое скопление плохих мыслей.

- Очнулась, красавица? Или уже не такая и красавица? - хриплый смешок ублюдка заставил меня сжать кулаки, впиваясь ногтями в свои ладони.

Моё лицо, вероятно, опухло. И синяков на теле теперь много.

- Первый материал уже отправлен твоему папочке. Ты прямо как настоящий маленький чемпион. Выдержать такие удары не под силу и пару тройке крепких парней, - он коснулся своей отвратительной рукой моей макушки, якобы поглаживая меня.

- Чего ещё тебе надо? - выплюнула я.

Сколько, мать его, мне нужно страдать, чтобы он отстал от меня?!

- О, синьорина, мне мало одного материала. Мне нужно больше... Больше.., - он наклонялся к моему лицу с бешеным оскалом. - Больше крови, больше страданий.

Когда в комнате появились те же двое парней в масках, я поёрзала. Поганая крыса отошла за невидимую ширму, встав за камеру и нажав злосчастную кнопку.

Снова красный огонёк.

- Она ваша, парни. Трахните эту девку так, чтобы она взмыла о пощаде, - он захохотал, а я покрылась холодным потом.

Нет.

Только не это.

Если сейчас они заберут мою девсвенность, я не смою их руки с себя до конца жизни... Если вообще выживу и смогу покинуть это место.

- Только посмейте, вы пожалеете! - шиплю я, словно змея. Но мой рот тут же затыкается, когда в руках одного мужчины появляется раскладной нож.

- Заткнись, - рычит другой подонок, начиная расстёгивать ширинку моих джинс. О чёрт.

Я брыкалась, как могла, но скованные запястья не давали мне полный доступ к моей физической силе. Кажется, из-за адреналина, я бы сейчас на потолок залезла от них подальше.

- Пошевелишься, сучка, и я тебе горло вскрою, - нож оказывается у моего горла и я лишь сглатываю, глядя в глаза этому человеку. Никакого сочувствия. Только жажда кровопролития.

Второй тем временем стянул с меня джинсы. И я пожалела, что сегодня надела белое кружевное бельё. Чёртов ангельский пир для этих коршунов.

- Трусы с неё сними и ноги раздвинь, - скомандовал тот, что с ножом. Я прикусила и так разбитую губу. Слёзы текли по щекам, но я не издала ни звука. Эти мрази пожалеют. Обязательно.

- Так не интересно. Подарок открывается постепенно, - со смешком хрюкнул второй. - Кофту ей порежь. Сексуально будет. Блять, с радостью бы залил потом это видео на порно сайт для больных ублюдков, которым нравится категория «жестокий секс».

Вы - чёртовы больные ублюдки! Надеюсь, я умру прежде, чем кто-нибудь это действительно увидит.

- А чего бы и нет? Лицо замажем и опубликуем, - главная крыса подала голос. - Синьорина, не желаешь ли стать порноактрисой?

- Только в твоих снах, ублюдок!

Раздался треск и я опустила глаза. Тот, что с ножём держал край моей кофты одной рукой, а другой резал ткань. Идеально ровно. Даже врачи позавидуют. Затем двумя руками он дёрнул испорченную кофту с двух сторон и оголил мою грудь. Я увидела своё тело, покрытое синеющими и багровыми пятнами.

- Я думал, сиськи побольше будут. Туда даже член не поместится, - жаловался второй, уже наминая мою грудь, пока я сдерживала свои крики и вопли.

- Сиськи не для члена созданы, идиот.

- Прекратите болтать. Трахайте, чёрт возьми! - закричала крыса и парни встрепенулись.

Оба потянулись к своим ширинкам, расстёгивая их и вытаскивая на свободу свои члены. Я еле соображала. Кажется, тело уже не реагировало, просто окаменело, а голова опустела.

Когда один подошёл к моей голове, а второй забирался на кушетку у моих ног, я закрыла глаза.

Отключись, Кэп!

Просто не чувствуй ничего!

Дверь в помещение открылась и влетел ещё один мелкий приспешник, бурно жалуясь на что-то крысе.

- Блять! - выругался он, и парни обратили внимание на него, а не на меня.

Хвала небесам.

- Быстро взять оружие. У нас гости.

Он скомандовал, и парни, бросив на меня быстрые, ничего не обещающие взгляды, ринулись за дверь, на ходу заправляя себя в штаны. Громыхнуло оружие, раздались неразборчивые крики - все бросились защищать свою шкуру. Комната опустела. Шли минуты.

В этот момент в тишине зловеще хрустнули петли, и дверь с треском распахнулась, явив миру... Чезаре.

Его силуэт в дверном проеме, словно выкованный из стали, внушал одновременно ужас и надежду. Он был великолепен в своей ярости, сама смерть в дорогом костюме. Его взгляд, ледяной и решительный, мгновенно просканировал комнату, задерживаясь на мне, связанной веревками на койке.

Я не видела его таким. Без маски, без показной вежливости. Только чистая, неприкрытая ярость.

Он двинулся вперед, бесшумно, как хищник. В каждом его шаге чувствовалась сила и целеустремленность. Он не обращал внимания на разбросанные вокруг вещи, на хаос, царивший в комнате. Только я имела значение.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Вся избитая, обнажённая, в синяках и крови, я чувствовала себя настолько уязвимой, насколько это вообще возможно.

Чезаре остановился у койки. Его взгляд смягчился, когда он увидел меня в таком состоянии. На мгновение в его глазах промелькнула боль, но она быстро сменилась решимостью.

- Кэприсия, - прошептал он, и его голос, обычно такой властный и уверенный, сейчас звучал хрипло и нежно. - Я рядом.

Он опустился на одно колено передо мной, и его руки коснулись веревок, стягивающих мои запястья. Ловкими движениями он распутал узлы, освобождая мои руки. Дерево койки скрипнуло из-за моих движений.

- Чезаре... - прошептала я, мой голос дрожал. - Там... их много...

Он поднял взгляд, и в его глазах отразился огонь.

- Не беспокойся, лисичка, - Он нежно коснулся моей щеки. - Я разберусь с ними. Ты больше не пострадаешь.

Его взгляд задержался на моем лице, и я увидела в нем столько всего: вину, сожаление, и, самое главное, любовь. Нежность, которую он так тщательно скрывал, сейчас была очевидна.

Он наклонился ближе, и его губы коснулись моих. Не грубый захват, не требующее прикосновение, а нежность, словно дуновение летнего ветерка. Это был не страстный, пожирающий поцелуй, который обычно обещал безудержную ночь, а нежный, успокаивающий бальзам на израненную душу. Поцелуй, сотканный из обещаний неслышных слов, клятв о защите и раскаяния за пережитое мной. Поцелуй, который говорил: «Я здесь, и я тебя спасу», тихо вторя каждому моему измученному вздоху.

Его губы коснулись моих с осторожностью, будто боялись причинить еще больше боли. Но от этого прикосновения, словно слабый росток, пробивалась сквозь пелену страха надежда. Хоть моя губа и зудела от боли, пульсировала ноющей раной, я не хотела останавливаться. Я жаждала этого прикосновения, как путник в пустыне жаждет воды.

Во рту появился металлический привкус. Кровь с разбитой губы смешалась в поцелуе, окрашивая его в зловещий, но в то же время интимный цвет. Этот алый оттенок, словно печать на нашей связи, знаменовал собой не только пережитую боль, но и обещание исцеления. Вкус крови, горький и терпкий, подчеркивал сладость его губ, создавая странную, завораживающую смесь.

Я прикрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте. В этом поцелуе я чувствовала не только его сожаление, но и его безграничную силу, его готовность пойти на все ради меня. В этом поцелуе я чувствовала себя в безопасности, несмотря на то, что мы находились в самом центре ада.

Когда он отстранился, раздался оглушительный выстрел. Пуля пронзила воздух, обжигая тишину.

Чезаре дернулся. Только я заметила едва уловимое движение в его плече. Ни звука, ни гримасы боли. Словно его тело было выковано из стали.

Время сжалось в сингулярность. В ту самую долю секунды, когда смерть застыла в воздухе, готовая сорваться на меня. Но Чезаре был быстрее. Он двигался с такой скоростью, что казалось, нарушил все законы физики. Пистолет выскользнул из-под его пиджака не как предмет, а как продолжение его руки, зловещее воплощение его воли.

Приспешник застыл, словно олень перед фарами, его палец только начал сжимать курок. Он даже не успел осознать свою ошибку.

Чезаре не колебался. Два выстрела разорвали тишину, словно гром среди ясного неба. Не просто пули, а кара, обрушившаяся на голову смертного. Они просвистели в воздухе, оставив за собой шлейф свинцовой ярости, и вонзились в грудь стрелка с хирургической точностью.

В этот момент он перестал быть угрозой. Он превратился в марионетку, чьи нити резко оборвали. Глаза расширились от ужаса и понимания того, что все кончено. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Жизнь покидала его тело, оставляя лишь пустую оболочку.

Словно сломанная кукла, его тело рухнуло на пол, смятое гравитацией и собственной ничтожностью. Оружие, секунду назад бывшее продолжением его злобных намерений, с глухим стуком отлетело в сторону, словно преданный товарищ. Теперь это был лишь кусок металла, символ поражения.

Он лежал в неестественной позе, словно сломанная птица, с безжизненным взглядом, устремленным в потолок. Он больше не представлял угрозы. Чезаре нейтрализовал ее. Мгновенно. Безжалостно. Эффектно.

Чезаре опустил оружие, его лицо оставалось маской непроницаемости. Никаких признаков слабости, никаких эмоций, кроме холодной, расчетливой ярости, которая горела в его глазах. Он словно и не был ранен.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде снова появилась нежность.

- Готова? - спросил он, словно ничего и не произошло.

Я кивнула, все еще находясь в состоянии шока. Ноги дрожали, словно осенние листья на ветру, готовые сорваться в любую секунду. Чезаре заметил мою неуверенность.

- Не можешь идти? - спросил он, его голос был полон беспокойства, но в нём чувствовалась стальная хватка.

Я лишь слабо покачала головой, не в силах произнести ни слова.

Он молниеносно снял свой пиджак, темный, сшитый на заказ, и бережно закутал меня в него, прикрывая нижнее белье, в котором я осталась. Ткань пахла им - дорогим одеколоном и еле уловимым запахом пороха. Это был запах силы и защиты.

- Так лучше? - спросил он, не сводя с меня глаз.

Я снова кивнула, чувствуя, как его тепло окутывает меня, словно щит.

Без предупреждения он наклонился и подхватил меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Я инстинктивно обхватила его шею руками, вцепившись в ткань пиджака.

- Чезаре... - прошептала я, мой голос дрожал от пережитого. - Куда мы идем?

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела обещание.

- Домой. Домой, лисичка.

Он развернулся и уверенным шагом направился к двери, переступая через бездыханное тело приспешника, словно это грязь.

- Все кончено, - сказал он тихо, его голос был полон стальной решимости. - Теперь ты в безопасности. И эти ублюдки понесут самое жестокое наказание из всех, моя девочка. Я обещаю.

Лишь когда мы оказались в коридоре, и тусклый свет коснулся его плеча, я заметила темное пятно, расползающееся по его белоснежной рубашке. Пятно росло с каждой секундой, окрашивая ткань в зловещий оттенок.

- Чезаре! Ты ранен! - выдохнула я, в ужасе глядя на его плечо.

Он лишь слегка улыбнулся, будто его забавляла моя обеспокоенность, чем-то таким простым.

- Это всего лишь царапина. Главное, что ты жива.

Но я знала, что он врет. И несмотря на свой шок и слабость, я понимала, что теперь моя очередь заботиться о нем.

Выход из заброшенного склада оказался порталом в настоящий ад. Звуки перестрелки, доносившиеся изнутри, превратились в оглушительный рев, когда мы оказались на улице. Перед нами развернулась кровавая бойня. Люди Чезаре, верные псы отца, одетые в черное, сражались с приспешниками Крысы в яростной, беспощадной схватке. Пули свистели в воздухе, тела падали на землю, как подкошенные колосья, а крики боли смешивались с хрипом умирающих.

Чезаре крепче сжал меня на руках, словно оберегая от всей этой жестокости. Его лицо оставалось невозмутимым, но я чувствовала напряжение в каждом его мускуле. Он был хищником, готовым разорвать любого, кто посмеет подойти ко мне слишком близко.

Но я знала, что он не мог просто стоять в стороне. Его люди нуждались в нем. И несмотря на рану, он должен был возглавить их, ведь теперь это его работа.

В этот момент мое внимание привлекло движение в противоположной стороне. Высокая, знакомая фигура пробивалась сквозь толпу дерущихся. Касимиро. Мой брат. Его лицо было искажено яростью, а в руках он держал пистолет, из которого он хладнокровно расстреливал всех, кто вставал у него на пути.

- Касимиро! - выкрикнула я, невольно дернувшись в его сторону.

Чезаре крепче прижал меня к себе.

- Не двигайся, - предупредил он, его взгляд был прикован к моему брату.

Я видела, как Касимиро, словно одержимый, направляется к одному из ангаров. Я знала, кто там прячется. Крыса. Главный наркоторговец, тот, кто отдал приказ держать меня в плену. Тот кто жестоко издевался надо мной.

- Он собирается убить его? - прошептала я, чувствуя, как меня охватывает ужас.

- Он знает, что делает, - ответил Чезаре, но в его голосе чувствовалось напряжение.

В этот момент из ангара раздались выстрелы. Два коротких. Потом воцарилась тишина.

Касимиро вышел из ангара. На его лице не было ни тени раскаяния. Только усталость и облегчение.

Чезаре опустил меня на землю, позволяя мне опереться на него. Мой брат подошел к нам, его взгляд метался между мной и Чезаре.

- Ты в порядке, принцесса? - спросил он, его голос был хриплым от крика и напряжения.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Кас прижал меня к себе свободной рукой, держа пистолет в другой, но в безопасной позиции. Я обняла его, крепко сжимая в пальцах его пиджак.

- Спасибо, Чезаре, - сказал Касимиро, его взгляд был полон благодарности и уважения. - Я никогда не забуду, что ты сделал для моей сестры.

Чезаре лишь кивнул в ответ. Мой брат не дурак, он всё уже понял. А может быть и знал. Эта стрессовая ситуация выбила Чезаре из равновесия, он наже не заметил, как стал обращаться ко мне по имени, без всей этой формальности.

- Главное, что Кэприсия в безопасности.

В этот момент к нам подъехала черная машина. Человек Чезаре открыл заднюю дверь.

- Пора ехать, - сказал Чезаре, поддерживая меня. - Нужно позаботиться о твоих ранах.

Он снова взял меня на руки и направился к машине.

- Братик, - сказала я, оборачиваясь к брату. - Пожалуйста, будь осторожен.

Он слегка улыбнулся, но улыбка так же быстро сошла с его лица. Он увидел на мне кровь, увидел, что на мне только пиджак Чезаре и ему хватило этого, чтобы ярость снова вспыхнула в его глазах. Чезаре понёс меня к машине и следующих слов брата я уже не слышала.

- Этому ублюдку не повезло, что я лишь прострелил ему колени, а не убил сразу. Его смерть будет долгой и пиздецки мучительной.

Я села в машину, в последний раз посмотрев на Касимиро. Он стоял посреди этого ада, словно ангел возмездия. Или всё-таки дьявол. И я знала, что он не успокоится, пока не отомстит за все, что со мной произошло.

Машина тронулась, и мы покинули это место. Но в моей памяти навсегда останется картина: Чезаре, раненый, но непобедимый, вынесший меня из огня. И Касимиро, мой брат, готовый на все ради моей защиты.