1 глава

Фраза о том, что, как корабль назовёшь, так он и поплывёт, оказалась пророческой. Не знаю, чем руководствовались родители, нарекая меня Кэприсией. Имя, словно эхо капризов, стало моим alter ego. Я – живое воплощение избалованности и непокорности, и это признают все, кому не лень. Остаётся лишь воздать должное терпению моей семьи, хотя, чуется мне, отец уже вынашивает коварные планы по моему устранению. Единственная дочь… или, скорее, ходовой товар на выданье.

Мой отец – Дон Сицилийской мафии, Лауро Моретти. Трон этот он занял вскоре после моего рождения, обагрив руки кровью деда. Когда правда всплыла на поверхность, я долго не могла смотреть отцу в глаза, закатывая истерики при одном его появлении. Мама твердила, что нам нечего бояться. Глупая и наивная, я видела в отце лишь монстра. Но если бы он не опередил своего отца, дед бы убил его. Говорят, у старика помутился рассудок, он стал кидаться на своих, и отец просто защищался. С годами я научилась понимать его. Старший брат, Касимиро, – его тень и правая рука, следующий в очереди на трон. Опасный тип, скажу я вам, таким его сделал отец. В детстве мы были не разлей вода, но чем старше он становился, тем дальше отдалялся. Мне казалось, я ему просто в тягость, слишком много внимания и заботы требовала. Мой самый большой страх, после смерти, – это распад нашей семьи. Мне часто снилось, что отец сходит с ума, как дед, и решает избавиться от нас всех. Мы с мамой – лишь дорогая безделушка в этой семье, не более. Наше мнение ничего не значит, как и мнение любой женщины, родившейся с золотой ложкой во рту или получившей её против своей воли.

Мне всего семнадцать, но я решила, что уже достаточно взрослая, чтобы делать всё, что заблагорассудится. Я часто пропадаю в клубах, одна или с друзьями, пью всё подряд, пару раз чуть не очнулась в постели с каким-нибудь идиотом, которому бы потом оторвали кое-что ценное. К счастью, мои телохранители всегда начеку, эти надоедливые тени, которых отец приставил ко мне. Ненавижу эту клетку, в которой я живу. Не получая любви и свободы дома, я ищу их там, где, казалось бы, их быть не может. Но я не лыком шита, во мне течёт кровь сицилийского Дона, и я умею обводить вокруг пальца. Простыми махинациями и женскими чарами я избавляюсь от этих церберов. Отец не позволит ни одному мужчине прикоснуться ко мне, и тут в ход идут мои актёрские таланты.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — взвизгнула я, зная, что мой крик услышат. — СЛЕЗЬ С МЕНЯ! ПАПА! ПАПОЧКА, ПОМОГИ!

Пока парень, которому я подсыпала снотворное, пытался продрать глаза, я извернулась и залезла под него, случайно задев ногой бокалы на прикроватной тумбочке. Один со звоном разбился, а из другого выплеснулось содержимое, окрашивая пол в багровые тона. Я сорвала с себя розовую рубашку, оголяя кружевной бюстгальтер с кокетливым бантиком. Этот юнец был новичком, но уже попал под мои чары. Запретный плод сладок и опасен, не так ли, милый? Жаль, что ты связался не с той девушкой. Хотя, он ни в чём не виноват. Я сама заперла дверь и заставила его выпить со мной. Слишком молод и неопытен, чтобы противостоять моему напору. Это мне на руку.

— ПОМОГИТЕ! — продолжала я вопить. Схватив его руку, я положила её себе на бедро. Он что-то невнятно мычал, пытаясь подняться, но тщетно. Его голова бессильно рухнула мне на плечо, и я картинно запрокинула голову, удивлённо раскрыв рот.

В комнату ворвались трое вооружённых до зубов мужчин, первыми услышавшие мои крики. Увидев эту «непристойную» сцену, они опустили оружие и расступились, пропуская моего отца. Полный, поседевший, но всё ещё грозный в свои пятьдесят. Он был в ярости. Я же продолжала извиваться под телом парня, пытаясь выдавить из себя хоть одну слезинку.

— Какого чёрта здесь происходит?

— Пап! Сними его! Он предложил мне выпить, а потом начал приставать! Я его ударила! — задыхаясь от рыданий, лепетала я, стараясь скинуть с себя молодого человека.

— Снимите этого ублюдка с моей дочери, живо! — взревел отец, и его подчинённые тут же оттащили телохранителя. — Отведите его вниз. Я отрежу ему то, чем он думал, когда решил прикоснуться к моей дочери.

Я вскочила на ноги и бросилась к отцу, умоляюще сложив руки. Всё-таки, я не совсем пропащая. Эти парни ни в чём не виноваты, я их подставила, и не хочу, чтобы они страдали из-за меня. Пока мои руки чисты, душа тоже останется незапятнанной.

— Пап, не надо его наказывать! Он ничего не сделал! Просто уволь его, и всё! Он слишком молод, пожалей!

— Кэприсия, — отец с осуждением оглядел мой полуобнажённый вид, — ты всегда выгораживаешь своих телохранителей. Поразительно, какая ты у меня милосердная. Простым увольнением он не отделается за то, что посмел даже помыслить о тебе.

— Она просто хочет от них избавиться, — в дверях появился Касимиро, скрестив руки на груди. — Хочет свободы. Сами избаловали, теперь пожинайте плоды.

— Да что ты знаешь? — огрызнулась я, бросая на брата испепеляющий взгляд. Не ему судить меня, он предал меня.

— Всё, что нужно. И не ходи в таком виде перед мужчинами, сестрёнка, — он легонько ущипнул меня за щёку. — Может, тогда ты будешь привлекать меньше внимания, и телохранители перестанут вешаться на тебя.

Касимиро – высокий, крепкий мужчина двадцати пяти лет. Спортзал – его второе имя, как я люблю шутить. Природа наградила его густыми тёмно-русыми волосами и щетиной, что придаёт ему солидности. Единственное, что нас роднит, – это светлые карие глаза, цвета молочного шоколада. Свои волосы до лопаток я перекрасила в блонд, а фигурой не отличаюсь от среднестатистической девушки. Разве что бёдра и ягодицы у меня весьма аппетитные. Показав брату язык, я прикрыла грудь руками и снова повернулась к отцу.

— Если она делает это нарочно, пусть несёт ответственность за свои поступки, — произнёс отец так, будто меня и вовсе здесь не было.

— Пап!

— И брат прав. Не ходи в таком виде, даже перед нами. Приведи себя в порядок и спускайся к ужину.

Отец ушёл, оставив нас с Касимиро одних. Я ждала, что он начнёт меня отчитывать, но брат просто развернулся и направился к выходу. Я схватила его за руку. Он взглянул на меня с любопытством. Он ведь знает, что на отца мне не повлиять, а вот на него – вполне.

— Попроси отца не трогать его!

— С чего ты взяла, что он меня послушает? — спокойно ответил Касимиро.

— Ты его сын.

— А ты дочь. Что-то меняется?

Я начинала злиться. Он всё прекрасно понимает, но зачем прикидывается дурачком? Времени мало, и я опустила взгляд, признавая своё поражение. Я готова унизиться, лишь бы спасти этого парня. Я сдержала слёзы, ведь женские слёзы – это слабость, недостойная Моретти. Слова, которые мне предстояло произнести, жгли сердце, словно клеймо.

— Ты для него дороже меня. Он ценит твоё мнение, потому что ты его будущее, — я приблизилась к брату, продолжая держать его за руку. — Моё слово ничего не значит, потому что я всего лишь девушка. Может, я и вправду всего лишь товар, ожидающий своего покупателя.

— Удивлён, что ты говоришь об этом так спокойно, — Касимиро коснулся моей головы и поднял моё лицо, заставляя смотреть ему в глаза. По щеке скатилась слеза, которую я тут же вытерла. — Я хочу, чтобы ты перестала так себя вести. Ты – дочь главы мафиозного клана, и тебе нужна охрана. У нашего отца, да и у меня тоже, полно врагов. Представь, что будет, если ты попадёшь к ним в руки. Мы можем не успеть тебя спасти, понимаешь? Люди жестоки, а те, у кого есть власть, – ещё хуже.

— Я просто хочу быть обычной девушкой…

— Ты никогда не будешь обычной. Перестань вести себя как избалованная дурочка и пойми, наконец, кто ты такая, Кэприсия Моретти. В нашей семье взрослеют рано, поэтому я и держался от тебя подальше. С тобой я чувствовал себя ребёнком, слабым и уязвимым, — брат погладил меня по голове и отступил на шаг. — Я поговорю с отцом, но это последний раз.

— Спасибо…

Я захлопнула дверь своей комнаты и, словно подкошенная, сползла по ней на пол, обхватывая колени руками. Слова брата кольнули, заставив задуматься, но я отчаянно цеплялась за ускользающие осколки свободы. "Надеюсь, того парня просто уволят, не обрекут на страдания невиновного," – пронеслось в голове. Когда-нибудь эта зловещая тень развеется, или отец хотя бы частично ослабит свою хватку. О полной свободе можно лишь мечтать, но я готова довольствоваться малым. Как бы то ни было, пара свободных дней мне всё же перепала. Отогнав назойливый рой мыслей, я направилась в душ, чтобы смыть с себя груз переживаний и привести себя в порядок.

Тогда я ещё не подозревала, что никаких "пара дней" не существует в природе. Отец, словно предугадывая мой бунт, уже нашёл нового телохранителя, который должен был прибыть с минуты на минуту. Шептались, что он "особенный". Но для меня не существует неприкасаемых. Если я захочу, он вылетит из этого дома, как пробка из бутылки шампанского. Могу гарантировать.

Выйдя из душа, я распустила влажные волосы и облачилась в белоснежный атласный комплект, состоящий из коротеньких шортиков и укороченной рубашки. На ноги надела босоножки на невысоком каблучке, украшенные игривыми помпонами. Почти готовая предстать перед светом, я невольно залюбовалась своим отражением. Девчонки из моей школы, утомленные роскошью и избалованные богатством, завидуют мне. Но чему? Я лишена элементарного права распоряжаться собственной жизнью. Или это не зависть, а сочувствие, замаскированное под неё? Поджав губы, я натянула фальшивую улыбку. В нашем доме лицемерие и хитрость – валюта высшей пробы. Тот, кто виртуозно владеет этими навыками, достигает небывалых высот. Спустившись в обеденный зал, я обнаружила маму и брата, уже восседающих за столом.

Мама… слабая женщина. Я пришла к этому печальному выводу, как только осознала, в какой клетке выросла. Она вышла за отца не по любви, но со временем смогла полюбить его, приняв эту любовь как неизбежность. Она всегда была на его стороне, не покидала в трудные времена, являя собой классический образец жены властного мужчины. Я редко наблюдала проявления их чувств. Да и осталась ли между ними хоть искра былой страсти? Время безжалостно ко всему. И всё же, она умеет приспосабливаться к любым обстоятельствам, в отличие от меня. Порой мне становится стыдно за своё поведение, но я никогда не признаюсь в этом вслух.

Мама сидела за столом, сохраняя безупречную осанку, и держала руки на коленях. По всей видимости, они о чём-то увлечённо беседовали. Я, обогнув стол, направилась к своему месту рядом с Касимиро. Взгляды тут же скрестились на моей "скромной" персоне. Я вопросительно посмотрела на брата, а затем на нахмурившуюся маму.

— Кэприсия, что ты опять натворила?

— Ничего нового, – равнодушно пожала я плечами и потянулась к тарталетке с лобстером.

— Дождись отца! – предостерегающе воскликнула она, и я резко отдернула руку. – Я больше не могу выслушивать твои выходки! Ты точно моя дочь?

Её имя с придыханием произносят в кругу общения отца. Все восхищаются Орнеллой Моретти – образцовой женой, умеющей молчать и не перечить. И нельзя отрицать её красоты. У мамы мягкие, утонченные черты лица: аккуратный прямой нос, чувственные бледноватые губы и бездонные, выразительные карие глаза. Этими глазами мы с Касимиро обязаны ей.

— Тогда не слушай. Вы прекрасно знаете, что я жажду свободы, я не чёртова птица в золотой клетке, – скрестив руки на груди, я встретила укоризненный взгляд матери. Ей не понять меня. Эта клетка давно поглотила её, изменила до неузнаваемости.

— Тебе и так позволяют развлекаться, но в сопровождении телохранителя, – она устало вздохнула и заправила за ухо непослушную волнистую прядь каштановых волос. – Видимо, тебе придётся присмотреть за сестрой, пока отец не найдёт нового человека, – мама бросила мимолетный взгляд на Касимиро.

Я вскинула бровь и уставилась на брата. Я знаю, что он владеет оружием, умеет драться. Это базовый набор навыков для мужчины нашего клана. Но разве у него нет своих дел? Я ткнула его пальцем под столом, надеясь, что он сошлется на занятость и откажется от сомнительной чести "нянчиться" со мной.

— Я присмотрю за ней.

— Эй, тебе это действительно нужно? Я же невыносима, ты не выдержишь! – я наклонилась к брату. Он повернулся ко мне и ухмыльнулся.

— Я просто запру тебя в комнате на эти пару дней.

— Ты не посмеешь! – я вскочила с места, поймав гневный взгляд мамы и насмешливый брата.

— Что за шум на весь дом? – в зал вошёл отец и занял своё место во главе стола. Я, обиженно надув щеки, вернулась на своё место. Все были в сборе, дополненные двумя вооружёнными охранниками по краям комнаты.

— Папа! Касимиро хочет запереть меня в комнате на пару дней, пока ты не найдёшь нового цербера. Но у меня же учёба, друзья! Я покроюсь мхом в своей комнате.

— В этом нет необходимости. Твой новый телохранитель уже в пути, – отец невозмутимо приступил к трапезе, поглощая искусно приготовленное нашими поварами мясо. Я удивленно посмотрела на него.

— Ты так быстро нашёл замену? – мама тоже принялась за еду. Я же не притронулась к приборам. Аппетит как рукой сняло.

— Чистая удача. Он довольно интересный, я бы даже сказал – особенный.

— Чем же? – с сарказмом поинтересовалась я.

— Он майор в отставке. Получил ранение в грудь, после чего ушёл со службы. Раз он служил в сухопутных войсках Италии, значит, прошёл серьёзную подготовку. Я видел его навыки и достижения. Без сомнений, это лучший телохранитель для тебя.

— Зачем мне раненый старый майор? – я с отвращением уставилась в тарелку.

— Тридцать лет – ещё не приговор. В любом случае, тебе придётся смириться.

— Ты же знаешь, что я не собираюсь мириться с тем, что мне не нравится. Если он облажается, ты его уволишь, да? – улыбнувшись с азартным блеском в глазах, я взяла в руки вилку. Аппетит вернулся, как по мановению волшебной палочки.

— Такого ценного специалиста я терять не собираюсь, Кэприсия. Так что, что бы ты ни придумала, я не уволю его без веской причины.

Школа, превращённая отцом в неприступную крепость из-за моей драгоценной особы, казалась мне золотой клеткой. Могла бы спокойно учиться дома, но перспектива превратиться в холёного зверька, чья жизнь сводится к еде, сну и зубрежке учебников, пугала до дрожи. Образование – хоть какой-то якорь в этом болоте. Конечно, оно станет бесполезным хламом, если меня выдадут замуж за какого-нибудь богатого тирана, и я стану пленницей в его роскошном гареме. Но я мечтала вырваться из-под отцовского крыла, стать стилистом или визажистом, творить красоту, а не быть ею лишь на правах куклы.

Наводя красоту перед зеркалом, я превращалась в оружие: расчесывала непокорные локоны, подчеркивала глаза, словно рисуя мишень, надевала сверкающие, как осколки льда, украшения. Сегодня мой выбор – кофточка на тонких бретельках с дерзким вырезом, обтягивающая кожаная юбка, перехваченная ремнем от Gucci, и завершающие образ чулки с ботильонами от Ash.

Спустившись вниз, я проскользнула мимо помпезного холла, но у самого входа в столовую меня остановили голоса. Словно испуганный зверёк, я прильнула к колонне, стараясь не выдать своего присутствия. Отец, предпочитавший деловые беседы в строгой обстановке кабинета, выбрал для этого гостиную? На диване, как восточный паша, восседал отец, а напротив него – незнакомец, повернутый ко мне спиной. Даже так он поражал своими размерами: высокий, широкоплечий, он казался скалой по сравнению с прежними телохранителями – настоящий цербер, внушающий благоговейный ужас. Интересно, чем его кормят? Затаив дыхание, я прислушалась.

— Думаю, она скоро спустится. Отвезешь ее в школу, дождешься конца занятий и привезешь домой. Если она захочет куда-то пойти, ты должен быть рядом, всегда и везде.

— Куда она обычно ходит? – голос у незнакомца был приятный, с хрипотцой. Так вот кто моя новая тень.

— Чаще всего в клуб. Хотя я бы хотел, чтобы она занималась чем-то более полезным: посещала библиотеки, выставки. Умная женщина куда лучше красивой пустышки.

— Она еще слишком юна для клубов, – прозвучало это как личное оскорбление.

— Да, но она ходит в тот, где ее знают как мою дочь, где ей позволяют всё. Чезаре, не дай себя обмануть ее внешности, она прирожденный манипулятор. Скольких телохранителей она уже извела: соблазняла, подстраивала несчастные случаи… Я позволяю тебе гораздо больше, чем остальным. Ты можешь делать все, что посчитаешь нужным, чтобы ее усмирить. Если она попытается сбежать, запершись в ванной, имеешь полное право войти. Если начнет тебя соблазнять, привяжи ее к кровати на пару часов для острастки.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Я не выдержала, вынырнув из-за колонны, словно разъяренная кошка. Он, мой собственный отец, позволяет какому-то майору, какому-то наемнику, распоряжаться мной, как вещью! Ярость закипела в крови. Сжав кулаки, я выкрикнула, привлекая к себе внимание двух пар глаз.

— Какого черта здесь происходит?! – на мой звонкий голос Чезаре повернулся, и я смогла, наконец, его рассмотреть: смуглая кожа, темные, почти черные, волосы, аккуратная бородка, прямой нос, чувственные губы. Он был чертовски привлекателен, но это не заставит меня отступить. – Ты позволяешь ему чуть ли не в мою кровать ворваться! За что ты так со мной?

— Кэприсия, разве ты не видишь, что мы разговариваем? – отец нахмурился. Я промолчала. Вот значит, как? Ну, ничего, я вам еще покажу.

Я резко развернулась и, захлопнув дверь своей комнаты, бросилась на кровать. Как избавиться от этого сторожевого пса по имени Чезаре? Уже сегодня. Если я сбегу после школы, ему же влетит в первый рабочий день? Какое унижение. Выждав, пока утихнет бешеное сердцебиение, я схватила рюкзак и потянула на себя дверь.

Признаться, я вздрогнула, наткнувшись на эту «машину для убийств». Он и вправду был огромным, словно высеченным из камня, и пугающе красивым. И, черт возьми, в моем вкусе. Подняв голову, я встретилась с его взглядом.

— Доброе утро, синьорина Моретти. Чезаре Гарибальди. С этого дня я ваш личный телохранитель, – представился он. Не удержавшись, я протянула ему тыльную сторону ладони, желая увидеть его реакцию. Поцелует? Проверка связи.

Он смотрел на меня с той же непроницаемой серьезностью. Опустив руку, я усмехнулась. Связь отсутствует.

— Видимо, отец уже промыл тебе мозги, чтобы ты не поддавался на мои безобидные игры. Жаль, майор, я думала, мы подружимся, – бросила я, поворачиваясь к лестнице.

— Синьорина, я не намерен выполнять все указания вашего отца, если в этом не будет необходимости. Просто будьте послушной, – его голос достиг меня, когда я уже спускалась по ступеням. Остановившись, я взглянула на него через плечо. Находясь на две ступеньки выше, он казался снизошедшим до меня богом.

— А если я не хочу быть послушной?

— Захотите.

Ухмыльнувшись, я продолжила спускаться. Самоуверенный тип. Посмотрим, как ты запоешь о послушании уже сегодня. Я покажу, что давно не та маленькая девочка, какой ты меня считаешь, майор Гарибальди.