Глава 25. НЕЖНЫЕ ОБЪЯТЬЯ СКУЛЬД

Сентябрь 2001 года.

Маленький, но уютный дом был расположен в самом безлюдном, а потому и тихом переулке Приквела. Эйвери вершила магию над ранеными в бою волками. Изредка мужчины скулили от боли, но леди и не собиралась их жалеть. Она только сильнее вдавливала чары исцеления в свежие раны.

— Ваши тела истерзаны настолько, насколько ваши души. Сегодня вы вновь вершили грех, убивали, - Девушка с невероятной внешностью вновь взмахнула рукой над раной своего возлюбленного. От боли волк зашипел. — И хоть по приходу домой вы помыли руки, но знайте, что чужую кровь с рук вам никогда не смыть!

— Как по философски, - усмехнулся Аскольд, за что получил вдобавок от Эйвери. — Ай-яй! Какая жестокая маленькая женщина.

— У невинных тоже были семьи, родственные души, а вы их убили...

— Эйвери, родная, прекрати, - просил ее Эйнсли. Магу было неприятно. Ему постоянно снились кошмары, где над его мертвым телом стояли его живые жертвы. К Аскольду они приходили не реже, но он никогда об этом не говорил.

— Правда всегда колит сердце...

— Твоя женщина настоящая садистка, - проговорил Аскольд на ухо своему другу, но заостренные уши Эйвери Эстер уловили его реплику.

— Ауч, да хватит уже! - повысил тон, не годуя Бетельгейзе. Эйнсли лишь слегка поднял уголки рта.

— Сегодня обошлось без жертв.

— А завтра? - Эйнсли молчал, а Эйвери все выжидала ответа. — А послезавтра? Через неделю?!

— Милая, иногда бывают обстоятельства, когда без смертей никак не обойтись, - со скорбным выражением лица, произнес Редманд.

Эстер больше ничего не сказала. А Бетельгейзе больше не рискнул дерзить с миловидной, на первый взгляд, девушкой.

После недолгого, но от того не менее ожесточенного боя на поле, где раньше обитала Стая Тодда, Редманд и Бетельгейзе отдыхали в доме у леди, пленившей сердце Эйнсли.

Они познакомились на рынке Приквела незадолго до падения Стаи, но отношения влюбленных развивались стремительно. Их первое знакомство было настолько сказочным, что им даже не верилось, что это явь. Эйнсли всегда был романтиком юношей, поэтому Эстер была одарена большим вниманием мага. Аскольд считал их отношения слощавыми.

Медовые глаза приковывали к себе большое количество внимания противоположного пола. За Эйвери мужчины буквально ходили табунами. Ее такие же медовые волосы плавно спадали до самых колен. Очаровательная внешность волшебницы всегда была объектом воздыхания. Эйвери привыкла к многочисленным взглядам в свою сторону с самых юных лет, но один взор все же привлек ее внимание.В этот день все было как обычно : женщины так же глядели на нее с завистью, а мужчины с восхищением.

— У вас есть анютины глазки? - Эстер выбирала цветы для своего сада.

— Конечно! - ответил продовец, попутно доставая изжихшие цветы, которые станут благоухать, если с любовью за ними ухаживать. – Можете посадить их в горшки и повесить на крючках на балконе.

– Именно это я и собиралась сделать! А ещё мне нужна лабелия и петуния.

— А как же вереск, леди? - подошёл Редманд.

– У меня его хватает.

– Вереск никогда не бывает лишним, - Эйнсли протянул сорок финов. Продавец быстро сообразил и подал ему охапку подростков цветка. Протянув их Эйвери, он расплылся в улыбке. Волшебница не смогла не улыбнуться в ответ.

Молодой маг наслаждался созерцанием вида волшебницы, а она за его. Они влюбились друг в друга. Эйвери и Эйнсли нашли родственных душ.

***

Светская семья де Гардов уезжала в этот день в родные края — на континент Западный Витней. Но перед этим они собирались посетить Хортенсов.

В тот день Хортенсов должны были навестить многие. По прибытии их, дом уже был полон гостей.

Здесь, в крохотной гостиной, совмещённой с кухней, находились Хесенберги, Бланчефлееры и даже сам магистр Хаффл. Здесь собралась почти вся деревня. И даже несколько волшебников из Клэнфелда.

– Мистер Хортенс, расскажите, пожалуйста, как вы сумели выжить, обхитрив саму смерть? - кусая губу, проговорил заинтересованный в этом одинадцатилетний Труди Блэйз в сопровождении своего отца — Хоупа. Он всегда восхищался храбрым героям из сказок и старался им подражать.

– Ну, раз даже я смог обхитрить смерть, то, наверное, она была очень косоглаза, - Все рассмеялись. Мужчина даже после случившегося оставался прежним Найджелом, и шутил как ни в чем не бывало.

Пес Найджела незаметно подкрался к хозяину и напрыгнул на его ослабшие колени. После возвращения Хортенса, Стар теперь ни на шаг не отходил от своего друга.

Недалеко резвились дети под тщательным присмотром матери, а Найджел продолжал свою историю перед зрителями, жаждущими услышать героический рассказ выжившего.

– Чудовища Леса утащили многих. Не одни десятки магов. Среди них немало и моих знакомых и друзей : Эдвард Мерседес, Роузи Стоун, Эрн МакМилиган, Хумель Аонгас, Джошуа Олфен... Их было много и с каждым днем их число только увеличивается. Как я спасся, спрашиваешь, милый мальчик? Разве что благодаря Норнам, - Найджел легонько коснулся висков и прочитал короткую молитву. Его примеру последовали все остальные. – Я бежал, хотя существует много созданий естества, которые в десятки раз быстрее меня. В том числе и оборотни. Но мне везло. Норны благословили меня. Я упал в яму, которую ещё не успели обсыпать аконитом. Два подлунных прошли мимо, хоть я и помню это смутно. Упав в яму, я отключился почти мгновенно...

Речь единственного спасшегося мага из Запретного леса была неинтересна для юной мадемуазель Изабель де Гард. Девочка то и дело думала об Эвелин, что жила не так далеко от здешних мест.

– Papa, je peux aller voir une amie?¹

– Non, Isabelle.²

Изабель надулась, пока ее сестра-близнец смотрела на нее, недоумевая. В следующую минуту она подошла к матери. К Элоизе де Гард.

– Maman, могу ли я сходить к Эвелин? - хлопая длинными густыми ресничками, пролепетала леди ангельским, что было ей не свойственно, голоском.

– Бель, мы ведь в гостях! - негодовала Элоиза. Она не понимала, почему у ее дочери нет ни капли уважения к окружающим. – Тем более, опасно бродить в этой деревне в одиночку...

– Но, maman, ведь всех монстров уже поймали!

– Если бы ты внимательно слушала уважаемого мистера Хортенса и магистра Хаффла, то узнала бы, что произошло и что же сталось с подлунными, - Изабель капризничала, но пришла любимая сестра Вирджиния и успокоила ее. Она стояла в паре со своим возлюбленным. Бернард и Вирджиния были давно помолвлены и собирались покинуть эти края, уехав жить в Западный Витней уже навсегда.

– Ты хочешь к Эви, sœurette³? - Девочка кивнула. Вирджиния поспешила оповестить родителей о их визите к Эвелин Эрнестайн.

Мать с отцом строго взглянули на них, но все же согласно кивнули. Тем временем, в доме у Гирдов происходил кошмар, который обычно лишь снился Эви. Но сегодня этот кошмар превратился в явь...

***

Поздней ночью — ранним утром, у Мэдисон Гирд случился очередной припадок. Он не был таким, как и все прежние. Он отличался своей мощью.

В этот роковой день у женщины был приступ, оповещающий о скорой и неминуемой кончине. Жизнь в глазах Мэдисон потихоньку угасала. Эвелин, не веря своим глазам, не отходила от нее ни на шаг.

Несмотря на то, что миссис Гирд не было и сорока, она выглядела как старушка под самые сто двадцать лет. Смерть любимого повлияла на нее не только внутреннее, рвя душу на части и окисляя смертью разум, но и внешне. Морщины, потухший взор серых глаз, что больше не светились жизнью, поседевшие волосы оповещали о дурных новостях.

Золотые нити скользили меж пальцев норны Верданди. Она, роняя редкие слезы, безнадежно и одновременно с этим с облегчением отправляла их на руки сестре. Молодые ладони без робкости выхватывали линии жизни и делали свое дело.

Эта безжалостная госпожа, именующая себя Скульд, подкрадывалась сзади незаметно, и так же незаметно вонзала кинжал прямо меж рёбер, попадая точно в самое сердце...

В доме витало напряжение. Предчувствие чего-то скорого. Скорого и необратимого. Тьма поглащала все.

Эверет нервно похаживал по кухне, пока Эви разговаривала с мамой в последний раз.

– Сегодня я... Недавно... я встретила его... Барти... А, мама и папа, - После этого женщине стало ещё хуже. Воздуха стало не хватать. Ком застрял в горле, а слезы нахлынули на глаза волной. На глаза, что утратили искру жизни. – Я люблю маму и папу. И я их прощаю... Я люблю Эви и Барти. Мои милые и прекрасные... Самые нужные... Я люблю Эва, Фери... Люблю сестру Еву и брата Харви... Я буду любить вас всех даже там, под руку со Скульд... - горячие слезы пали с глаз на мягкую подушку и впитались в нее. Морщинистые руки, украшенные многочисленными пятнами, со всей силы сжимали белое одеяло.

– Мама, я тебя люблю. Скажи, что ещё рано. Я не хочу тебя терять!

Дневной свет попадал из окна в крохотную комнатку, освещая лицо Мэдисон, уставшей быть сильной. Она хотела на покой, где ее ждал любимый Бартемий. Туда, где ее же ждали и родители.

Со дня смерти Меча ей снился один и тот же кошмар. Сегодня он отразился в сознании более чем реально.

Все еще молодой Бартемий протягивал руку. Яркий белый свет слепил. Когда он умер, ему было за тридцать с лишним лет, но сейчас мужчина выглядел на восемнадцать. Его лицо светилось от счастья. Пушистые, как в молодости, волосы колыхались, хотя ветра не было.

– Мэдисон, - произнёс пленительно волшебник, продолжая тянуть к ней молодые руки.

– Разве мне уже пора?.. - прозвучало еле слышно. Голос её был совершенно здоровым. Бархатным, молодым.

– Мы все скучаем, Мэдисон.

– Я тоже, Барти.

– Мэдисон... - За спиной мужчины появились давно погибшие родители женщины.

Габсал, отец Мэдисон, и Фрея, её мать, с одобрением положили ладони на плечи Барти. Долгожданное благословение их брака случилось. Как жаль, что для этого потребоыалось колоссальное количество времени. Невольно слезы, пропитанные радостью бытия, скатилась с глаз юной леди

Мэдисон только сейчас заметила, что находилась в том же возрасте, что и Эви сейчас. Именно в восемнадцать лет они обвенчались, получив одобрение у самих Норн.

– А как же Эвелин? Как же Эви? Оставить одну? Она ведь ещё маленькая.

Голубые чистые глаза Мэдисон заискрились пеленой слез. Барти вновь попробовал протянуть ладонь навстречу к возлюбленной. Она, роняя слезы, потянула вслед, но ладонь отлетела назад.

Лица мёртвых близких стали размыты. Разум наполнился шумом. Уста шевелились, но Мэдисон не слышала слов Барти.

– Не время... - разочарованно проговорил мистер Гирд.

– Барти?

– Мэдисон.

– Барти...

– Мэдисон!

Леди каждый раз после таких кошмаров вставала в холодном поту. Они звали её. Каждый раз, но она боялась. Боялась однажды дотянуться, хотя одновременно с эти и мечтала об этом. Гирд хотела окончить свои мучения и мучения Эвелин, Эверета...

Мэдисон любила Барти всей своей  душой, которую разделяла вместе с ним. Судьба, которую величали Норнами, свела их золотые нити задолго до их рождения.

Ощущая, что одна из сестёр Норн — Скульд, уже тихонько подкрадывается к ней, Мэдисон начала думать с кем же ей оставить бедную Эвелин. Когда она была в уме-разуме, женщина причитала про себя : «Она ведь ещё маленькая. Эвелин ещё маленькая. Совершенно юная. Как же мне её оставить?»

Когда эти кошмары продолжали мучать ее уже не первый год, проблема решилась сама собой. Объявился Меч милой Эвелин — Эверет Эрнестайн.

Узнавая Эва все больше и больше, Гирд становилась все спокойнее. Ей было не страшно оставлять Эви с ним. Мэдисон видела, что друг с другом им будет хорошо. Эви и Эв были Щитом и Мечом друг друга. По другому и дать не могло.

Эрнестайн был обходителен, вежлив, молод, умен, и что уж греха таить, он был красив. Покрайней мере, Мэдисон и Эви считали именно так. Его внешность нравилась многим. 

Но Мэдисон не могла знать, что в скором они оба предадут друг друга ради своего счастья.

Когда сознание начало проясняться, Мэдисон Гирд увидела перед собой заплаканное лицо Эвелин. Ее птичка, часто летавшая в воздушных облаках, строя замки на небосводе, пала духом, не желая мириться с мыслью о том, что скоро мама покинет её навсегда.

Маме тут же захотелось обнять свою так резко повзрослевшую дочь, но из-за бессилия, не смогла даже сдвинуться с места. Мэдисон могла лишь говорить, проливая слезы.

– Моя милая...

– Мам, прошу... - в горле встал ком. На глаза нахлынула новая волна горячих слёз, не дающих увидеть маму в последний раз живой. Эвелин их ненавидела. – Не надо.

– Прости.

– Нет!

Эверет слушал под дверью, пряча голову в коленях. Ему тоже было сложно. Тоже было больно. С глаз скатывались слезы. Он сидел и обнимал самого себя.

– Ты не можешь со мной так поступить, - умоляла Эви. – Прошу тебя, мам. Прошу... - Крик боли так и вырывался наружу, но пока находился острым камнем у гортани.

– Пришло мое время. Ты и сама это понимаешь. Меня ждет Барти.

– Я не хочу терять и тебя, мам, прошу тебя. Не оставляй меня, ты мне очень дорога. Я люблю тебя, мама!

Если бы слезы леди могли продлить жизнь Мэдисон, она бы наплакала целый океан, лишь бы мама осталась с ней навсегда.

– И я тебя, моя птичка. И я... Я люблю тебя, Эвелин. Эверет хороший, - из горла вырвался хрип. – Живите в ладу, любите всем сердцем. И не плачь так часто. Родная, не плачь. Никогда не впадай в отчаяние, как ты всегда любила говорить вместе с Фери. Никогда ни о чем не жалей...

– Не оставляй меня, ну мама, я умоляю тебя! Не поступай так подло! - она кривила всем лицом. Гримасса боли застряла на её лице. Губы жалобно сложились.

– Эвелин, ты ведь уже не маленькая...

– Мамочка.

– Прости, Эвелин. Я люблю тебя, Эви. Мы с папой любим тебя. Береги себя, Эви. Береги...

Жизнь медленно потухла в глазах Мэдисон. Зрачки остановились, опустело глядя в одну точку. Кристально голубые глаза остановились, больше не имея смысла смотреть. Тело замерло, не имея смысла двигаться.

Душа покинула пределы жизни, сливаясь в нежных объятиях тётушки Скульд.

– Мам?

Но душа Мэдисон уже перешагнула порог жизни.

Мэдисон попала вновь в свой кошмар, который теперь казался обычным сном. На этот раз она смогла протянуть руки и слиться в объятьях с Бартемием, так давно ждавшим ее.

Барти знал, что Мэдисон сильная, но чтобы настолько... Даже не подразумевал. Она смогла жить даже после смерти Меча. Столько лет ради своей дочери. Она жила для Эвелин. Ради нее одной. Это была истинная любовь матери к ребёнку. Самая настоящая.

А тем временем, пока Мэдисон, охваченная истомой, наконец воссоединилась с Мечом и родителями, Эвелин рыдала громадными каплями над телом матери. Она хотела исчезнуть вслед за ней, но она не могла позволить Мечу умереть.

Эверет, подавляя истошные крики ладошкой, сидел на полу. Он кусал колени, надеясь не закричать. Он не хотел пугать Эви еще сильнее.

Эверет любил Мэдисон, как родную мать. С покрасневших глаз скатывались огромные капли слёз, которые с громким шлепком приземлялись на пол.

__________________________

*Папа, можно я пойду к подруге?

*Нет, Изабель.

*Сестричка.