Глава 26. Все карты раскрыты

Я смотрел на чистое солнечное небо, которое стало для меня символом конца. Сейчас лишь для меня на нем не было солнца. Во всем этом мире оно было для меня в особенном облике. И я потерял его еще два года назад, но до этого момента не мог смириться с реальностью. Но мне пришлось. Сегодня я окончательно отпустил. Так будет лучше. Не для меня, но для нее. Моя реальность в том, что мой луч света в кромешной темноте этого мира больше не со мной – оно слишком далеко от меня и никогда не вернется. Я собственноручно об этом позаботился.

Я осознавал, что у меня был выбор. Был выбор в свою пользу – тот, который стал бы для меня спокойным, возможно счастливым будущим. Но я выбрал не себя. Впервые я выбирал не свое тщеславие, а девушку, которая для меня была целой Вселенной. Я отказался от своей любви, потому что не хотел ломать ту, которая построила в моем сердце это сладкое чувство. Я сломал достаточно, чтобы она ненавидела меня, хоть она этого не принимала. Камилла никогда не отрекалась от своих чувств ко мне. Эта девушка была зависима от меня также, как и я от нее. Она могла снова поддаться коварной влюбленности и отдаться этому затуманенному блаженству. И ей почти это удалось, но я оттолкнул ее, осознавая, что с нами будет, если она останется. Мой шаг назад был бегством. Трусливым дезертирством.

Мое сердце билось в конвульсиях от боли. Как бы отреагировали на это мои люди? Какое имя дал бы мне отец, если бы был жив и ведёт меня сейчас? Никчемный трус. Трус, который был готов упасть на колени перед девушкой. Я не смог обращаться с этой девушкой так, как обращается большинство мужчин в нашем мире с женским полом. Безусловно, сейчас моя слабость была на самой точке ее проявления.

Я был монстром, который не имел страхов. Я не боялся физической боли, я не думал о том, как мне придется расплачиваться за грехи, я не остерегался своих врагов и недругов. Я жил в своем жестоком мире, который был со мной одним целым. До нее. До девушки, которая отыскала в моей мрачной душе дорогу к чувствам. Она научила меня любить, волноваться и бояться. Все эти чувства принадлежали ей и никому другому. Они будут только для нее. Навсегда.

Самолет уже покинул взлетную полосу и возвысился в небо, но я так и не сдвинулся с места. Я ощущал себя идиотом, что снова проявил слабость и отпустил ее. Моя жестокая и бессердечная натура Капо твердила, что мне следует заглушить все чувства, которые пробудились во мне с ее появлением. Мне должно было быть все равно на какую–то очередную девушку! Я мог просто взять то, что хотел и еще раз показать всем, какой монстр живет во мне. Но я не мог смотреть в большие изумрудные глаза, держа в руке пистолет, направленный в ее сердце. Моя жестокость – ее погибель. Я был слабаком, но... На самом деле не было никакого «но». Камилла была моей первой и единственной слабостью. Моей девочкой. Моей королевой. Моей несбывшейся мечтой.

Я чувствовал, что поступаю неправильно в обоих случаях, оставляя Камиллу или отпуская. Она любила меня, а потом я разбил ей сердце. Со временем, она забыла об боли предательства и обмана, построив новую жизнь. Свадьба со старшим Мэфолд, ребенок, счастливая семья... Это ранило меня, сколько бы я этого не отрицал. Моя девушка, моя невеста, черт возьми, была с другим! Я был огорчен, разъярен и счастлив одновременно. Счастлив, что она не изводила себя из–за нашего расставания, огорчен, что не смог защитить и удержать, а разъярен на себя за то, что оказался слабым во всех ситуациях.

Но я не мог жить без сомнений. Будто я все еще не знал чего–то и это «что–то» могло изменить всю ситуацию. Камилла всеми возможными способами пыталась показать свою ненависть ко мне. Она обвиняла меня в похищении и избегла моей компании, находясь в моем доме. Что же я посчитал в этом странным? Да то, что после того, как раскрылась правда, Камилла перестала остерегаться меня, как огня. Я чувствовал, что она хочет сделать первый шаг, осознав свою неправоту, но ее все равно что–то останавливало.

Капо Ндрангеты не унимался. За последнее время Мэфолд вывели меня из себя всеми возможными способами. Арес выставлял мне уйму своих условий, обвиняя в похищении его невесты и разрыва перемирия между нашими семьями. О каком перемирии он говорил, когда помогал сбежать на тот момент еще моей невесте? Мужчина даже грозился начать со мной войну, если я не верну Камиллу в Лас Вегас. Интересно, на что он рассчитывал? Что я, словно ручная собачка, пойду у него на поводу? Мне было плевать на него и его Синдикат. Я делал свое решение только исходя из состояния Камиллы. Но в итоге пришел к тому, что лучшим итогом будет вернуть все на свои места. Надеясь, что в моем понимании они были верны.

– Меттью, звонили из клуба на юго-востоке от центра, – Аллесио, который все время стоял позади меня, решил привести меня в сознание. – Сегодня важный бой. На парня с нашей стороны поставили очень большую сумму, а там и так половина гостей стоят на счетчике. Нам нужно ехать. Твое присутствие требуется.

«Пошли они все куда подальше», – хотел было сказать я, но воздержался от вспышки гнева. Пора возвращаться в свою гавань, под названием «криминальный мир Мафии». Совсем не тихую и умиротворённую, как глаза, от которых я не мог оторваться всего каких–то полчаса назад, но... Черт! Как только теперь выбросить ее из своей головы?!

Я, так ничего и не ответив брату, пошел в сторону своего черного «Aston Martin». Все вернулось на свои места. Мои будни теперь ничем не будут отличаться от тех, которые я коротал до ее появления. Клубы, деловые встречи, партнеры по бизнесу и кровавые потасовки – самая основная деятельность Капо. Мне следует просто погрузиться в работу Каморры. Решить проблемы с Мариани старшим, а потом и младшим, наконец разобраться с Братвой, потом...

– Меттью, все еще есть шанс все исправить, – Аллесио окликнул меня словами, заставляющими замереть на месте и сжать кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.

Был ли этот шанс? Шанс снова показать себя психом, который бросает дела Синдиката и подвергает своих людей опасности, бегая за девушкой? Шанс снова потревожить ее от спокойной жизни, испортить психику и жизнь ее ребенку? Шанс заставить ее жить с человеком, которого она ненавидела и боялась все эти годы? Шанс попасть в самую криминальную семью, где не знает, от кого ждать ножа в спину?

– Нет, брат. Шансов больше нет, – для меня эти слова стали внутренней пыткой, но тем не менее я произнес их еле слышно, опуская возможность того, что их услышат мои люди, находившееся неподалеку.

Находиться в пустой машине в гробовой тишине было еще сложнее, чем я мог себе представить. Было не на что отвлечься – в голову лезли все самые горькие мысли. Я хотел рвать на себе волосы или получить от кого–либо хорошую взбучку, лишь бы выкинуть ее образ из головы. Всего пару месяцев назад я был категорически уверен в своем плане. Думал, что в скором времени мы сыграем свадьбу и все вернется на свои места. На то место времени, когда между нами были лишь чувства – никаких тайн и врагов, жаждущих нашего расставания. Но этого не произошло – мы больше не вместе.

Я остановился на светофоре и резко ударил по рулю, чтобы получить хоть каплю боли, надеясь, что это поможет компенсировать гнев. Но это ни капли не помогло. Я закрыл глаза, вдыхая полной грудью. Не получилось. У меня будто отняли возможность дышать без нее. Она нужна была мне как воздух.

Потянувшись к бардачку, чтобы достать пачку сигарет, меня остановил раздражающий рингтон звонка телефона. Хотелось выкинуть его куда подальше, а человека, кто смеет раздражать меня еще больше, стереть с лица Земли. Моя тоска и душевная боль переросли в неудержимый гнев. Мне стоило запереться в своем доме и изолироваться от общества на ближайшие несколько дней, иначе я совершу непоправимые ошибки.

Перевернув телефон экраном вверх, я увидел имя, от которого мое сердце на секунду остановилось, а потом начало биться намного быстрее обычного. Ощущение того, что сердечный ритм заглушил весь окружающий мир, было не ложным. Я отчетливо слышал, как мое сердце бьется для нее. Оно билось из–за нее. Боже, может, это лишь мираж? Возможно ли, что моя зависимость довела меня до психического расстройства? Или все пока что не так плохо?

Я мгновенно хватаю телефон с кожаного сиденья автомобиля и отвечаю на звонок. Какая–то часть подсознание осознает, что у меня дрожат руки. Я точно свихнулся. Любовь было глубоко недооцененным мною чувством. Его сила бесконечна и может изменить человека до неузнаваемости. Оно не делает слабым – оно вызывает зависимость, которую нужно восполнять. Но я не могу сделать этого прямо сейчас. Любовь – самая сильная из всех зависимостей на этой планете.

– Меттью, – первое, что произнесла Камилла. Ее голос был тихим и слегка дрожал. – Мне...

Она замолчала, будто пожалела, что позвонила. Я закрыл глаза, все еще стоя на светофоре. Мне не было дела до чисел на табло, до машин, стоящих позади. Я вслушивался в каждый звук по ту сторону вызова, боясь пропустить звучание ее голоса. Я боялся, что не услышу его больше никогда. Этот нежный райский звук, похожий на неземное ангельское пение, я никогда не смогу выкинуть из головы. Лишь сейчас оно приносило мне очень много боли. Я потерял Камиллу. Этот факт – вонзившийся в грудь кинжал. Ее внезапный звонок заставлял меня сомневаться в том, что я не пущу слезу. Как самый слабый идиот, как пацан, влюбленный впервые в жизни.

Я по–настоящему люблю ее. Только ее.

– Да, котенок? – казалось, что мой голос дрогнул и прозвучал совсем не на обычной мне манере, когда я решился поддержать ее вступить в разговор, который она сама начала.

– Прости меня... – ее слова переросли в скулеж, и я точно слышал, что она плачет.

– Милая моя, Камилла, пожалуйста, не плачь. Тебе не за что передо мной извиняться. Я единственный, кто должен это делать.

Прямо сейчас я не думал ни о чем ином, кроме того, чтобы прижать ее к своей груди, огородить от всего мира и шептать ей о своих чувствах, словно мантру. Камилла не переставала быть моей зависимостью – никогда не перестанет. Она вечна и от нее нет лекарства. Даже если бы было, я никогда бы не принял его. Эта девушка – часть меня. Без нее не станет меня. В моих мыслях даже пронеслась идея позвонить пилоту и развернуть самолет – настолько сильно мое тело ломило от того, что она так далеко от меня, но я воздержался, зная, что сделал лучший выбор, отпустив. Так будет лучше для нее. В дали от меня ее жизнь будет счастливой и долгой. Я пытался отогнать внутренний голос, который твердил, что я лгу самому себе.

– Нет, нет, нет... – она панически протараторила. – Я сделала кое–что ужасное. Я скрыла от тебя то, что ты обязан был знать...

Машины позади меня оборвали наш эмоциональный диалог шумом гудков. Я тихо выругался по–итальянски, чтобы она точно не приняла это за оскорбление, а потом поднял глаза к светофору и вжал газ в пол. Я даже вовремя не заметил, как загорелся зеленый свет, – это было далеко не самой важной вещью для меня в данный момент. Между нами двумя возникла тишина, пока я искал ближайшее место для парковки. Из динамика телефона доносились лишь тяжелое дыхание и тихие всхлипы. Последние слова Камиллы стояли в голове эхом. Что она могла скрывать от меня? Почему говорит об этом только сейчас? Что заставляет ее все–таки открыть эту тайну?

– Я слушаю тебя, – хриплым шепотом я прервал тишину.

– Мне очень жаль... – слышу очередной женский всхлип, разбивающий мое сердце, о существовании которого раньше я и не подозревал. Она доказала, что оно есть. Мое сердце бьется для нее. – Оливия – твоя дочь, Меттью.

Все вокруг теряет свое значение после этой фразы. Меня окутывает паралич – я не в силах двигаться, разговаривать и думать, о чем–либо другом, кроме как о ее словах. Мне кажется, что мне лишь послышалось. Эти слова не вписываются в реальность. Я всерьез думаю, что сплю и вижу сон. Толчок и звук удара машины о что–то переводит мое внимание на происходящее вокруг. Я резко жму на тормоза, врезаясь в стоящий в конце места для парковки столб. Но мне нет дела до машины. В моей голове осталась лишь та информация, которую раскрыла мне Камилла.

Оливия.

Оливия – моя дочь.

Оливия – наш с Камиллой ребенок.

Теперь меня в серьез трясет от переполняющих эмоций. Я – отец. Камилла – мать моего ребенка. На моем лице появляется мимолетная улыбка, но ее сменяет маска ужаса. Она прошла через все это без меня – в одиночку. Из–за меня она растила нашего ребенка без моей помощи и поддержки. Я настоящий подонок. Меня окатывает волной разочарования. Я снова осознаю ошибку. Очередной промах, который я допустил.

Мы могли бы быть семьей. Если бы я все рассказал ей, уверил, что она будет в безопасности, если довериться, мы могли бы остаться вместе. Я не верю, что все испортил, но уже готов пустить пулю себе в лоб за упущенные мгновения. Я собираюсь сказать хоть что–нибудь, а не молчать, как немой, но не могу даже подобрать нужные слова. Их у меня просто нет.

– Я узнала, что беременна нашим ребенком, уже в Лас Вегасе, – продолжает она с дрожью в голосе. – Думая, что этот ребенок от человека, рядом с которым мне нельзя находиться рядом, я скрыла его от тебя. У меня не разу не промелькнула идея избавиться от нашей дочери, но... Я боялась тебя.

Ее всхлипы и душераздирающие дрожащие вдохи режут меня изнутри, оставляя самые глубокие раны на сердце. Она боялась меня. Мой светлый ангел, которого я пытался защитить от жестокой стороны нашего мира, жила в страхе из–за меня. Камилла не понимала моих намерений, а я – ее. Я пытаюсь представить себе, что на самом деле в итоге произошло с нами. Мы оба скрывали друг от друга важнейшие факты, которые могли уберечь нас от ошибок. Мы были не до конца честны друг с другом – это нас и погубило.

– Я хотела родить. Я так сильно хотела, чтобы хоть малейшая частичка тебя была рядом со мной... Напоминание о нашей любви, которая не смогла выжить в этом мире. Это крохотное чудо... – Камилла глубоко вдыхает, потому что ее слова словно отнимают у нее возможность получать кислород, – она не позволяла мне разлюбить тебя.

Я молчал как немой, не зная, что сказать. Я впервые чувствовал, как у меня болит сердце от душевных переживаний. Это то, чего мне никогда не приходилось испытывать. Я презирал тех, кто считает, что эти чувства можно назвать страданиями. Сейчас мне наконец удалось понять и почувствовать себя на их месте. Я ожидал услышать и принять любые ее слова с достоинством Капо, которым являлся, но эти перекрыли мне кислород.

Я жил в одном доме со своей дочерью. С моей маленькой копией с карими глазами, смотря в которые я пытался найти в них какой–то подвох. Не нашел. Я видел в этой девочке Камиллу, никогда не сравнивал ее с мужчиной, с которым мысленно связал свою возлюбленную, и мне даже какое–то время приходила идея о том, что Оливия – моя дочь, но я выкинул это из головы. Как я мог не понять того, что рядом со мной – мой ребенок? Почему не узнал этой информации за все то время, пока они были рядом со мной? Ведь я мог все изменить...

– Но у меня были мысли, что она будет тебе не нужна, – Камилла перешла на шепот – у нее была истерика, которая была вне контроля. – Я боялась твоей жестокости. Боялась, до того, как узнала о тебе все.

– Детка... – еле слышно пробормотал я.

– Прости меня... Умоляю, прости... – отчетливо слышу ее неудачные попытки заглушить плачь.

– Камилла... – снова пытаюсь заговорить с ней – успокоить и обсудить все в атмосфере спокойствия, но девушка мгновенно прерывает меня:

– Я очень сильно люблю тебя, – последнее, что шепчет мне нежный голос, а потом остаются лишь гудки от завершенного вызова.

В машине воцарилась тишина. Я откинул телефон на пассажирское сиденье и вцепился в волосы, сжимая пряди до легкой боли. Мне казалось, что я перестал дышать, а сердце потеряло возможность биться в нормальном для жизнедеятельности ритме. Из моего рта вырвался стон боли. Впервые не физической, а душевной. Она сломала меня. То, что соединило наши души и судьбы, убило меня. Нет, я уничтожил себя сам, не принимая, что прав далеко не всегда. Я влюбился, боясь это признавать. Я думал, что мои чувства пройдут, ошибившись. Я считал ее обычной девушкой, которая с легкостью отпустит свои чувства ко мне, но это было лишь самообманом. Моя слабость была не только в Камилле. Моя слабость к изменениям – мой главный враг.

Я понимал, что допустил слишком много ошибок. Неисправляемых ошибок, в которых был виноват сам лично. Сейчас в голове стоял один лишь шум кинутых в мою сторону обвинений от собственного внутреннего голоса. Обвинений, которые я молча принимал, смотря в пустоту. Судьба отняла у меня целый мир. Это и было наказанием за все грехи, что я совершил. Меня начало душить осознание того, какую сумму мне пришлось заплатить. Семья. Любовь. Счастье.

Может, мне все же удастся найти шанс все исправить?

* * *

Телеграмм канал, где выходят новости о частях и эксклюзивная информация - Кристи Минк.

Проявите актив, чтобы я знала, что вам интересно читать мои произведения 🤍

Давайте символически наберём 50 звёздочек и 50 комментариев и я выставлю новую главу ❤️‍🩹

Что же предпримет Меттью? Сможет ли он снова вернуть свою любовь и дочь? И не перерастет ли это в проблему масштаба нескольких Мафиозных кланов?