Живое и мёртвое.

Визг тормозов сменил яростный рык мотора, ближний свет поменялся на дальний. Толпа «бесов» впереди синхронна подняла головы на взревевший автомобиль, но вряд ли увидели что-либо кроме ослепительной белой вспышки, что лишила их зрения на какой-то миг. ДПСник вздрогнул.

- Молись, Гриша! Ёб твою мать, хорошенько молись! - заорал вцепившись в руль Михаил и выжал педаль газа еще сильнее.- Отче наш! Еже еси на небеси! - завопил Григорий чуть не порвав свою шапку из фольги пальцами.

Буханка с визгом и дымом от жженой резины рванула вперёд. Испуганная Марина с грохотом свалилась на пол завернутая в одеяло. Пленные замычали заклеенными ртами. Миша нахмурился и подал голову вперёд. ДПСники кинулись в рассыпную, скидывая с плеча автоматы, толпа стала расступаться, образуя узкий проезд, но все еще слишком узкий для того, чтобы буханка проскочила. Уазик звонко ударился в голову какой-то размалеванной девки и та, оставив кровавый шлепок на металле, с хрустом отскочила в сторону, покатившись по асфальту. Миша попытался чуть скорректировать движение автомобиля и дернул руль, от чего буханка ушла в легкий занос и боком снесла еще пару человек из толпы. Тем не менее выровнять её удалось достаточно быстро и вот она уже шла прямой наводкой в деда в шапочке «спорт», что злобно смотрел исподлобья на несущуюся на него колымагу и даже чуть просел в коленях и поднял руки со сжатыми старческими кулачками, будто собрался с ней драться. Сильным лобовым ударом его отбросило назад на пару метров. Всех в машине нехило тряхнуло, Григорий даже чуть было не протаранил потолок своим крестиком на шапке. А потом машину подбросило еще раз, словно она налетела на бордюр или лежачий полицейский, только с сопровождающим неприятным костным хрустом.

Тем не менее рубеж был пройден. Послышались автоматные очереди. Марина вжалась в пол и рыдала, прикрывая руками затылок. Миша пригнул голову совсем уже к рулю. Григорий пригнулся также и продолжал без устали молиться. Пули пронизывали металл кузова как горячий нож масло, врываясь внутрь с хлопком и фейерверком многочисленных ярких искр. Миша боязливо и осторожно поднял взгляд на зеркало заднего вида слева от себя, то что справа отскочило еще при столкновении с первой дамой. Уцелевшее же было покрыто паутиной трещин и имело входное отверстие от пули справа вверху, часть осколков осыпалась, но в то что уцелело можно было увидеть как в красном свете задних габаритов безмолвная толпа фанатично бежит за автомобилем, шлепая и стуча каблуками по асфальту, тщетно пытаясь поймать ускользающую цель.

Тем не менее пули перестали резать салон, вспышки автоматов погасли, а толпа все удалялась и удалялась от автомобиля и уже стала едва различимой. Но совершенно понятно, что у ДПС был свой транспорт, а значит они определенно станут их преследовать, и ночную тишину нарушили отголоски сирены.

Проехав мимо исписанной граффити, сыплющейся, пыльной остановки  у трассы буханка вдруг резко затормозила. Миша вышел из машины и побежал к задним дверям, испещренным дырками от пуль. Открыв их он увидел перепуганную, бледную и растрепанную Марину в одеяле смотрящую на него округлившимися хрустальными глазищами, и что из салона на землю капает липкая красная жидкость.

Бегло осмотрел пленников: один лежал в позе эмбриона, напряженный, дрожал и подвизгивал. Второй же, тот что был обладателем писклявого противного голоска, лежал в липкой лужице крови и не подавал признаков жизни. Миша схватил его за локоть и стащил вниз небрежно как мешок с мусором. Тело с глухим, будто хлюпающим, хрустом упало на землю припорошенную первым снегом.

- Подай ружьё! - Скомандовал Миша совершенно холодно и без эмоций. - Вон там чехол под седушкой!

Перепуганная Марина не сразу поняла, что он имеет в виду, но сделала все верно и трясущимися руками на коленках поднесла Михаилу прямоугольную продолговатую сумку цвета хаки с кучей всяких кармашков.

- Сиди тут, не высовывайся! - также безэмоционально приказал он и расстегнул ружейный чехол.

Достав оттуда напоминающую автомат Калашникова «Сайгу» 12 калибра и снаряженный патронами магазин, он отдал чехол Марине и двинулся обратно в сторону кабины. Отвел до упора затвор, тот с щелчком зафиксировался на месте. После Миша присоединил магазин к ружью и пальцем нажал на маленький железный рычажок над рукояткой. Щёлк! Раздалось в тишине. Затвор подался вперёд и увлёк за собой патрон в утробу патронника.

Ревущая сиреной и распрыскивающая  по округе красный и синий свет проблесковых маячков патрульная «десятка» ДПС было проскочила мимо остановки, но заприметив на дороге черные полосы, а также ведущие за остановку следы протекторов, с визгом остановилась, украсив влажный асфальт новыми узорами.

Аккурат в этот момент с «Сайгой» наперевес уверенной поступью из-за остановки вышел Миша. Сайга прыгнула в руках, хорошенько ударив стрелка в плечо. Искры вылетели из ствола. Миша поморщился и буркнул что-то под нос. Посыпалось стекло. Приближаясь к машине Миша продолжал нажимать на спуск, ружьё дергалось, выкрикивая свои прощальные слова в адрес экипажа на всю округу, плевалось огнем. Передняя пассажирская дверь «десятки» было открылась, но «Сайга» и тут гулко сказала свой аргумент: никто не вышел, лишь безжизненная ручонка свисла вниз, а за ней и свалилось бездыханное тело в желтом жилете.

Подойдя к машине ближе Миша еще два раза выстрелил в заднее боковое окно, послышался звон осыпающегося стекла, а после бывший военный выстрелил ещё пару раз в сторону водительского места. Затвор щелкнул снова, встав в свое крайнее положение и открыв шахту последней гильзе. Та вылетела из черного прямоугольного окошка образовавшегося парой сантиметров выше магазина сопровождаемая клубами серого дыма и брякнула по асфальту напоследок. Установилась звенящая тишина. Миша взял ружье за цевьё в одну руку и опустил вниз, после чего заглянул в салон изрезанный картечью. Порванные сиденья. Побитые стёкла. Пятна крови. На заднем 3 трупа. Двое в жилетах, один в гражданском, вцепился руками в двустволку. Один труп выпал с пассажирского спереди и лежал скрючившись на асфальте. Водитель даже ремень не успел отстегнуть и упал лицом на руль. В салоне шипела и светила бледно-зеленым дисплеем рация, по рации переговоры. Значит не бесы. Это были люди.

Миша схватился за двустволку заляпанную липкой красной субстанцией и рванул на себя. Мертвые пальцы не смогли удержать её. После чего он спешно засеменил обратно к «Буханке». Забросив через заднюю дверь в салон оба ружья прямо под ноги перепуганной Марине, он хлопнул дверью и побрел за руль вращая правой рукой и разминая плечо, ноющее от боя в него прикладом. Остаток пути ехали в тишине.

Красноватые свет от костра плясал на старых стенах из красного, местами избитого кирпича свой завораживающий танец. Стены шли вверх и в какой то момент сужались словно бутылка переходя в узкое «горлышко», наверху торчали какие-то подгнившие балки и завершал все это дырявый конус купола. Местами на стенах сохранился слой штукатурки покрытой церковной росписью. Выцветшие лики святых с бледными нимбами, причудливые узоры. Местами в узенькие, вытянутые вверх окошки-бойницы попадали бледно-розовые лучи раннего рассвета. Марина сидела у костра всё также завернутая в одеяло. Миша подал ей железную кружку с горячим кофе, кисловато-горький отдалено напоминающий кофейный аромат, который присущ гранулированному растворимому, ударил в нос женщине и немного привел её в чувства. С ночи она так и словом не обмолвилась ни с кем, только сидела и покачивалась, бледная будто увидела саму смерть с косой.

- Миш, научи меня так! - послышался её слабый голосок.- Как? - Заинтересованно посмотрел ей в глаза Михаил.- Ну вот так. Жать на курок и ни о чем не думать.- А с чего ты решила, что я не думаю? - улыбнулся он одним уголком рта. - Вон там в углу тельце трясется. - Показал Миша на потряхивающегося в углу пленного замотанного скотчем. - Я у него всякое расспрошу, а ты потом подойди да завали его! Че нам лишний рот кормить?- Миш, ну что ты в самом деле?! - включился в разговор копавшийся в сумке Григорий, который собирался всё пойти за хворостом.- Что? Я тут один смотрю на всё это без губительного гуманизма? - усмехнулся Миша. - Пойду поговорю с нашим другом.

Миша подошел к пленному и стал медленно разматывать скотч, что обвивал его лицо и крепил руки к ушам. Тот истошно завизжал, ведь вместе со скотчем с него сходили пласты отслоившейся кожи из-за полученных от кипятка ожогов. Едва тот смог продрать глаза, как увидел перед собой черное дуло «Сайги».

- Я тебя сейчас спрошу, а ты мне ответишь. Тогда может поживешь ещё. Договорились? - хладнокровно спросил Миша.- Кхе-кхыы! Много ты на себя взял, фраерок! - откашлял Хриплый. - Где Пищуга?- А, твой писклявый друг? - Подхватил Миша. - У нас с ним, понимаешь, не пошла беседа. Сейчас он, наверное, с Богом беседует, ну или с Чертом. А может и с червями. Я хер его знает, во что вы верите.- Хе-хе, а ты стало быть человека убить можешь, да? - усмехнулся обваренной рожей Хриплый и тут же взвизгнул как свинья от боли. Миша прижал его искалеченное лицо к стене ботинком.- Такого пидораса как ты? Да даже не поморщусь! - процедил сквозь зубы Михаил.- Я...Я...Я... Я не пидорас! - сквозь боль продавил из себя Хриплый.- А это я решаю, кто ты! - со злом бросил бывший военный и всем весом надавил подошвой на лицо пленника прямо до хруста, выдавив из него протяжный заунывный стон. Григорий перекрестился, подумал, перекрестил Мишу и Марину и двинул к выходу из заброшенного храма, прихватив с собой топорик-томагавк за поясом и моток бечевки.

- Кто такие те, кого поп зовёт бесами? - задал вопрос Михаил.- Это высшие! Дети Большой Матери! - Нагир? - уточнил Миша.- Нагир. - подтвердил Хриплый.- Почему они молчат, но действуют слажено? - допрос продолжался.- Им слова не нужны. Что знает и видит один высший, то знает и видит Большая Мать, а значит и другие высшие.- Менты не были высшими. - рассуждал Миша. - И вы не высшие.- Мы посвященные! Те кого отметила Большая Мать и позволила служить ей. Внатуре, ты фраер глупости спрашиваешь. - посмеялся сквозь боль Хриплый. - Это вам не поможет на! Хе-хе!- И вправду, не поможет. - Согласился Миша и выстрелил прямо в плотную к уху пленника, от чего тот заорал и завалился на пол. Миша выстрелил еще раз, а после ткнул в шею горячее дуло ружья, что с шипением оставило на коже черное колечко под визги бедолаги. - Давай к тому, что поможет. Кто блять такой Александр Михайлович, староста Раковки, на самом деле?- Ты... Т-т-ты... Т-ты ничего всё равно не поймешь! - прокричал Хриплый и поднял трясущиеся изувеченные руки перед лицом, пытаясь ими закрыться. - Генерал он, понял, нет, фраер? Генерал!- Что блять за генералы? - раздраженно процедил Миша.- Генералы, пацанчик! У них есть дар свободомыслия, а еще они связаны с другими нагир! Они управляют солдатами, ёпта! - тараторил пленник. - Солдаты разные есть, это люди в службах, ёпта, за всех свой генерал отвечает! За мусоров - мусор, за нас вольных - вор, за праведников из Селения Праведников - староста их! Понимаешь? - Солдаты не из высших? - недоумевал Михаил.- Не, епта! Простые воины из посвященных, пацанчик! Есть высшие в службах, приглядывают за посвященными! Еще есть Речная Рать, на! Это Нагир, но без человеческого воплощения! Их ты сразу узнаешь, внатуре, базарю тебе, пацанчик!- Ладно! Допустим, что я понял. Зачем вам Марина? Она жертва для ритуала? - надавив ногой пленнику на живот спросил Миша.- Да, ёпта, родной, куда же ты давишь? Скажу я тебе всё и так! Отвечаю! Аааааарх! На пидора! - вопил Хриплый, и видимо сработало! Миша убрал ногу, повесил «Сайгу» на плечо и даже протянул пленному открытую пачку сигарет.- Ну так зачем? - повторил Миша вопрос поджигая сигарету Хриплому.- Да жертвой, браток, девку твою думали сделать! К празднику Зимовья, ёпта! - вещал пленник жадно втягивая сигаретный дым. - А прогон от Бахи какой был? Ну че смотришь, внатуре? Баха Мутноводский - вор в законе, генерал наш! Что, значится, бабёнка всю движуху спалила на! И дрыстнула в неизвестном направлении! А что это значит? Значит распиздит всё, как пить дать! А че дальше-то будет, родной, и подумать страшно! Надо изловить, мусора на неё висельницу молодую повесят и старуху её!- Было что-ли жертвоприношение всё таки? - уточнил Миша.- Да, золотой ты мой, ясен хер было! Скорее вас вот всех отпустят ко всем чертям, чем ритуал проебут! Большая Мать так завещала! - с удовлетворенным постаныванием Хриплый снова затянул сигарету. - Вам то приблудным не понятно ни хера как тут люди живут и чем! Кароче, пацанчик, Валерон Рыжий замочил девку другую, ну и бабку её тоже угомонил, но не во имя Матушки, а так ёпта, как наказать за то, что бабёнку она проебала, хотя велели ей следить. Сегодня все на ритуле будут на! А вот завтра... Пиздец вам завтра будет, пацанчик. Хе-хе, всеми на поиск двинут! И менты, и вольные, и праведники, и даже речная рать! - Тьфу ты, новость мне тоже! Мы их найдём сегодня уже сами. - уверенно проговорил Миша.- Самоуверенный ты, братело! - ухмыльнулся Хриплый. - Мне такие нравятся! Ну раз это, раз я тебе тут всю тайну разбазарил, я тебе больше не нужен, может отпустишь, а? Я тебе клянусь, братан, не сдам вас никому. Мне назад ведь всё! Дорога закрыта! - Отпущу! - Миша ехидно улыбнулся. - Вот что задумал сделаю, так и отпущу! Если живы все будем! - Ответа он дожидаться не стал и заклеил скотчем рот пленника обратно, а потом связал руки. - Продукты подвезут: дам пожрать! Перекур после приёма пищи!

Накинув на плечи свой бушлат и оперевшись плечом на стену в дверном проёме стоял Миша глядя вдаль на догорающий бледный рассвет, высокую, жухлую, желто-коричневую траву, из которой торчат кое где темные, когтистые, причудливо скрученные лапы деревьев, лес стоящий стеной вдали, и покуривал неторопливо сигарету. Марина встала и поплелась к нему. Хотелось хоть с кем-то говорить, будто чей-то оживленный говор способен отогнать, угомонить зло её обступившее со всех сторон. Да, последние события были странными и пугающими, да, то что рассказал им пленник подтверждало буквально всё, что говорил Петр, но все же сомнения одолевали её и буквально рвали на части. С одной стороны,картина абсолютно ясна. С другой стороны, картина столь невероятна, что её невозможно уложить в голове.

- Сегодня у них, стало быть, шабаш! - проговорил Миша, выдув тонкой струйкой серый дым сигареты себе в подбородок и получив утвердительный кивок Марины. - Сегодня мы их снимем! У нас будет материал!- Миш, как мы попадём в город? - На птичке. Есть у меня тут в одной из сумок. - Что за птичка ещё? - удивилась Марина.- Сейчас покажу! - сказал Миша и трусцой побежал к костру, туда где свалены вещи. Покопавшись в одном из баулов он что-то достал и осмотрел. - Ага! Целехонькая, родная моя! - Назад Михаил прибежал уже с серым дроном в руках, размером примерно с предплечье. Снизу «птички» было прикреплено странное приспособление, по видимому, ручной работы, а на корпусе сверху красовалась черная надпись, нанесенная при помощи трафарета: «Аврора».- Это что? Квадрик? - удивилась Марина.- Это квадрик? Это не квадрик! - с ухмылкой ответил Миша. - Это боевая и разведывательная машина «Аврора»! Китайского производства и собственноручного допила, ё моё! Дальность сигнала 12 километров! Хер с ним, с погрешностью на неровности и прочее засесть мы сможем аж за 10 километров от А'ар-Нардымского! А подлетим прямо к самому окошку! Но это еще не всё! Я сегодня вытащу Петра Алексеевича Зорина из его заключения! А прикрывать меня с воздуха будет этот бомбардировщик! - Миша гордо вознес к небу неактивный пока что дрон и покрутил в бледно-розовых лучах. Огонь в его глазах горел сейчас пуще прежнего. Безусловно Марина заметила этот огонёк еще при первой встрече, но если тогда он подогревал её и давал надежду, то сейчас он был другим. Сейчас он пугал и обжигал, казался совершенно безумным, готовым поглотить всё вокруг и всех.- Бомбардировщик? - удивилась Марина.- Ага! В командировке научился! Видишь приспособление внизу? Оно может нести 3 гранаты! Когда будет включаться подсветка, гранаты будут падать. Но это уже не твоя забота! У тебя очень ответственная роль в нашей операции, но я должен знать, что ты готова! - Миша посмотрел на неё еще более обжигающе и ещё более безумно.- Миш, скажи мне в чем? Если это поможет вызволить Петю, я готова на всё! - две едва заметные, мокрые полоски от слезинок разделили её щёки. - Тихо, тихо, тихо! - протараторил Миша и переложил Марине на плечи свой бушлат. Он приобнял её и повел к костру, перейдя на заговорщический шепот. - Я тебе сейчас покажу его. Петю. Представляешь, я снял всё. Но что они с ним сделали... В-общем, тебе надо увидеть. Посмотри это. А потом убей того вон гопника. - Миша кивнул еле заметно головой в сторону пленника. - У тебя пистолет есть, вот подойди и завали. Он один из них! Ты сама слышала всё! А отпусти его, эта сука нас сдаст с потрохами! - Миша! Я не смогу! - зарыдала Марина, ноги её просели в коленках от обуявшего её страха.- Ну не сможешь ты, ничего! Я убью! - продолжал Миша. - Но так мы Петю освободить не сможем! Нужны все люди! А я не смогу ничего сделать пока не пойму, что ты готова!

Миша усадил Марину у костра, вручил ей телефон и включил ту самую запись разговора из лечебницы на матросском. Марину рвало от переизбытка разнообразных чувств противоречащих друг другу. Любовь и теплота сменялись злостью и отвращением, чувство бессилия сменяла ярость, ярость сменяло унынием и жалостью, а потом вновь разгорался пожар ненависти. Бледная как сама смерть, она встала и на заплетающихся непослушных ногах направилась к связанному пленнику, что мгновенно оживился. Глаза её покрывала красная сеть капилляров. Губы дрожали.

Приблизившись вплотную к Хриплому она нависла над ним и изо всех сил пыталась проглотить вставший поперек горла комок. Пленник же заинтересованно смотрел на неё снизу вверх и даже пытался что-то мычать. Марина подняла дрожащую руку и отвела назад. Долго она пыталась нащупать там холодную рукоятку «Стечкина» и не сразу смогла её ухватить, когда нашла. Губы растянулись в ниточку и задрожали. Слезы вновь прыснули из красных глаз. Словно из последних сил она рванула пистолет из-за ремня и направила в лицо Хриплому схватив обеими руками. Тот заметался, зашаркал ножками по мерзлой земле, громко и жалобно замычал. Дуло дрожало перед его лицом. Он закрыл глаза. Марина отвела глаза и отвернула голову. Собрав все силы, которые остались в ее измученном, уставшем теле, и еще более истерзанном нутре, она вдавила спусковой крючок. Оглушительный хлопок подхватило эхо и понесло вверх под купол заброшенной церкви, где его подхватили вороны и разлетаясь в разные стороны разнесли по окрестностям своим противным карканьем. Жалобный скулёж Хриплого затих. Липкие, теплые капельки брызнули Марине на щеку. Она открыла глаза и повернулась. Перед ней лежал окончательно побледневший Хриплый, а над ним на стене возвышался какой-то из святых, такой же потерявший свой цвет, облупившийся, померкший, с бледным нимбом над головой, такой же будто из воска, будто ненастоящий. Но смотрел на неё всё также с высока и с укором. Марина подняла пистолет и поймала на мушку его лик. Снова хлопок. Под поблекшим нимбом вместо лица зияла дыра.