5 часть

сначала Феликсу было очень тяжело пережить смерть отца, но потом он это отпустил, и смирился. его папа пытался заменить отца, и у него это получилось. Соджун отдавал все свободное время сыну, чтобы показать, что он нужен ему и его всегда будут любить.

но сейчас, когда папа встретил действительно хорошего альфу, так ещё и своего истинного Феликс не сомневался, что они будут счастливы. *** семейный ужин подошел к концу. все говорили постоянно, что-то обсуждали, а больше всего обсуждали дом, но Феликс чувствовал себя как будто не в своей тарелке, ловля постоянный взгляд Хёнджина на себе.

Хёнджин не находил себе место. приторная карамель так глубоко засела в нос, что дышать было невозможно. хоть он и вышел из душа и думал что он ему поможет, но ничего подобного. хотелось сейчас же встать, схватить Феликса за руку, отвести в в туалет и отодрать во всех возможных позах, хоть удобных, хоть неудобных.

Когда Хван смотрел на Феликса, такого милого, и весёлого сразу же в голове появлялась очень грязная картинка. сразу же в голову лезла картина, где омега стоит на коленях, в чулках, латексе, с ушками и пробкой перед ширинкой джинс. в общем, соображать не было сил, только наслаждаться запахом.

Минхек говорит Феликсу и Соджуну, чтоб они остались. Хёнджин в этот момент проклинал все и всех, ну почему именно сегодня! Он надеялся, что наконец-то запрется в своей комнате, никого не будет впускать, наконец-то этот сладкий запах исчезнет из дома и он сможет расслабиться, но нет, нихуя!

Хван быстрым шагом направился в свою комнату. Закрыв её на замок изнутри, он облегчённо выдохнул. Пусть хоть кто-то будет стучать, всё равно, отец, не отец, никого не впустит.

   4 часа утра

Хенджин просыпается от звука возле своей двери. Было такое ощущение, как будто ручку несколько раз подергали, в темноте было не очень видно, что именно с ней делали. Альфа выдохнул. Скорее всего это отец. Но тут ручку опять очень резко задергали, как будто специально хотят её сломать.

Сказав себе лишь поднос «блять» он направился к двери, чтобы отругать отца и вылить на него всю злость. Наплевав на то что в доме гробовая тишина и все спят, он грубо открывает дверь и выкидывает «чо над...»

Перед Хенджином стоял Феликс. Такой милый, растрепанный. У Хвана был шок, он ожидал увидеть отца, а не этого омегу. Сладкий запах сразу же вытолкнул все мысли. Но некоторые остались. Если за ужином Хван представлял только все пошлое с ним, то сейчас вообще не хотелось. Феликс сейчас ну очень милый, и, если честно у Хвана проснулось чувство жалости. Почему-то стало жалко его. Почему-то появилось желание нежно притянуть к себе и обнять. Если честно, даже стало стыдно за те мысли перед самим собой.

Ли опешил. Его глаза сразу увеличились, и в них можно было прочитать только одно слово - стыд. Его глаза сразу забегали по всему что есть, и по Хвану.

- Аээ.. извини, я перепутал комнаты. Думал это комната папы. - опустив глаза в пол промямлил омега. В его голосе слышалось сожаление и неудобство.

- Ну и зачем ты ночью проснулся? - с полным безразличием кинул Хван, когда у него внутри все сжалось от такой картины.

- Водичку спустился попить..

Хенджин немного вышел из комнаты и протолкнул омегу вперед.- Вон ваша комната, самая дальняя. Запомни.

- Хорошо.. спасибо. Пока. - Ли быстро развернулся и быстрым шагом дошел до комнаты.

Когда дверь захлопнулась, Хвану стало немного смешно. Феликс такой маленький, неряшливый, и так мило выглядел, что смущенная улыбка у без чувственного Хенджина появилась сразу. Этот омега творил чудеса.

Сразу же Хенджин пошел спать, и на удивление быстро заснул.

Утром альфа просыпается с головной болью. Он встает с кровати, немного упираясь о стол рядом и зажмуривает глаза. Он не выспался. На глазах опять образ Феликса, который ночью перепутал комнаты. Феликс еще ему снился.

Снилось, как будто они начали встречаться и случился их первый раз. Грубо, жестко, громко. Немножко встрепенулся, выкинул мысли из головы, оделся и пошел на кухню.

Спустившись в низ, он не обнаружил ни Соджуна, ни Минхека, а уже понятно кого. Лиск стоял возле плиты и готовил яичницу, Хенджин сразу по запаху узнал - очень вкусно и аппетитно пахло едой. И карамелью. Опять ноги подкашивались, а тело становилось ватным. Хван стал спускаться и немного подходить к омеге. Он кашлянул, чтобы Феликс обернулся и только сейчас заметил, что Ли в наушниках. Естественно ничего не слышит. А Феликс даже не подозревает что уже минуту позади него стоит Хенджин, который не знает, как откликнуть омегу.

Все мысли Хенджина прервал момент, когда Феликс начал петь. Он начал петь какую-то популярную корейскую песню, но почему то не мог вспомнить какую. Из наушников была слышна немного музыка, и она очень красиво сочеталась с голосом мальчишки. Что-то непонятное творилось с альфой. Он подумал впервые о ком то. Сейчас хотелось выдернуть наушники из ушей и сказать, что на такой высокой громкости нельзя слушать музыку! Что слышать будет хуево! Но боялся. Боялся спугнуть.

Отец рассказывал, что сын Соджуна с небольшими отклонениями, но это поправимо. Нужно всего лишь посещать специальные врачебные процедуры и пить таблетки. Еще возьмет, испугается Хенджина, схватит себе сердечный приступ и все. Виноват Хенджин будет.

Но он наслаждался пением Феликса. Его голос был грубый, басистый, что не соответствует его миловидной внешности, а песня была сыграна на пианино. Омега пропевал каждую ноту так красиво, что Хван удивился, почему Ли еще не какой-то известный певец.

Ликс так увлекся пением, что совсем забыл, что готовит завтрак. Да и было наплевать. Он просто застыл на месте, не оборачивался, прикрыл глаза и кайфовал. Петь получалось просто восхитительно.

И вот, он допевает последнюю строчку: - 항상 나와 함께 하시기 바랍니다..(пожалуйста, будь всегда со мной..). Улыбнувшись сам себе, он поворачивается и подпрыгивает от неожиданности. Хенджин все это время был сдесь?