Глава шестьдесят четвёртая

Вечер прошёл хорошо. Как в прежние времена. Так, по-доброму, без суеты, плохих эмоций (клевета). Семья — это важно. Ради отца волшебница убьёт кого-угодно, если придётся. Он тоже.

Но надеемся, до этого не дойдёт.

— Ты кого-нибудь предупредила, что уйдёшь?

— Какое им дело до меня? — ответила та, вставая со стола.

— Смотри, чтоб тебя на улицу не выставили, — он хмыкнул, тоже вставая.

Да, время прощаться. Вообще, она может приходить в любое время, но ради её безопасности, придётся только раз в неделю.

— Береги себя, — он обнял её.

В отцовских объятьях всегда так тепло? Слизеринка расплылась в улыбке, уткнувшись ему куда-то в грудь. А можно не уходить?

— До встречи, пап. И передай Кэрроу «привет» от меня.

Она помахала ему рукой, а он закатил глаза. Через пару секунд волшебница исчезла в зелёном огне, а Северус задумался о чем-то, глядя на место, где она только что стояла.

Анаис появилась в своей комнате и первым делом взглянула на часы. Время позднее. Весь вечер она была там. И пропустила ужин с Малфоями. Но не велика потеря.

Хотелось отдохнуть. День был насыщенным и силы её покидали…

Она села перед зеркалом. Стерла косметику и сняла серьги. Стало легче.

— Где ты была? — в дверном проёме неожиданно появился Драко.

Он уставился на неё через зеркало. А волшебница начала расчесываться.

— В Хогвартсе, — ответила легко она.

Чего скрывать-то? Он ничего не сказал, продолжая наблюдать за её действиями. Они были мягкими и плавными. Свет был тусклым и освещал приятным цветом. Тут было уютно. Особенно, когда она здесь.

Малфой проверял пришла ли она пару раз. Садился на кровать, в ожидании. Но потом уходил. Её не было всего-то несколько часов.

— Что?

Он заметил, что она улыбается и его реакцией было это «что?». Она не ответила, продолжая проводить массажкой по волосам. Драко закатил глаза и скрестил руки на груди, опираясь о дверной проём.

— Ты выйдешь? — она подошла к шкафу. — Я переоденусь.

Тут он усмехнулся.

— Да ладно, чего я там не видел?

Анаис удивилась его наглости и даже приоткрыла рот от возмущения. Он прошел внутрь и уселся на кровать.«Ах вот как?» — подумала та. Она же только вернулась с встречи с отцом…

— Видел ли ты мои шрамы, например? — волшебница оглянулась, посмотрев на него, а потом продолжила копаться в своей одежде.

Чего она хочет добиться — непонятно. Драко вскинул бровь.

— На боку от того ножевого, — сказал он, немного подумав. — Но я его не видел.

Она усмехнулась, но не ответила. Достала какое-то легкое платье и повернулась к нему:

— Отвернись хоть.

Он улыбнулся и вскинул руки ладонями к ней, показывая, что он «с миром». А затем отвернулся.Волшебница встала спиной к нему и сняла с себя длинное, тяжёлое, чёрное платье «на выход». Да, нарядилась. Что такого? Не идти же на ужин с отцом в коротком платьишке. Вдруг пришлось бы сражаться, а от любого ветерка оно бы полетело наверх.

Она быстро накинула через верх это короткое платье и повернулась к Драко. Он уже давно как смотрел на неё.Волшебница закатила глаза, глядя на его довольное выражение лица.

— И как с тобой жить? — спросила она, доставая вешалку.

— Даже не знаю, — ответил тот, в миг оказавшись прямо сзади неё.

Анаис закрыла шкаф и повернулась к нему лицом. Она оказалась так близко, что пришлось вскинуть голову, чтобы заглянуть в его ухмыляющиеся глаза. Драко не стал ждать, поэтому резко поднял её, схватив за спину и за ноги.

— Черт, Драко, — она ухватилась за его шею.

Он держал её на руках так, как держат обычно невесту. Иронично, иронично.

— Будет хорошо, если сюда заглянет твоя матушка, — усмехнулась та, когда оказалась на кровати, а он нависнув над ней.

— Она занята, увы, — ответил тот.

Волшебница застыла, глядя в его глаза. Вроде живут в соседних комнатах, а видятся так редко. Будто только за этими обедами и ужинами. Будто она так давно не чувствовала его так близко.

Она обвила его шею руками и потянула на себя. Не думая, прикрыла глаза и поцеловала. Сто лет прошло с их прошлого поцелуя?

— Драко, ты тут? — кто-то постучал в дверь.

— Черт, — он оторвался от её губ, произнеся это «черт» с таким сожалением.

А вот и правда его матушка заявилась. Не вовремя, эх. Малфой подошел к двери, а Анаис к столу. Ничем они не занимались, миссис Нарцисса. Ой.

— Да, мам? — он открыл ей дверь.

— Ты нашёл Анаис? — поинтересовалась она.

— Да-да, всё нормально, — машинально поправил волосы.

— Добрый вечер, — волшебница подошла к ним и вежливо улыбнулась.

Миссис Малфой стояла вне этой комнаты и не видела её. До этого момента, конечно.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Извините, что пропустила ужин и не предупредила, — слизеринка виновато прикусила губу.

Нарцисса улыбнулась и кивнула. Сказала «ладно, я пойду, а вы тут сами», или что-то вроде этого. Драко отпустил дверь и она негромко захлопнулась. Он захотел обнять волшебницу, но она ушла к столу и вытащила оттуда какую-то бутылку.

— Что это?

— Вино, — ухмыльнулась та.

Вот это да. Повторяем ту пьянку? Кстати, Драко так и не узнал об их поцелуе с Теодором, хотя она всё прекрасно помнила.

— Где ты взяла это? — он нахмурился.

— Где-то, — ответила она, разливая напиток по бокалам.

Он не знал, пить или нет. Вроде это плохо, а вроде терять-то нечего.

— Ну? — волшебница не испытывала никакого дискомфорта. Ей-то не впервой.

Она вопросительно на него уставилась, а потом просто начала пить. Немного, конечно. Он тоже глотнул.

— Невкусно, — она скривилась, а он улыбнулся.

Ему понравилось. Он не хотел пить много, но выпил всё содержимое своего бокала. Естественно, под её насмешливый взгляд.

— Вряд ли ты опьянеешь от этих трех глотков, — заметила она.

Знаток что ли? Драко прикрыл глаза, думая что бы сейчас сделать. И решил довести дело до конца. Когда волшебница убрала это красное полусладкое, он потянул её за собой, а потом и на себя. Они упали на кровать и он снова начал целовать её.

Да, всё было бы хорошо, если бы не его внимательность.

— Что это? — он нахмурился, оглядывая то место над грудью, где Кэрроу вырезал непонятный символ кинжалом или ножом.

Платье предательски обнажило заживающую ранку. Глупый разрез.

— Давай не сейчас, — она и правда не хотела говорить об этом.

А ведь он послушался. Даже пытался не смотреть туда, когда помех больше не было. А Анаис ещё раз убедилась, что ей повезло вживую видеть эту чертовски бледную (красивую) кожу под его любимой черной рубашкой.

Какое-то время спустя, она стояла на балконе, выкуривая предпоследнюю сигарету. Драко спал у неё на кровати, иногда бормоча обрывки каких-то предложений. А пачка кончилась не так быстро, как она ожидала.

Было прохладно. Даже холодно. А она была в том же легком платье, подол которого взлетал вверх от ветра. Волшебница слишком задумалась, чтобы понять, что замерзла.

Зато было чертовски эстетично. Волосы не слушались, иногда залетая ей на лицо. А она обхватила себя руками, продолжая смотреть куда-то вдаль. О чем она думала? Думала о сегодняшнем её разговоре с отцом. Когда она спросила его в шутку, что «если я умру, то ты же не будешь искать на улице другую маленькую девочку?». Но он не ответил. Просто посмотрел на неё взглядом, в котором будто бы умирала надежда. Стало резко так больно. Будто бы он говорил глазами. Будто бы говорил о своей смерти.

Эта глупая тема, которую они сторонились…

И разве легко вынести этот взгляд? Её глаза невольно наполнились слезами. Может, вы не поймете, но эмоции захлестнули её от одного его взгляда. Она начала шептать, что не даст ему погибнуть, чего бы ей этого не стоило.

— Анаис, — он её перебил, — если я умру, ты должна будешь победить. Должна будешь помочь Поттеру. Должна будешь переступить свою гордыню и сделать всё, что должна будешь. Даже если придётся бросить меня. Ты поняла?

Волшебница отрицательно замотала головой, жмурясь, пока слезы текли вниз. Она боялась его слов о смерти. Боялась, что он уйдет раньше, чем должен.

— Нет, папа, нет, — сквозь боль говорила та. — Не надо.

Ему было сложно смотреть, как она плачет. Сердце будто резали ножом. Только эта всегда маленькая Энни заставляла его чувствовать счастье и любовь. После смерти Лили он думал, что больше никто и ничего не заставит его снова жить. Даже её сын не пробудил в нем столько всего. Это сделала только она. Волшебный комочек, который всегда умудрялся быть настолько эмоциональным и любящим только с ним.

Глядя в её изумрудные глаза, он понимал, что прожил не зря. Да, жизнь будто потеряла какой-то смысл, но спасибо человеку, который мог любить его несмотря ни на что. Знать, что она его никогда не бросит и просить, чтобы она его бросила было словно пыткой.

— Ты должна.

Северус знал, что придётся. Он знал, что она сможет. Конечно сможет. И это не она, а он сделает так, чтобы другой оставался в живых. Война ломает судьбы. Забирает всех дорогих тебе людей.

— Пообещай мне, — потребовал он.

А она всё также плакала, не имея сил остановиться. Она даже не хотела думать, что ей придется бросить его и помочь Поттеру.

— Лучше умру я, — строго ответила она.

Он прикрыл глаза. Смерть второго самого близкого человека он не вынесет. Просто не надо.

— Нет.

— Да, — возразила та.

— Нет! — он стукнул кулаком по столу и начал чуть ли не кричать. — Ты думаешь, мне будет легче, чем тебе? — заглянул в её глаза, полные слез. — Я любил тебя с того самого момента, когда понял, что спас тебя. Любил уже тогда, когда ты даже не знала как меня зовут! — воскликнул он, но затем успокоился. — Не смей отдавать за меня жизнь. Не для этого я растил тебя.

Северус сел за стол обратно, даже не заметив, как вскочил, когда был на эмоциях. Он уставился куда-то вниз, не сумев поднять глаза и посмотреть на дочь. Анаис молча сидела, скрыв лицо в ладонях. Она была не готова. Да и никогда не будет. Она не понимала, что если Волан-де-Морт победит, то ему вообще не будет смысла жить. Он убил Лили и если он убьёт её сына, то лучше уж умереть, чтобы этого не случилось, чем если это случится и придется жить в мире с Тёмным Лордом.

Но она и не поймет, потому что пока Темный Лорд правит Магической Англией, она может быть рядом с тем, с кем хочет. Драко вряд ли останется с ней, если война закончится проигрышем Волан-де-Морта. Всё это так противоречиво. Вроде она ненавидит Его, а вроде и не хочет Его смерти?

Как бы не так, слезы не останавливались, а мысли даже не думали прекращаться. Его слова повторялись где-то в голове, заставляя сердце биться чаще. «Лучше бы ты остановилось» — подумала она.

И если сердце лишь насос, то почему сейчас оно так болит?

Северус обнял дочь, надеясь, что она поймет его. Но она уже тысячу раз сказала про себя, что никогда не позволит ему умереть.

Продолжение следует...