Глава 22. "Новая жизнь"

У меня были мужчины, и был секс, но ещё никогда я не просыпалась с кем-то рядом. К примеру, с Майклом каждое соитие происходило настолько сумбурно, что все они смешивались в голове, как какая-то кутерьма, а не как единое целое. Каждое занятие любовью не отличалось чем-то особенным. И каждый секс с ним происходил вечером, а потом я возвращалась домой. Отчего-то, с ним не происходило ночёвок. Причина до сих пор мне не ясна. Будто я не могла надолго оставаться с Майклом, и даже во время страстных к нему чувств я осознавала что-то неладное. Да и чем было запоминающимся каждое наше интимное времяпровождение? Резкость движений, нелепая спешка и, в какой-то степени, даже грубость, когда моя лёгкая натура в теле сильной леди так желала трепетности, чтобы скинуть все оковы.

И вот, мечта сентиментальной в глубине души девушки сбылась. Шёлковая ткань простыни и одеяла приятно обволакивают абсолютно голое тело, локоны моих волнистых волос раскиданы по подушке, шею щекочет дыхание любимого, чья рука лежит на моей талии в собственническом жесте. Брови Джарета нахмурены сквозь сон, сохраняя его нрав даже в таком состоянии. И это так позабавило меня, что я не могла не улыбнуться и не прикоснуться к его лбу, нежным жестом убирая в сторону золотистую прядь.

Я решила не нарушать его сладкое путешествие в Царство Морфея, и, осторожно подняв с себя его руку и вылезая из кровати с грацией кошки, я подошла к окну, наблюдая за жизнью в королевском саду сквозь небольшую щелочку между плотными шторами, не раздвигая их, чтобы не разбудить мужчину солнечным светом и не позволить гоблинам внизу лицезреть меня без одежды. Мне так не хотелось что-то надевать, будь это даже лёгкий халатик, который мне оставил Джарет на стуле. Нагота сделала меня свободнее, и создавала ощущение мысленного полёта.

Мой взор устремился на мельтешение поданных Короля, которые оживлённо чем-то занимались, и я прозрела, стоило только заметить один лишь плакат, растянутый между двумя столбами. И эти слова, что были нарисованы на куске какой-то материи – "С Днём Рождения, Ваше Величество" – повергли меня в оцепенение. Когда мне Хоггл сообщил о том, что скоро у Джарета именины? Казалось, с тех пор минула вечность. А, оказывается, не так уж и давно мне было об этом поведано. И я точно помнила одно и самое важное – Джарет не любил этот праздник. Не любил вспоминать про свой возраст, совсем как женщины, которым стукнуло за сорок. Однако в постели он вёл себя как молодой, резвый бык… Да и по внешности ему можно было дать максимум двадцать восемь. И тут я вспомнила кое-что ещё – Джарет никогда не смотрелся в зеркало или в любое другое место, где он мог узреть своё отражение. Он боялся увидеть там старика? Но если я полюбила его, стало быть, он впечатляюще выглядит! Почему он опасался увидеть себя?

— Как же долго я боролся за твою любовь, чтобы по утрам видеть эту картину, – раздался над ухом знакомый голос с лёгкой, сонной хрипотцой, придавшей Джарету ещё большей сексуальности. Его ладони легли на изгибы мои талии, и медленно проскользили вверх, к груди, накрывая оба её полушария. — Как тебе спалось в моём ложе, драгоценность, м?

— А как спалось тебе с осознанием победы? – парировала я, без ответа на его вопрос, самодовольно улыбаясь, сбрасывая с себя его проворные руки, услышав недовольный не то вздох, не то рык позади.

— Считай, что я не спал, – даже не видя его лица, по тону я могла догадаться о том, что он нахально улыбался. — Я не человек. У меня нет необходимости во сне. Я могу лишь пребывать в дрёме. И то, достаточно редко, – его ладонь не сильно ударила меня по ягодице в развратном жесте, от которого я издала недовольное мычание, прежде чем повернуться к мужчине с бровями, сдвинутыми к переносице. — Прости, не сдержался, – ухмыляясь, произнёс он.

— Убери от меня свои грязные руки, старикашка! – уже наигранно возмущённым голосом воскликнула я, после зайдясь смехом, однако он, похоже, эту шутку за счёт последнего сказанного слова не оценил, ибо лицо его помрачнело тут же.

— Ты знаешь… ты откуда-то знаешь… и я могу догадаться, откуда, – он резко отдёрнул в сторону занавески, и, взвигнув, я мгновенно отскочила в сторону от окна.

— Ты спятил! Я тут вообще-то голая! А если меня…

— Сволочи… – не услышав моё негодование и прервав его, пробурчал он скорее для себя, не отрывая злого взора от гоблинов внизу. От гоблинов, что украшали двор, готовясь к его именинам. И нагота его собственная, кажется, Джарета не смущала. — Неужто нельзя было сделать это в другом месте и дать мне время и возможность рассказать самому… – продолжал он бухтеть сам с собой.

— Слушай… – я подошла к нему с осунувшимся выражением лица, будто была в чём-то повинна. Я аккуратно положила ладонь на его плечо и начала подбирать как можно более осторожные слова. — Пять тысяч лет меня совершенно не смущают! Ты не выглядишь на этот возраст! Абсолютно! Тем более… – моя вторая рука легла на его второе плечо, куда я положила и подбородок. — Тем более я уже никуда от тебя не денусь. Даже по пророчеству, верно?

— Ты не старая душа в молодом теле, сокровище. Тебе не понять, каково это, – сухо бросил тот, не отрывая печального взгляда от украшений за окном.

— Не понять чего, Джар? Поведай мне! Расскажи, почему ты так не любишь свой День Рождения!

— Мой День Рождения – причина вспомнить всё в моей жизни. Причина в очередной раз осознать, через что я прошёл. Причина понять, через что ещё я могу пройти. Понять, что это будет вечным.

— Интересно, что тебя сможет убить? – предпринимая очередную попытку взбодрить его, с хорошо наигранной улыбкой спросила я, трепетно целуя его в шею, от чего он издал столь сексуальный рык, что мои ноги чуть было не подкосились от удовольствия.

— Ты, – коротко бросил он, не то со злостью, не то с диким возбуждением.

— Ты кичился своей силой столько времени. Гордился своей властью и прочими факторами, и что я узнаю? Ужасного и прекрасного Короля Гоблинов убивает поцелуй в шею?

— Я сказал другое, – с той же сухостью ответил он, давая осознать, что попытка вывести его из транса внутренней борьбы со страхами вечной жизни успехом не увенчалась. — Осознать, что в день свадебного обета, пред алтарём, моя фраза «до конца своих дней» будет чёртовой ложью… – резким движением он ударил кулаком по стене так, что меня испугал уже не столько его неожиданный манёвр, сколько моментально потрескавшаяся штукатурка, напоминающая паутину, говорящую о том, что если я произнесу хотя бы ещё одно неверное слово… Вдруг выражение его лица снова потерпело изменения, и гнев сменился удивлением, что было мною отмечено после того, как его глаза снова обратились ко мне. — Гоблины меня раздери… – выдал он, и нанёс второй удар, возвращаясь к былой злости.

— Джарет, угомонись! – вскрикнула, схватив его за запястье, не дав совершить третье покушение на стену. — У тебя кровь!

Я отпустила его, и с удовлетворением отметила боковым зрением, что он стоял теперь неподвижно, глядя, как я подходила к прикроватной тумбе и открыла ящик.

— Что ты ищешь? – равнодушным тоном полюбопытствовал он, смотря, как я ворошу вещи внутри.

— Бинты. Думаю, ты должен их здесь держать, зная свою натуру.

— Ты хоть раз видела меня в них?

Этот вопрос поставил меня в ступор, и я остановила поиски, застыв, как статуя.

— Нет… – призналась, оборачиваясь к нему.

— Это единичный случай, клянусь, драгоценность.

— Где доказательства? Ты мог исправлять при помощи своей магии весь материальный ущерб, что наносил до этого. Как мне довериться тебе? Возыметь гарантию, что я буду жить спокойно после нашей… кхм… женитьбы, – аккуратно произнесла я это слово, вспомнив про случайно вырвавшийся намёк мужчины, желая, тем самым, неспешными шагами подвести к этой теме.

— Ты меня уже не бросишь в любом случае, – ответил он, и в его тоне я услышала спасительные нотки самодовольства.

— Почему же? – строптивой походкой, заключающейся в плавном покачивании бёдер, я придвинулась к нему, положив ладони на его плечи и дразняще прижавшись своей обнажённой грудью к его.

— Ты более не встретишь кого-то лучше в постели, чем я. Ты тосковала по нормальной близости. Твоё тело… – его взгляд на секунду стал хищным, когда опустился вниз, но стоило ему вернуться к моим глазам, в зрачках вновь заплясали искорки насмешки. — Твоё тело ночью сильно выдавало свою тоску по хорошим мужским ласкам.

— Какой не крепкий брак. Держащийся лишь на плотских утехах, – продолжила я давить на него, мысленно радуясь, что смогла вернуть своего Джарета обратно из его омута небывалой досады.

— Я же сказал. Отныне от меня ты никуда не денешься. Стало быть, брак не будет расторгнутым.

— Но пока он не заключён, и я могу шагать на все четыре стороны.

— Не люблю повторять, но для тебя сделаю исключение, драгоценность. Ты меня не сможешь бросить после такого экстаза в этой постели позади, – его ухмылка расцвела пуще прежнего.

— Так браку всё же быть?

— Скажешь мне об этом позже, – уголки его губ потянулись ещё выше.

— Подумаю об этом в душе, – с не менее коварной улыбкой ответила я, выскальзывая из его полу-объятий, направляясь к ванной комнате, что находилась прямо за его спиной. — С Днём Рождения, – не сбавляя игривости в голосе, произнесла ему на ухо, проходя мимо.

Услышав его недовольный рык, возвещающий о той реакции, которой я и добивалась, мой заливистый смех не смог удержаться внутри и вырвался наружу, отыскав ответ в шлепке по ягодицам, что подтолкнул меня к цели.

***

— Париж или Андеграунд, это не избавит меня от осознания того, по какому поводу банкет, – вытирая полотенцем волосы и передавая его мне, произнёс Джарет, выходя из душевой кабины. — К тому же, раз отныне твоё место здесь, привыкай к своим будущим просторам.

— И всё-таки ты будешь праздновать? – суша уже свою копну, спросила я, глядя, как он накидывает на себя халат.

— Вы все поставили меня перед фактом, лишив выбора, – буркнул он, завязывая пояс.

— Не хочешь, не празднуй.

— Если я буду сидеть сегодня без дела, боюсь, мне будет хуже и мои же тревоги меня съедят. Ты будешь отвлекать меня.

— Могу уйти и не мешать твоей депрессии, – бросила я раздражённо, шагая мимо него, но моё запястье было коварно схвачено и вернуло к его хозяину.

— Я зря приказал готовить на вечерний стол?

— У меня нет праздничного платья.

— Целый шкаф, моя избалованная Королева. Но если ты отказываешься от своего гардероба, я не прочь наслаждаться тобой в таком виде и дальше.

— Извращенец!

— Говорит мне та, которая не спускала взгляд от моего достоинства добрых пять минут?

— Всего лишь несколько секунд! – порозовев от смущения и опустив стыдливо взгляд, парировала я.

— Не стоит стесняться, – его пальцы обволокли мой подбородок, приподнимая его. — Я же не отрицаю того, что наслаждаюсь тобой.

— Так что? Где будет наше застолье? – сменяя тему разговора как можно быстрее, протараторила я вопрос.

— Сюрприз.

— Разве сегодня не ты должен их получать?

— Я уже получил свой подарок, и больше мне не надо.

— Не ври, что ты не алчен. Тебе хочется чего-то ещё, не так ли?

— Тогда что ты готова мне предложить, сокровище?

— Ты же не любишь свои именины. Я не готовила гору…

— Твои поцелуи, твоё тело, твои объятья… и правда не готовила? – саркастично ответил он. — Неужели ты не понимаешь, что я этого мог и не заполучить?

— Из-за пророчества?

— Из-за него тоже. Но и ты могла сама от меня отвернуться.

— Ты же знал, что я так не поступлю.

— Твоё признание того, что ты от меня никогда больше не сможешь уйти?

— Не место для пожизненных клятв, не находишь?

— Это факт, а не клятва, – он наклонился ко мне ближе, обдав потоком горячего дыхания. — Но и до них скоро время настанет.

***

Разгладив сзади платье, я села на галантно отодвинутый им стул, наблюдая, как он возвращается на свой, присаживаясь столь грациозно, что на его фоне я почувствовала себя неотёсанной простушкой, несмотря на изящное платье на мне, цвета красного вина, облегающее мою фигуру и приковывающее взор к глубокому декольте.

Пока он разливал нам по бокалам шампанское, я вновь принялась за созерцание звёздного неба, раскинутого над грозным Лабиринтом. Какова необычность сего контраста… Великолепие и пугающее могущество, слитые воедино. Не зря Джарет является правителем этого мира. Они схожи. Андеграунд и он. Мужчина также сочетает в себе и неземную красоту, и ужасающую властность. Есть ли такое и во мне? Смогу ли я прижиться здесь? Стать частью этого места?

— Балкон достаточно банальный выбор для ужина с поводом, – ставя бутылку, нарушил тишину Его Величество. — Однако, классика никогда не будет проигрышной, не так ли? – продолжил он, расположив локти на столе, скрестив пальцы и положив на них подбородок.

— Д-да. Д-думаю, да… – теребя под столом подол, заикаясь, ответила я.

— Почему ты нервничаешь?

— Ощущение, что предстоит какой-то серьёзный разговор, – призналась я, поднимая на него глаза.

— Ты не на допросе, драгоценность, расслабься.

— Но ты сверлишь меня взглядом так, будто я в чём-то повинна.

— Повинна. В своей особенной очаровательности сегодня, – с приподнятым уголком губ произнёс он.

— Майкл редко говорил мне такие слова, – улыбнулась я, заправляя за ухо прядь волос.

— Майкл? Тот пьянчуга, что напал на тебя?

— Да, верно.

— Как ты только могла сойтись с таким… таким… – не найдя нужного оскорбительного слова, он взял бокал и, чуть помешав содержимое, немного отпил его.

— Сама не знаю, Джар. Глупые ошибки первокурсницы, желающей обрести молодого человека в своей новой жизни, чтобы не сильно отличаться от своих сверстниц.

— Из-за чего же вы расстались?

— Он много пил. Употреблял… И я не раз подозревала его в изменах мне.

— Типичный повод для вас – людишек.

— Надо было отыскать другой?

— Нет. Этого достаточно, – Джарет осушил бокал до дна и налил себе ещё.

— А у тебя? У тебя были женщины до меня? – принявшись уже за свою дозу алкоголя, начала расспрашивать я.

— Удовольствия на одну ночь, не более.

— А как же Сара? Знаю, что её ты не любил, мне так сказала она, но… всё же, быть может…

— Она права. Я не любил её. Да, она казалась мне симпатичной, но для меня она была лишь пунктом реализации цели в виде заполучения тебя.

— День твой, а мы всё обо мне.

— Ты центр моей вселенной, – качнув бокалом, парировал тот с влюблённым блеском в очах.

— Когда ты стал щедрым на признания в любви?

— Сегодня.

— Спасибо за очевидность.

— А ты не задавай глупых вопросов, – с ухмылкой ответил тот.

Какое-то время мы молча трапезничали, вернее, этим занималась я под его настырным взором, но необыкновенный вкус изысканного блюда в виде обожаемой карбонары заставлял меня забыть о бесцеремонности избранника.

Лёгкий ветер приятно обдувал моё лицо, успокаивая, как никогда. Я столько раз, не страшась его гнева, язвила так, как никому прежде, а сегодня, в эти часы, всё кардинально поменялось. Ощущение надвигающегося предложения руки и сердца, а оно обязательно случится вскоре, периодически заставляло неровно биться трепещущее сердце, ведь как ни крути, а девушка никогда не будет готова к этому моменту, даже если станет догадываться, когда он случится.

— Сокровище, я должен кое-что сказать, – демонстративно прокашлявшись, прервал целительное молчание Джарет. —Нет, пока я на колено вставать не буду, не волнуйся, – хмыкнув, добавил он, явно отметив мой обеспокоенный взгляд, а может, прочитав мысли, как обыкновенно он любил делать. — Речь идёт о твоём новом доме.

— Доме? Я буду жить отдельно? Мы будем жить не в замке?

— В замке, драгоценность. Я фигурально.

Я отложила в сторону столовые приборы и сделав глубокий вдох и выдох, вернула зрительную смелость.

— Так о чём ты?

— Я не замечал, чтобы ты была сильно привязана к родителям, или не могла жить без своих подруг, разве что коротала с ними свободное время. Но заботу, кров, общение, веселье могу предоставить тебе и я, вместе со своими поданными, разумеется.

— К чему… ты клонишь? – я подозрительно прищурилась, и мой голос явно выдал нотки опасения, однако разум… разум уже всё понял, однако не смирившееся сердце попросило задать риторический вопрос.

— Отныне ты не будешь видеть огромного смысла в возвращении в человеческий мир. Прости, Дэнни, это причуды волшебства Андеграунда и пророчества, которое скрепило тебя со мной. О тебе все забыли там. Тебя словно не существовало среди людей. Никогда.

Казалось, мои ноги подогнулись от шока, хотя я сидела и упасть никак не могла. Земля ушла из-под ног, дыхание перехватило, и в ушах было слышно лишь моё сердцебиение. Никогда не существовало… Родители, подруги… Я для них уже никто. Да меня вообще не было в их жизни… Теперь не было…

— Сокровище? – приглушённо раздался где-то по ту стороны незримой баррикады вопрос мужчины. — Драгоценность!!!