5. Свяжи меня.

Вивьен

Мы вышли из душного клуба в тишину соседнего небоскреба. В лифте, пока зеркальные стены отражали нас двоих — меня в алом платье и его, в безупречном костюме — я чувствовала, как внутри всё сжимается. Коленки предательски дрожали. Я вцепилась в сумочку так, будто это был мой единственный спасательный круг.

Боже, это ведь Кэптан. Тот самый Кэптан, на чьи соцсети я потратила тысячи часов своей жизни, чьи посты знала наизусть, чьи фото изучила до пикселей. Я знала каждую его привычку, каждый изгиб его лица. А та картинка с веревками... она просто стала ключом, который наконец открыл дверь. Я не была уверена, что всё это реально, пока не почувствовала твердость его руки на своей талии.

Двадцать два? Ну да, технически я прибавила себе несколько лет, чтобы не выглядеть совсем уж девчонкой. Не то чтобы это сильно меняло дело, но так казалось солиднее.

— Бабочка, ты тут? — его голос вырвал меня из мыслей. Он смотрел на меня с легкой, почти отеческой заботой, в которой читалось искреннее любопытство.

— А? Да, — я вскинула голову и улыбнулась. Самой искренней, самой «моей» улыбкой, на которую была способна.

Он был таким... живым. Не картинкой с экрана, не цифровым образом, а мужчиной, от которого пахло дорогим одеколоном и властью. Он не знал, что такое «вайб» или «ред флаг», он просто жил, владел миром и сейчас смотрел на меня так, будто я была самым интересным открытием за последние десятилетия.

Мы вошли в его квартиру. Это было пространство, пропитанное его характером — холодный минимализм, ничего лишнего, только пространство и воздух. Шестнадцатый этаж, огни города за панорамным стеклом казались россыпью драгоценных камней под нашими ногами.

Я сделала шаг по паркету, стараясь не стучать каблуками слишком громко. Внутри меня всё ещё гремел тот самый клубный бас, но здесь, в этой тишине, я вдруг остро осознала масштаб происходящего. Первая любовь. Сталкерство, которое переросло в... это. Это ли не безумие? И разве не за этим хаосом я сюда пришла?

Он прошел к бару. Его движения были уверенными, размашистыми. Я наблюдала за ним, чувствуя, как внутри разливается приятная слабость.

— Вино? Или что покрепче? — спросил он, оборачиваясь.

Он был мил. В этом простом вопросе было столько... уюта, что ли? Я подошла ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Что угодно, лишь бы оно было холодным, — сказала я, подходя к нему почти вплотную.

Я рискнула и коснулась его предплечья. Просто, чтобы проверить, реален ли он. Кожа была горячей. Он посмотрел на мои пальцы, потом в глаза, и та серьезность, которая иногда проскальзывала в его взгляде, на секунду сменилась чем-то куда более жадным.

Я понимала, что иду по тонкому льду. Что, если он узнает, кто я такая на самом деле? Что, если прочитает во мне фанатку, а не женщину? Но отступать было поздно. Я сама затеяла эту игру, и теперь мне оставалось только идти до конца, стараясь не выдать, как сильно я на самом деле боюсь — и как сильно я хочу, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

Кэптан всё ещё стоял у бара, вертя в руках бокал. Он смотрел на меня — долго, изучающе, так, что я чувствовала этот взгляд кожей. Его светлые глаза слегка сузились, словно он пытался поймать ускользающую мысль, как мотылька сачком.

— Мы с тобой раньше никогда не встречались? — тихо спросил он. Его голос звучал почти рассеянно, как будто этот вопрос был лишь тенью чего-то большего.

— Я бы тебя запомнила, — выпалила я. И это было правдой, только не так, как он думал. Как можно забыть человека, чьи черты лица ты отслеживала в каждой новой публикации, чью улыбку прокручивала в голове перед сном?

Моё сердце колотилось где-то в районе горла. Мне так хотелось сократить это расстояние, податься вперед и просто вжать свои губы в его — в губы, о которых я мечтала три года. Но что-то внутри, какая-то детская, дурацкая застенчивость, намертво приклеила меня к месту. Это ведь был не мой экран, не мой сталкерский профиль. Это был настоящий мужчина, стоящий здесь, в метре от меня. Неловкость навалилась внезапно, тяжелым одеялом.

— Можешь осмотреть квартиру, если хочешь, — он чуть дернул подбородком в сторону коридора. — Показать, где ванная?

— Попробую найти сама, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Я поспешила ретироваться, пока он не увидел, как у меня предательски горят уши.

Коридор казался бесконечным. Я прошла мимо одной двери, другой... и наткнулась на ту, что была приоткрыта. Заглянула. Это была спальня. Просторная, в серых тонах, с огромной кроватью, от которой веяло чем-то почти стерильным. Но мой взгляд приковало не это.

Прямо над изголовьем, вмонтированные в потолок, виднелись стальные крепления. Профессиональные, внушительные, блестящие в приглушенном свете. У меня перехватило дыхание. Значит, та картинка в кабинете не была случайностью. Мои догадки подтвердились. У него... были свои игры.

Я перевела взгляд чуть левее и наткнулась на нечто еще более странное. Ванна. Прямо в спальне, за стеклянной перегородкой, отдельно стоящая, на изящных ножках. Я замерла, вцепившись в дверную ручку до побелевших костяшек.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в другой комнате. «Ну с Богом», — пронеслось в голове, хотя какой тут Бог, когда ты стоишь в спальне человека, о котором грезила половину своей сознательной жизни?

Наконец нашла. Слава богу, настоящая ванная оказалась за неприметной дверцей, отделенной от спальни. Выдохнула так, будто только что пробежала марафон. Принимать водные процедуры прямо посреди спальни — это, конечно, «стильно», но я к такой степени открытости была пока не готова.

Дрожащими пальцами расстегнула молнию на спине. Платье, словно змеиная кожа, соскользнуло на пол. Я осталась в одном прозрачном белье, оглядела себя в зеркало. Кожа бледная, на фоне которой серебристые колечки в сосках смотрелись почти вызывающе. Пирсинг в пупке — мой маленький секрет, который я сегодня так удачно «забыла» спрятать. Вздохнула с облегчением: спасибо генетике и воску, я была идеально гладкой. Ни одного лишнего волоска, ни одной ошибки.

Душ был коротким, почти формальным. Я не хотела тратить время на пену и релакс — мне нужно было просто смыть с себя этот липкий запах клуба, и нервное напряжение, которое пропитало меня до костей. Струи воды обжигали кожу, приводя в чувство.

Выскочила из кабинки, наскоро вытерлась и плотно, до самого подбородка, укуталась в пушистое белое полотенце. Стащила с волос заколки, давая рыжей гриве рассыпаться по плечам.

Посмотрела в зеркало. Лицо раскраснелось от горячей воды, глаза блестели — смесь страха и чистого, концентрированного возбуждения. Я выглядела... ну, как девчонка, которая затеяла опасную игру и внезапно поняла, что правила ей нравятся.

Улыбнулась своему отражению.

— Ну, Виви, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — либо ты сейчас выйдешь отсюда и станешь его персональной катастрофой, либо сбежишь через окно, и это будет самым позорным днем в твоей жизни.

Я выбрала первый вариант.

Медленно потянула за ручку двери. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в районе горла. Я шагнула обратно в спальню, чувствуя под босыми ногами прохладный пол. Кэптан стоял у панорамного окна, спиной ко мне, с бокалом в руке. Он даже не обернулся, но я кожей почувствовала, как он напрягся, едва я переступила порог.

Воздух в комнате стал каким-то тяжелым, наэлектризованным. Я замерла, прижимая края полотенца к груди, и ждала. Ждала, когда он наконец повернется.

Кэптан обернулся не сразу. Он медленно допил остатки виски, поставил бокал на столик и только потом перевел взгляд на меня. Его лицо было спокойным, почти нечитаемым, но в глубине глаз плясали те самые искры, которые я видела в кабинете.

Я стояла посреди спальни, вцепившись в края полотенца так, будто оно было моим единственным доспехом. Мой взгляд невольно метнулся вверх, к стальным креплениям, блестевшим под приглушенным светом.

— А это... для связывания? — мой голос прозвучал как-то слишком звонко в этой тишине. Я рискнула и ткнула пальцем в потолок.

Кэптан проследил за моим жестом. На его губах появилась кривая, едва заметная усмешка. Он не стал притворяться или переводить тему, как сделал бы какой-нибудь парень моего возраста, который бы наверняка начал мямлить что-то про «дизайнерские решения».

— Ага, — коротко бросил он.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, смешанный с таким диким азартом, что я чуть не выронила полотенце. Язык уже начал жить своей жизнью, обгоняя мысли.

— А мы... кхм, ты будешь связывать меня? — выдавила я, чувствуя, как лицо заливает предательский жар.

Он медленно двинулся в мою сторону. Каждый его шаг по ковру был бесшумным, уверенным, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Он остановился в паре шагов от меня, скрестив руки на груди.

— А ты хочешь? — спросил он. Его голос стал ниже, в нем появилась та самая бархатная хрипотца, от которой колени начали подкашиваться.

— Хочу, — ляпнула я.

Слово вылетело само, без цензуры и тормозов. В голове пронеслось: «Господи, Виви, ты серьезно? Сейчас же захлопни рот!», но было поздно. Я затаила дыхание, глядя на него снизу вверх.

Кэптан на секунду замер, словно оценивая мою честность. Потом он тихо рассмеялся — это был какой-то расслабленный, довольный звук, совсем не похожий на тот холодный тон, который он держал с партнерами в клубе.

— Ну, раз хочешь... — он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Его ладонь легла мне на талию, и горячие пальцы обожгли кожу через тонкую ткань полотенца. — Надеюсь, ты знаешь, что это не будет похоже на те видео, которые крутят у вас в соцсетях. У меня другие правила.

Он слегка наклонился, и я почувствовала запах его парфюма — дорогой табак и что-то горьковатое, похожее на можжевельник.

— Правила — это скучно, — прошептала я, чуть прикусив губу. — Показывай свои.

Он смотрел на меня так, будто я была самым интересным пазлом, который он собирал за последние годы. И, кажется, ему чертовски нравилось то, что он видел.

Воздух в спальне стал настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Кэптан стоял так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела, и этот запах... боже, этот запах сводил меня с ума. Дорогой табак, виски и что-то чисто мужское, мускусное.

Я стояла, вцепившись в края полотенца у груди, и смотрела на него снизу вверх, стараясь не выдать, как сильно дрожат мои коленки. Это было уже не кино, не те видео, которые я видела. Это был он. Мой Кэптан.

Он медленно опустил взгляд на мои руки, потом на край полотенца. Я видела, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. Он протянул руку, и его пальцы коснулись махровой ткани прямо у моего бедра.

Я не шелохнулась. Просто стояла, замерев, ловя каждый его вздох.

Он чуть потянул полотенце вниз. Чисто машинально я сильнее сжала пальцы у груди, не давая ткани соскользнуть. Я не хотела, не так... Это было смущающе, куда сильнее, чем я представляла в своих самых смелых мечтах. Я хотела контролировать момент, а тут...

Кэптан поднял на меня глаза. В них плясали такие черти, что мне стало по-настоящему страшно и сладко одновременно. Он не стал церемониться. Короткий, резкий рывок. Полотенце полетело на пол.

Я осталась стоять перед ним полностью голая. Холодный воздух комнаты обжёг кожу, но я даже не вздрогнула. Я вся превратилась в ожидание.

Кэптан замер. Мой бог, как он смотрел. Его взгляд медленно скользнул от моего лица вниз. На секунду он запнулся на шее, потом опустился ниже. Я видела, как расширились его зрачки, когда он увидел мои соски. Проколотые. Я специально выбрала эти украшения для него, хоть и не знала, увидит ли он их когда-нибудь.

Он стоял неподвижно, будто статуя, пожирая меня взглядом. Это затянувшееся молчание сводило меня с ума сильнее, чем его прикосновения. Я больше не могла ждать. К черту смущение, к черту правила.

Я сделала шаг вперед и буквально набросилась на него. Мои руки взлетели к его шее, пальцы впились в волосы. Я прижалась всем своим голым телом к его одетой груди, ловя его губы в поцелуе. В этом поцелуе было всё: три года моего ожидания, безумное желание, страх, страсть. Я целовала его жадно, грубо, сминая его губы своими, не давая ему опомниться.

Он явно не ожидал такого напора. Я почувствовала, как он на секунду напрягся, но уже в следующее мгновение его руки обхватили мою талию, прижимая меня к себе так сильно, что я едва не задохнулась. Он ответил на поцелуй с такой же яростью, его язык ворвался в мой рот, властно и требовательно.

Мне было мало этого поцелуя. Мало. Я хотела чувствовать его кожу, его тело. Не отрываясь от его губ, я потянулась вниз. Мои пальцы нащупали край его поло и с силой потянули вверх.

Он понял меня без слов. Оторвавшись от моих губ, он быстро стянул его через голову, и отбросил его в сторону. Теперь и он был полуголым.

Я провела ладонями по его плечам, груди. Мускулистое, твердое, горячее тело. Точно такое же, каким я представляла его во снах. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах, и закусила кожу, оставляя там багровый след.

— Виви, — прохрипел он, и я почувствовала, как по его телу прошла дрожь. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

— Представляю, — прошептала я ему в ухо, чуть прикусив мочку. Я три года только об этом и мечтала. Жаль, не могу признать этого вслух.

Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая этот густой, сводящий с ума запах кожи и дорогого табака. Руки сами собой легли на его плечи, и пальцы наткнулись на жесткие линии татуировок — они проступали на его коже, как карта какой-то другой, закрытой от всех жизни. Черт, он выглядел опасно. И до безумия сексуально. Одно его присутствие, этот контраст его крепкого, загорелого тела и моей бледной, разогретой кожи вызывал внизу живота тягучую, невыносимую пульсацию.

Он вдруг резко дернул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Не больно, но властно, так, что дыхание перехватило. Его глаза потемнели, став почти черными от того же голода, что разрывал меня изнутри.

— Ты чертовски смелая для той, кто забрела не в ту сторону, — прохрипел он, впиваясь в мои губы новым, еще более глубоким поцелуем.

Он целовал меня так, будто хотел выпить до дна, сминал, кусал, заставляя меня теряться в пространстве. Я чувствовала, как ноги подкашиваются, как мир вокруг сужается до одной точки — его рта на моем, его рук, наматывающих мои пряди на кулак. Я была совершенно, безнадежно мокрой. Каждый его стон, вырывающийся у него из груди, отдавался внутри меня электрическим разрядом.

Я уже не соображала, где верх, где низ. Я просто вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами стальные мышцы.

Его рука — большая, горячая — скользнула ниже, спустилась по моему животу, дразняще проходясь по коже, и без лишних слов, уверенно и нагло, нашла то, что я больше не могла скрывать. Его пальцы коснулись меня, проникая внутрь, и я выгнулась дугой, издав сдавленный, почти всхлипывающий звук прямо ему в губы.

Он резко оторвался от моего рта, тяжело дыша. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим сбивчивым дыханием. Он посмотрел на меня — с этим своим хищным прищуром — и медленно провел пальцами по моей влажной коже, даже не пытаясь скрыть свое удовлетворение.

— Ну надо же, — прошептал он, и в его голосе зазвучала откровенная, порочная усмешка. Он поднес руку к моему лицу, показывая, насколько сильно я отреагировала на него. — Один поцелуй, Виви. Ты потекла от одного единственного поцелуя. Что, так сильно хотелось с самого момента, как переступила порог моего кабинета?

Я закусила губу, чувствуя, как лицо заливает краска от смущения, но в то же время — от какого-то дикого, животного восторга. Я знала, что он прав, и эта правда была самой сладкой вещью в моей жизни.

— Достаточно, чтобы понять, что ты... — я запнулась, с трудом выдавливая слова, — что ты именно такой, какой мне нужен.

Он усмехнулся, и в этом жесте было столько самоуверенности, что мне захотелось немедленно втянуть его в эту игру до конца. Он снова потянулся к моим губам, но в этот раз медленно, смакуя каждый миллиметр.

— Ты даже не представляешь, сколько всего я собираюсь с тобой сделать, — прошептал он мне в губы, прежде чем снова в них впиться. — И поверь, ты попросишь добавки раньше, чем я успею закончить.

— Охотно верю, — промурлыкала я, разворачиваясь к нему спиной.

Я грациозно опустилась на край его огромной, застеленной серым льном кровати, чувствуя, как прохладная ткань приятно холодит кожу. Кэптан застыл, не сводя с меня тяжелого, изучающего взгляда. Он смотрел долго, словно пытался разгадать какую-то загадку, которая вдруг решила начать диктовать свои условия. Потом он медленно прикрыл глаза, шумно выдохнув через нос.

— Блять, да ты мне в дочки годишься, — процедил он, и в этом признании слышалось не столько отцовское назидание, сколько попытка удержать остатки трезвого рассудка.

Меня кольнуло изнутри. Если бы он знал, что на самом деле мне даже меньше, чем я сказала, он бы, наверное, вообще поседел на месте. Но я лишь прищурилась, чувствуя, как внутри закипает дерзкий кураж.

— Ты так говоришь, как будто до этого с молодыми не спал, — я вскинула бровь, невинно поправляя прядь волос.

Он нахмурился, и между бровей залегла глубокая, серьезная складка. Я не дала ему времени на ответ. Вскочила с кровати так быстро, что полоски ткани на моей фигуре мелькнули, как вспышка. Пронеслась мимо него, чувствуя, как он дернулся, чтобы поймать меня, но я была быстрее. Схватила со столика его бокал виски и, не раздумывая, опрокинула в себя остатки. Жгучая жидкость обожгла горло, разливаясь по венам чистым адреналином.

Для храбрости — то, что нужно.

Я развернулась, снова пролетела мимо него и рухнула обратно на кровать, широко раскинув ноги. Уверенность, подогретая виски и его ошарашенным видом, накрыла с головой.

— Чего застыл? — я насмешливо оглядела его с ног до головы, чувствуя себя хозяйкой положения. — Думаю, я готова к тому, чтобы ты меня обездвижил.

Он медленно перевел взгляд с моих коленей на лицо.

— Ты так одержима этой идеей, — голос его стал ниже, глуше, в нем проскользнула опасная нотка.

— Конечно, мне интересна данная тематика, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя на самом деле мне было плевать на тематику — мне был интересен только он.

Он подошел ближе, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Мне нужно узнать твое тело, — проговорил он почти угрожающе.

Я закинула руки за голову, выгибаясь так, чтобы он видел всё, что ему принадлежит в эту секунду. Взгляд мой стал томным, губы сами собой растянулись в широкой, провокационной улыбке.

— Я вся в твоем распоряжении, папочка.

Он вздрогнул, словно я хлестнула его по лицу. На секунду его лицо стало каменным, а потом в глазах полыхнуло что-то такое, что заставило меня окончательно забыть о любых страхах. Я рассмеялась — звонко, заливисто, искренне наслаждаясь тем, как легко я могу выбивать землю из-под ног этого уверенного в себе мужчины.

Он подошел к кровати, не отрывая от меня взгляда. Его движения стали какими-то тягучими, почти хищными. Он не спешил — в его манере чувствуется, что это время теперь принадлежит только ему, и он собирается растянуть его до предела.

Опустившись на край кровати, он не стал сразу касаться меня. Он просто присел рядом, и кровать прогнулась под его весом. Его пальцы, мозолистые, твердые, легли мне на лодыжку, медленно проводя вверх, к колену. Я непроизвольно дернулась, но он крепко сжал мою ногу, удерживая на месте.

— Посмотрим, насколько ты хрупкая, — пробормотал он, и его голос звучал как гул из глубины груди.

Его рука двигалась уверенно, без тени нежности, но с таким вниманием, будто он изучал чертеж сложного механизма. Он исследовал мои щиколотки, нажимал на сухожилия, проверяя, как я реагирую. Я затаила дыхание, чувствуя, как его пальцы изучают каждый изгиб. Это было странное чувство — он трогал меня не как любовник, а как хозяин, который оценивает, как именно и куда приложить усилие.

Он перешел выше, к бедрам, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки. Я невольно чуть развела ноги, поддаваясь его рукам, и он усмехнулся, заметив это.

— Слишком много энергии, — заметил он, проводя ладонью по моему животу, заставляя меня втянуть его от неожиданности. — Ты вся сжата, как пружина. Веревки не любят спешки, Виви. Если перетянешь — будет только хуже.

Его пальцы, длинные и сильные, начали «прощупывать» мои запястья. Он взял мою руку, вывернул её ладонью вверх, рассматривая вену, проступающую под тонкой кожей. Я смотрела на это со стороны, и во рту пересохло. Это было так откровенно — его изучение моего тела, его полное право делать всё, что он хочет.

Он дотронулся до моей шеи, легонько нажав на пульсирующую жилку под челюстью.

— А здесь... — он наклонился ближе, и его дыхание опалило мою щеку. — Здесь ты будешь дергаться сильнее всего.

Он плавно перевернул меня на живот, не спрашивая разрешения. Я почувствовала, как его ладони легли на мои лопатки, очерчивая позвоночник. Его прикосновения были жесткими, деловитыми, но от них у меня внутри всё переворачивалось. Он «примерял» меня к своим мыслям.

— Плечи узкие, — пробормотал он, словно сам с собой. — Значит, узлы должны быть скрещенными. Иначе ты просто выскользнешь, как ящерица.

Я вцепилась пальцами в простынь, зажмурившись от удовольствия и предвкушения. Его руки гуляли по моему телу, изучая возможности, а я чувствовала себя абсолютно беззащитной перед этим взрослым, расчетливым мужчиной. Он знал, что делает, и эта его экспертность заводила меня до визга.

— Ну что, — он провел пальцем вдоль моей спины, останавливаясь у поясницы, — ты все еще хочешь, чтобы я лишил тебя возможности двигаться? Или, может, передумаешь, пока не поздно?

Я обернулась через плечо, глядя на него снизу вверх. Мои глаза наверняка светились от возбуждения.

— Не дождешься, — выдохнула я, чувствуя, как моё тело готово подчиниться любому его движению.

Его ладонь тяжело легла на мою ягодицу, а через секунду последовал шлепок — звонкий, ощутимый. Я вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, и тут же до боли прикусила губу, чувствуя, как внутри всё скрутило в тугой узел.

— Непоседливая, — хмыкнул он, поднимаясь с кровати.

Я наблюдала за ним, не в силах пошевелиться. Он подошел к встроенному шкафу, сдвинул дверцу и порылся на полке. Когда он обернулся, в его руке был моток мягкой, но прочной натуральной веревки. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось так часто, что, казалось, я сейчас сдамся сама. Под мной на простынях уже стало влажно — я чувствовала себя абсолютно беззащитной, но эта беззащитность была самым опьяняющим наркотиком в моей жизни.

— Ложись на спину, — скомандовал он, подходя ближе. Его голос был спокойным, деловым, как у мастера, пришедшего на объект.

Я послушно растянулась на кровати. Он начал с запястий. Его пальцы двигались уверенно, без суеты. Сначала одно запястье, потом другое. Он затянул узлы с профессиональной четкостью, но, прежде чем окончательно затянуть, проверил, не врезается ли веревка в кожу.

— Не слишком туго? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Нормально, — прошептала я, чувствуя, как руки тянут вверх, над головой.

Затем он пропустил веревку вокруг груди. Он не торопился, прикладывая ладони к моей коже, проверяя натяжение, и каждое его прикосновение было пропитано такой заботой, что мне становилось неловко от собственной наготы. Он рассматривал каждый сантиметр моего тела — без тени пошлости, просто оценивая масштаб работы. Это смущало сильнее любого грубого слова. Я чувствовала себя такой открытой, такой «настоящей» под его взглядом.

— Талия, — пробормотал он. Еще один виток.

Я следила за его лицом. Он был сосредоточен, как будто решал уравнение, от которого зависела судьба мира. Когда очередь дошла до ног, он осторожно развел их, связывая бедра, а потом лодыжки вместе.

— Готова? — спросил он, подводя конец веревки к потолочному креплению.

— Да, — выдохнула я.

Он потянул вверх. Я почувствовала, как мои руки отрываются от матраса, как тело подается за веревкой. Еще рывок — и я зависла. Ноги едва касались края кровати, руки были зафиксированы над головой. Я оказалась в полном подчинении, распластанная перед ним, как на алтаре.

Он подошел ближе, встал между моих коленей и провел тыльной стороной ладони по моему животу, который сейчас был натянут до предела.

— Ну вот, — он оглядел меня с ног до головы, и в его глазах блеснуло довольство. — Теперь ты точно никуда не денешься.

Я покачалась на своей «привязи», чувствуя, как кровь приливает к лицу, а дыхание сбивается. Его забота была повсюду — в том, как он подложил подушку под поясницу, чтобы мне не давило, в том, как он выровнял натяжение. Это было чертовски охуенно. Я висела здесь, совершенно голая, абсолютно беспомощная, и смотрела на него снизу вверх, зная, что в эту минуту он не видит никого, кроме меня.

вся информация о будущей главе в тгк: Сияющая Сия | Mortis Writer 🖤