[12.01]

«Какого хрена только что произошло?»- Чон Чонгук, день двадцать второй.

Улюлюканье и свист возвестили о моем прибытии, когда Джейми повела меня к съемочной группе. Я озадаченно посмотрела на них.

- Ты здесь очень популярна. Все тебя любят, особенно продюсеры.

Я моргнула.

- Что? Почему?

Взгляды, которые они бросали на меня, были не столько веселыми, сколько... ну, слишком личными. Я решила надеть новый саронг вместо юбки и верх от бикини и сожалела об этом решении. Мне следовало бы выбрать что-нибудь более спокойное... но после месяца, проведенного на острове, это наряд показался мне нарядным и почти теплым. Моя лодыжка была туго перевязана, и я надела пару сандалий без застежек. Волосы собрала в конский хвост и стала пользоваться косметикой. Ничего особенного.

- Ты и Чонгук, - мягко сказала ассистентка. Видя мой по-прежнему пустой взгляд, она продолжила: - Вы, ребята, ну... ваш роман был на камеру. Продюсеры любят такие вещи. Хорошие рейтинги.

Я взглянула на операторов, которые смеялись и подталкивали друг друга локтями, когда мы проходили мимо.

- Роман на камеру? - Что-то тут не сходится. Прошло мгновение, прежде чем у меня появилось тревожное чувство. - Ты имеешь в виду...

- Прямо на камеру, - подтвердила Джейми. - У нас есть ваши фотографии отовсюду.

Я застонала и спрятала лицо.

- О боже мой! О боже мой. Скажите мне, что вы не снимали на камеру, как мы занимались сексом.

- Не унывай, - она похлопала меня по плечу. - По крайней мере, мы не кабельная сеть.

Я застонала еще громче. Весь этот опыт только что превратился из плохого в худший.

- Пристрелите меня, пожалуйста.

- Не волнуйся. В сети есть пункт о запрете наготы. Все, что мы снимали и что выходит за рамки семейного просмотра, не будет показано.

Почему-то это не очень помогло мне сейчас, так как команда бросала на меня довольно понимающие взгляды. Мое лицо горело ярко-красным, и у меня было чувство, что так будет продолжаться еще долгое время.

- А вот и наш первый член жюри, - произнес голос позади меня, слишком жизнерадостный на мой вкус.

Я повернулась и увидела знакомого мужчину, одетого так, словно он был на сафари, а не на острове.

- Мистер Мэтлок, - поздоровалась я, вспомнив продюсера по нашей короткой встрече в кабинете моего босса. - Как поживаете?

- Грустно видеть тебя здесь, - сказал он и похлопал меня по плечу большой мозолистой рукой. - Вот уж не думал, что ты окажешься такой интересной участницей, мисс Лиса.

Я покраснела, потрясенная до глубины души тем, что он сказал это мне в лицо.

- Хм...

- Съемочная группа - большая поклонница той сцены, когда ты бросила краску в лицо Чонгуку, - мягко перебила Джейми.

Я немного расслабилась, хотя румянец остался на моем лице.

- О! Ух ты, такое чувство, что это было так давно.

- Три недели, - согласился мистер Мэтлок и взял меня за руку. - Хорошо, что ты наш первый присяжный. Это даст нам достаточно времени, чтобы просмотреть статьи, которые «Недельный обозреватель» должен запустить о шоу, а остальное время ты сможешь потратить на получение интервью и просмотр записей.

- Отлично, - эхом отозвалась я, изображая энтузиазм. Дерьмо. Я совершенно забыла о книге. Как же я буду писать о времени, проведенном здесь, и избегать темы моих отношений с Чонгуком? Мне казалось неправильным писать об этом. Это просто сделало бы все... странным.

Э-э, еще страннее.

- Это замечательно. Дай мне знать, когда будешь готова приступить к записи, и я покажу тебе место, которое мы оборудовали для просмотров.

Я оглядела комнату. Еще больше ухмыляющейся команды задержалось, и у меня появилось смутное подозрение, что они ждут, когда мистер Мэтлок уйдет, чтобы смутить меня до чертиков.

- Знаете, нет смысла ждать, - сказала я, стараясь говорить бодро. - Нет лучшего времени, чем сейчас, чтобы начать.

Все, что угодно, лишь бы поскорее убраться отсюда.

К моему облегчению, мистер Мэтлок охотно показал мне кинозал. Несколько металлических складных стульев были установлены в маленькой, выложенной плиткой комнате, и мне разрешили просматривать запись за записью телевизионных кадров. После того, как мне показали все различные приспособления, которые шоу смогло себе позволить (на что я соответственно охала и ахала), мне разрешили смотреть выбранные записи с минимальным надзором. В комнате еще находился парень, но он редактировал и был в наушниках и едва взглянул на меня.

Я выбрала один файл, помеченный как «интервью перед игрой», и увидела свой собственный в верхней части стопки. Тьфу. Мне не хотелось видеть, как я выгляжу на камеру. Я выбрала следующую - Элис. Ее запись оказалась довольно короткой, но забавной. Было странно видеть ее с румяными, полными щеками и лицом, полным косметики. Еще она казалась довольно энергичной, начиная игру, что удивительно. Мои воспоминания об Элис и ее мрачном решительном лице не совпадали с записью перед шоу. Мне стало интересно, сколько других людей, похоже, не соответствовали их «игровой» личности. Посмотрев и сделав несколько пометок в блокноте, я потянулась за следующей, и у меня перехватило дыхание. Запись Чонгука. Охваченная смесью эмоций: робостью, неуверенностью, страхом - я не смогла удержаться, поставила запись и нажала на просмотр.

Это был Чонгук, в обычной футболке (с логотипом «Найк») и джинсовых шортах. Его волосы были безжалостно коротко подстрижены - почти выбриты. Глубокий золотистый загар все еще был при нем, и я лениво подумала, чем он занимается в реальной жизни. И тут заметила красные и синие ленты, обвивавшие его шею, особенно когда он показывал на них.

- Ты хочешь знать об этом? - он говорил в камеру и смеялся от удовольствия, как будто это был самый смешной вопрос на свете. - Вы что, ребята, не знаете, кто я? Чон Чонгук, два золота и одно серебро на прошлой Олимпиаде. Плавание. Ага. Да, это я. Деньги? Я здесь для того, чтобы бросить вызов игре. - Он поднял одну медаль и поднес ее к щеке, ухмыляясь и поднося к камере.

Эта поза показалась мне очень знакомой. Так знакомо, что у меня внутри все сжалось. Где я это раньше видела?

Интервьюер рассмеялся:

- Это твоя любимая поза?

- На камеру, - согласился он с интервьюером и позволил медали упасть обратно на грудь.

Боже. Боже. Боже.

- Расскажи мне о стратегии, Чонгук. Каков твой план относительно самой игры?

Он легко пожал мускулистыми, гладкими плечами, и мое сердце сжалось от знакомого движения.

- Я с нетерпением жду соревнований. Проверить себя в испытаниях... и против других игроков. Роман с участницами? Если понадобится. Все, что угодно, чтобы выйти на первое место, но я не собираюсь специально встречаться с девушкой.

Роман с участницами? Если понадобится.

Все, что угодно, чтобы выиграть.

Боже. Меня чуть не стошнило.

Этого не может быть на самом деле. Ни за что. Я отвернулась от видеозаписи, пока Чонгук продолжал подробно рассказывать о том, как он планировал флиртовать с девушками, чтобы продвинуться в игре. Его небрежный смех действовал мне на нервы, и я больше не могла этого выносить. Нащупала кнопку паузы и остановила запись. Это отразилось на лице Чонгука и его сонных, смеющихся глазах. Он выглядел чертовски сексуально.

Мне захотелось ударить его по лицу.

***

Два часа и дюжину интервью Чонгука спустя мое сердце было разбито на тысячу осколков. Парень, с которым я спала, - парень, от которого я сходила с ума, - использовал меня. Каждое рекламное интервью было либо о его прошлом в качестве олимпийского призера, либо о том, как он собирался стать главным пикапером в игре, чтобы использовать женщин в своих интересах, и когда он перестанет видеть преимущество? Он откажется от них.

И хотя поначалу я не хотела в это верить, его слова звучали правдиво снова и снова.

- Это моя цель - подцепить девушку-партнера, - говорил он на камеру с улыбкой. - Предпочтительно какую-нибудь симпатичную, но это не имеет значения. Мне нужно, чтобы она доверяла мне, и когда обведу ее вокруг пальца, я выиграю. А потом, когда она мне больше станет не нужна? - Он провел пальцем по шее классическим жестом. - Прощай. Финита. Это все обо мне в этой игре... но, конечно, девчонки не должны этого знать.

Я была такой дурой. Вспомнила шутку о том, что взрослый мужчина не может выглядеть мужественно в плавках. Он тогда так озадаченно посмотрел на меня. Я понятия не имела почему. «Теперь я знаю», - подумала, глядя на его фотографии в «Спортс Иллюстрейтед» в плавках и с медалями. У меня упало сердце.

***

Подавленная и несчастная, я провела следующие два дня с коробкой мороженого в руках и делая заметки в своих дневниках. Теперь, когда я вне шоу, мне предстояло проделать массу работы: закончить интервью, записать на пленку пресс-релизы, ответить на вопросы и написать заметки о том, как съемочная группа работала на съемочной площадке. Поскольку мне предстояло писать «секретное» разоблачение, я получила закулисную информацию практически обо всем - от того, как они придумывали испытания, до того, насколько большое влияние на самом деле имели продюсеры. Это было довольно откровенно.

Через два дня состоялось следующее голосование. Поскольку я была отстранена от участия в нем, мне не разрешили вернуться на остров, но позволили наблюдать через одну из камер в лагере. Хизер вылетела следующей - она не была удивлена ни в малейшей степени, судя по ее реакции. Я смотрела на лица моих бывших союзников - Ланы, Уилла, Леона и даже Чонгука - и они ничего не выражали, когда Хизер обняла их и ушла. Все прекрасно знали, почему Хизер уезжает. Дело не в том, что она плохо справлялась с испытаниями или раздражала в лагере. Она просто оказалась не в том союзе.

«По крайней мере, она предполагала, что ее ждет», - с отвращением подумала я. Мой взгляд остановился на ожерелье иммунитета, которое Чонгук носил на шее. Он ловко выигрывал это дело.

Через несколько часов Хизер появилась в лагере, предназначенном для присяжных. Я поприветствовала ее бутылкой вина и праздничной пиццей.

- Добро пожаловать в страну неудачников, - произнесла я с улыбкой.

- Оставь свою горечь у двери? - поддразнила она, устало опуская свой грязный рюкзак.

- Нет, горечь остается с тобой, - заметила я, ненавидя жесткие нотки, которые прокрались в мой голос. - Проходи. Выглядишь так, будто тебе не помешало бы что-нибудь поесть. - Я подвела ее к одному из столиков, заметив, насколько грязным было ее бикини по сравнению с моей веселой белой майкой и желтым саронгом. - Садись и расскажи мне обо всем, что произошло в лагере после моего ухода.

- О, много, - Хизер усмехнулась, потянувшись за куском пиццы еще до того, как села. Она откусила огромный кусок и принялась жевать с выражением блаженства на лице.

Я старалась быть терпеливой, пока она ела, хотя мне стало до смешного любопытно, что происходит в лагере. Неужели Чонгук расстроился из-за того, что я ушла? Или он один из тех, кто голосовал против меня?

В конце концов, Хизер проглотила и потянулась за другим ломтиком.

- В лагере просто безумие, - призналась она. - Лана ведет игру. Все прислушиваются к тому, что она говорит, и если ты не в ее особом клубе, ты исчезаешь.

Я старалась не обращать внимание на острую боль. Я думала, что состояла в клубе Ланы. Я отдала ей остатки своего арахисового масла и поделилась с ней своими секретами, и посмотрите, куда это меня привело.

- Значит, Лана голосовала против меня? - спросила я.

- Все они так голосовали, - согласилась Хизер. - Чонгук, Леон, Уилл, все. Лана говорит им, против кого голосовать, и они это делают.

Я вздрогнула. И Чонгук тоже?

- Значит, Чонгук в маленьком клубе?

- О да, - сказала Хизер с набитым ртом. - Мистер Золотые Медали? Определенно в клубе.

Мои глаза расширились от удивления.

- Ты знала, что он был олимпийцем?

- Трудно не знать, - сказала она с усмешкой. - Когда я впервые увидела, как он отплывает от лодки, сразу поняла, кто он такой. К тому же он очень запоминающийся. Такого не забудешь.

Стыд окрасил мое лицо. Очевидно, некоторые из нас так и сделали. Может, я бы запомнила его, если бы он написал книгу, а не позировал на передней стороне коробки с пшеницей.

- Я понятия не имела.

- Он убивает всех в испытаниях, - сказала Хизер, потянувшись за очередным ломтиком. Она поглощала еду, и я не могла ее винить. Два дня вне игры, но я все еще чувствовала желание есть каждые десять минут. - Чонгук всех обыгрывает. Ему повезло, что он в хороших отношениях с Ланой.

- Оу? - проговорила я, пытаясь выглядеть спокойной. - Они с Ланой близки?

- Теперь, когда ты ушла, очень, - подтвердила она, и ее слова кинжалом вонзились в мое сердце. - Каждый раз, когда кто-нибудь оборачивается, его голова оказывается рядом с головой Ланы, и они о чем-то шепчутся. Лана - главная, но мне интересно, насколько Чонгук приложил к этому руку. Возможно, гораздо больше, чем я предполагала.

Я тоже.

- Интересно, он тоже с ней спит?

Хизер подавилась пиццей.

- Ты спала с ним? - У нее отвисла челюсть, и я увидела недоеденный кусок пиццы. - Ты что, черт возьми, издеваешься надо мной? На камеру?

Мое лицо вспыхнуло от смущения.

- Я думала, все знают. Вы, ребята, дразнили нас этим еще тогда, когда мы объединились.

- О боже мой! - Ее глаза расширились. - Круто, мы думали, что он просто использует тебя, чтобы ты проголосовала. Ты выглядела совершенно влюбленной в него, и мы были убеждены... Ну... что это не так, понимаешь...

- Взаимно? - Я предположила. Эта мысль причинила мне гораздо большую боль, чем следовало бы. Я проигнорировала слезы, щипавшие мне глаза, и сама потянулась за куском пиццы.

- Они играют, чтобы выиграть, - сказала небрежно. - Думаю, я не могу их винить.

Но я вполне могла бы. И я это сделала. Чонгук и Лана играли ради победы, и они использовали меня. Никогда этого не забуду.