[7]

«Знаете, в первый день я хотел оказаться здесь с любой женщиной, кроме Лисы. Теперь я не вижу никого, кроме нее».

— Чон Чонгук, день шестой.

— Мы уверены, что это самое мудрое решение? — спросила я Чонгука, когда мы возвращались в наш лагерь на дальнем конце пляжа, не с пустыми желудками (относительно) и уставшие после долгого дня. Солнце садилось, и ночной воздух становился прохладным, что положило конец нашему импровизированному луау (вечеринке). Я снова несла наш котелок в руках, несколько углей мерцали огнем на дне, чтобы мы могли восстановить наш собственный. Чонгук шел рядом со мной, его высокая фигура отбрасывала тень на меня, и мы болтали, возвращаясь в наш лагерь.

— Я имею в виду, — объяснила я, — мне нравятся Лана и Уилл, но все еще думаю, что они играют в свою игру, чтобы выиграть самостоятельно, а не выиграть для нас.

— Возможно, — согласился со мной Чонгук. — Но пока мы будем помнить об этом, думаю, все будет в порядке. У нас больше шансов дойти до конца, если нас будет четверо, а не только двое. Они будут прикрывать нашу спину, а мы их... по крайней мере, пока не приблизимся к концу. — На залитом лунным светом пляже он посмотрел на меня и усмехнулся. — Это довольно умно, правда. Никто не подумает, что кто-то настолько глуп, чтобы объединиться с нами.

— Сейчас мы и правда кажемся не самой надежной командой, — поддразнила я, взглянув на него и чувствуя, как мое странное тело вспыхнуло, когда он посмотрел в мою сторону. Подавила желание улыбнуться ему, зная, что это будет выглядеть глупо и неправильно, и ох так очевидно покажет мои чувства. Черт возьми, я чувствовала, что демонстрирую свои эмоции так же смело, как и свое имя на груди.

Я без ума от своего партнера.

Понятия не имела, как это случилось. В один день я обливаю его краской за то, что он кричал на меня, а на следующий день не могу думать ни о чем другом, кроме как втирать еще больше лосьона от насекомых в его твердые, как камень, мышцы. Просто физическое влечение, сказала я себе. Чонгук, безусловно, самый привлекательный мужчина на острове — высокий, мускулистый, с красивой улыбкой, умный — но это могло быть связано и с тем, что он, так сказать, единственный мужчина на острове. Во всяком случае, я почти уверена, что влечение одностороннее, так что лучше всего пресечь его в зародыше. В конце концов, на этом острове имелась дюжина горячих женщин, особенно Лана. Она великолепна и изящна, и ее бикини заполнено таким образом, что мне становится неловко.

— О чем ты задумалась? — спросил Чон, когда мы вернулись в наш маленький лагерь, и я опустилась на колени рядом с потухшим костром, чтобы сбросить раскаленные угли. — Ты кажешься тихой.

— Просто устала, — ответила я, стараясь, чтобы в моем голосе звучали веселые нотки.

Прежде чем я успела спросить, Чонгук протянул мне трут и сухие листья, чтобы разжечь огонь, и его пальцы коснулись моих. Это простое действие заставило мой живот затрепетать, и к моему смущению, мои соски затвердели.

— Холодно? — спросил Чонгук.

Я разволновалась еще больше. Он смотрел на мою грудь? Отвернулась от костра, делая вид, что собираю еще дров.

— Немного. — Мой голос звучал напряженно. — Они не оставили нам много одежды, — я чувствовала, что должна объяснить.

— Ммм, — произнес Чонгук, уставившись на огонь, пока я подбрасывала в него еще несколько кусочков дерева, чтобы развести приличное пламя. — Не могу сказать, что жалуюсь.

Мне пришлось рассмеяться, немного расслабившись. Чонгук просто был Чонгуком, а я сходила с ума по пустякам.

— Да, но ты же не из тех, у кого задница торчит из купальника размером с носовой платок.

— Думаешь, я должен пожаловаться Чипу, что если съемочная группа хочет действительно дать всем равные возможности, то им стоит надеть на парней плавки?

Вот это было бы зрелище.

— Боюсь тогда, наверное, нас будет ждать островной бунт от других парней, — сказала я, вставая и отряхивая песок с ног. — Ни один нормальный мужчина в здравом уме не стал бы носить такую штуку и надеяться сохранить свою гордость нетронутой. А теперь помоги мне достать немного этого дерева. — Я усмехнулась этому мысленному образу и отошла в дальний конец лагеря за большим, тяжелым бревном. Мы держали парочку из них поблизости, чтобы они поддерживали огонь, и я подумала, что неплохо бы сделать это до утра, чтобы мы могли приготовить немного риса с утра пораньше.

— Тебе так не нравятся плавки?

— Не то чтобы они мне не нравились, — отозвалась я, подтаскивая бревно вперед. — Но посмотри на профессиональных пловцов. Трудно выглядеть натуралом в плавках, Чонгук. Я думаю, что любой парень, который решает побрить свое тело, смазать маслом и надеть эквивалент мужских стрингов... ну, думаю, что он хочет произвести впечатление на других парней, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю, — сказал он странным голосом.

Я снова повернулась к огню, и на лице Чонгука появилось странное выражение.

— Что случилось?

Он оглянулся на меня, а затем встал, как будто пытаясь стряхнуть наваждение.

— Нет, я в порядке. Готова лечь спать?

— Да, — сказала я. С его помощью мы положили тяжелое полено на костер и накрыли его на ночь. Чонгук поднял свое одеяло и встряхнул его, посылая брызги песка по ветру.

Я посмотрела на небольшое укрытие на краю нашего лагеря, на безопасном расстоянии от костра. Мы провели весь день в лагере Ланы и Уилла, помогая им строить убежище и ловить рыбу. Теперь у Ланы и Уилла было приличное место для сна, а у моего партнера — нет. Я поняла, что Чонгук пришел к такому же выводу, когда он посмотрел на уютное укрытие, а затем начал сканировать землю в поисках приличного места, чтобы положить свое одеяло.

— Мы оба там поместимся, — выпалила я, удивив даже саму себя. — Я уверена, что мы оба поместимся.

Он, казалось, тоже был удивлен этим предложением.

— Уверена? Похоже, там может спать только один человек.

Ну, конечно, все выглядело именно так. Я построила его для одного человека. Но меня раздражало то, что теперь я чувствовала себя полной идиоткой из-за того, что оказалась настолько мелочной, чтобы построить убежище в первую очередь только для себя.

— Мы оба можем поместиться и укрыться одеялом. Давай. — Пока он продолжал колебаться, я добавила: — Я не кусаюсь, но песчаные блохи да. Так что, либо спи там и будь несчастным, либо забирайся ко мне в постель, окей?

Он указал на небольшое укрытие.

— Тогда после тебя.

Я опустилась на колени и заползла в маленькое укрытие, подозревая, что Чонгук либо передумает, либо спихнет на меня всю эту шаткую штуковину. Одно из двух. И, честно говоря, я бы даже не стала винить его за это.

К моему удивлению, через мгновение его голова просунулась в небольшой навес, а широкие плечи практически упирались в крошечный А-образный каркас. Чонгук остановился на мгновение, глядя вниз на укрытие, не более двух (может быть, двух с половиной) футов шириной.

— Черт побери, какое же оно маленькое.

— Уютное, — согласилась я, чувствуя себя немного смущенной.

— Тебе лучше лечь так, чтобы я мог переползти через тебя, иначе не смогу пробраться внутрь.

Я кивнула и повиновалась, скользя вниз по пальмовым листьям, которые служили мне постелью. Моя кожа все еще была слегка жирной от лосьона, и я действительно скользила удивительно легко.

— Мы все в масле, так что это не должно быть проблемой, — пошутила я, а затем отчаянно пожалела, что не могу видеть его лицо в темноте. Но чтобы освободить для него место, я повернулась на бок лицом к раме, пытаясь втянуть в себя воздух и удержать свое тело достаточно неподвижно, чтобы он мог сесть рядом со мной.

Это было... интересно, пытаться втиснуть еще одного полноразмерного человека в мою крошечную импровизированную кровать. Я ощупала большое тело Чонгука, все его руки, ноги и твердую грудь, и мне стало до боли ясно, что нам обоим негде удобно лечь. Его кожа касалась моей, что бы он ни делал, горячая и слегка влажная от лосьона. Он был скользким и скользил по моей спине, его ноги касались моих, когда он извивался, пытаясь устроиться поудобнее.

Через мгновение Чонгук выругался, и звук раздался совсем рядом с моим ухом.

— Это не работает.

Мне хотелось перевернуться в укрытии, но я боялась врезать ему по носу.

— Почему не работает?

Его тело постоянно касалось моего здесь и там, и каждый раз, когда это происходило, Чонгук снова отодвигался. Я держала себя, как кочерга, стараясь не вертеться и не делать еще хуже в своих попытках помочь ему.

— Потому что... — начал он, снова меняя позу. — Я продолжаю... прикасаться к тебе... что бы я ни делал. Здесь недостаточно места для нас обоих, чтобы лежать здесь и не касаться друг друга. — Его дыхание вырвалось разочарованным вздохом.

Ох, как неловко. Он не хотел прикасаться ко мне?

— Послушай, я не против, если ты будешь прикасаться ко мне всю ночь. Мне станет гораздо хуже, если я проснусь, а ты будешь весь в песке, ясно? — Потянулась и похлопала его по руке, пытаясь показать, что он должен лечь. — Просто притворись, что я твоя девушка, и мы сможем обниматься, — пошутила я.

Мне нужно было научиться закрывать свой большой рот. Не успела я это сказать, как он скользнул рукой к моей талии, заставляя дрожать меня всю. Всем своим большим телом прижался ко мне, притягивая ближе в самом интимном объятии. Его ноги были прижаты к моим, его член — к моей заднице, а его грудь — к моей спине. Я чуть не пожаловалась, но это было слишком приятно, чтобы жаловаться. И этот мужчина излучал тепло. Мне слишком нравилось прижиматься к нему.

— Так лучше, — проговорил Дин, понизив голос. — Гораздо лучше. — Я почувствовала, как мои волосы слегка шевельнулись, и могла бы поклясться, что он вдохнул.

Нюхает мои волосы? Конечно же, нет. Наверное, от меня пахло эвкалиптом, кокосом и морской солью.

К нашей коже все еще прилипло немного песка, что было очевидно, когда наши тела терлись друг о друга, но, как ни странно, я не возражала против этого. И когда Чонгук накрыл нас обоих одеялом, а потом снова положил руку мне на живот — под одеяло — я ничего не сказала. Только подвинулась так, чтобы моя голова оказалась на согнутой руке, и попыталась заснуть.

«Пыталась» — это, конечно, ключевое слово. Несмотря на усталость от жизни на пляже и почти полного отсутствия еды в течение всего дня, все мое тело, казалось, вибрировало изнутри, и я постоянно чувствовала руку Чонгука, лежащую на моем животе, прижимающую мое скользкое тело к его. Наши тела слились воедино, горячая плоть против горячей плоти, единственное, что нас разделяло — два крошечных купальных костюма. Часть меня надеялась, что он опустит руку ниже или потрется твердым членом о мою задницу еще немного и даст мне понять, что он заинтересован. Укусит меня за плечо. Что-нибудь. Хоть что-то.

Но он лежал так же тихо, как и я, и после надежды длиною в вечность я заснула.

***

Следующие несколько дней прошли вполне предсказуемо. Каждое утро мы просыпались, убирали лагерь, разжигали костер и готовили завтрак. Утром мы работали над улучшением нашего лагеря, а днем отправлялись навестить Лану и Уилла. Когда темнело, мы возвращались и сворачивались калачиком в нашем крошечном бунгало, тесно прижавшись друг к другу.

Но это играло злую шутку с моей уверенностью в себе. Каждый день, казалось, между нами проскакивают искры желания. Наши пальцы соприкасались, и наши глаза встречались. Он тратил немного больше времени, чем необходимо, чтобы натереть мне спину маслом. Я слишком долго наблюдала, как он выходит из океана, поблескивая морской водой. Таяла от его кривой ухмылки, когда он улыбался мне сверху вниз. Ощущала его бедра, прижатые к моим по ночам.

Это делало меня чрезвычайно, невероятно возбужденной. И этот мужчина был совершенно не заинтересован. Если я и посылала сигналы, то он их не получал. Если улыбалась ему, он отворачивался. Если притягивала его ближе к себе ночью, он храпел. Именно неуверенность в себе удерживала меня от решительного шага. Конечно, я наименее привлекательная женщина на острове, но и не тролль. Как он отреагирует, если я брошусь на него? Возьмет ли он то, что ему предлагают, и не задумается ли дважды (что было бы плохо), или отшатнется с отвращением (что было бы очень плохо)? Еще хуже, как это изменит отношения в нашей паре? Теперь мы чувствовали себя комфортно друг с другом и работали слаженно, как одна команда.

Достаточно гладко, чтобы никто не заподозрил, что наша демонстрация истерик молодоженов — полное притворство. При каждом испытании мы обязательно ссорились и препирались друг с другом. Я шлепнула его по руке, чтобы выразить свое отвращение, а он удовлетворился презрительной ухмылкой. В четырех испытаниях на прошлой неделе — три за иммунитет, одно за награду — мы практически везде заняли места почти в конце списка. Лана предложила, чтобы мы намеренно проиграли следующий конкурс, чтобы сбить людей с толку, и поэтому, когда дело дошло до очередного заплыва, я стала тем, кто плыл. Мы проиграли на милю, и Чонгук закатил истерику на пляже, что заставило операторов суетиться вокруг нас, а я так сильно терла глаза после купания в соленом океане, что мне не пришлось притворяться, что из моих глаз текут слезы, особенно когда Лана и Уилл ушли с большой тарелкой арахисового масла и шоколада, которые они съели на глазах у всех остальных. Вернувшись в лагерь, Чонгук дружески обнял меня и взъерошил волосы. Как ребенку.

Это угнетало меня гораздо сильнее, чем потеря шоколада.

Нам приходилось специально заваливать испытания за иммунитет, чтобы оказаться близко к командам, отправляющимся на голосование, хотя нам удалось выполнить их достаточно плохо, чтобы мы все еще выглядели отвратительно. Следующие три команды, которые отправились домой, были «океанолог» — что заставило меня широко улыбнуться — фотомодель для рекламы купальников и Джоди — интерн.

Судя по информации, которую я получила перед тем, как присоединиться к шоу, нам предстояло пережить еще три голосования за вылет команды, прежде чем мы объединимся в одно большое счастливое племя. Чонгук и я следили за днями по меткам на дереве, и мы были здесь чуть больше двух недель. Это невероятно. Мое тело загорело и стало гораздо более стройным, чем когда я впервые высадилась на острове, волосы все спутаны, и я заплела их в толстую косу, чтобы они не мешались, моя одежда покрылась разводами от соли, пахла соленой водой.

Наверное, хорошо, что Чонгук мной не интересуется. Я грустила, выковыривая рисовые зернышки из миски для завтрака (сделанной из половинки кокосового ореха) и облизывая их с пальцев. Лицо у меня было не совсем свежее. Я выглядела так, словно оказалась на необитаемом острове.

— Испытание сегодня, — сказал Чонгук, открывая наш красный почтовый ящик и вытаскивая сообщение. Обычно наши послания были довольно простыми, скрученными в рулон с куском бечевки, чтобы держать их закрытым. Однажды мы получили сообщение на обратной стороне кокосового ореха — вызов на соревнование по кокосовому боулингу (которое мы провалили и не нарочно). Сегодняшнее послание представляло собой квадрат пергамента с длинными зелеными травами, свисающими с края, почти как... ну, как юбка из травы. Она задрожала и заскользила, когда Дин потряс сообщение, и я встала и подошла к нему, чтобы прочитать через его плечо.

Когда я сделала это, моя грудь коснулась его руки, и он удивленно посмотрел на меня.

— Извини, — проговорила кротким голосом и сделала шаг назад, желая, чтобы он не выглядел таким чертовски удивленным, когда я это делаю. Мне сразу хотелось просить прощение. А я не хотела извиняться перед ним — я хотела схватить его за плечи и залезть на него сверху.

Это было так неправильно.

Не обращая внимания на мои извинения, Чонгук передал мне письмо, и я начала читать его вслух.

— Сегодняшняя задача особенная. Вы гарантированно повеселитесь. Собирайте ваши рюкзаки и вещи. Кто знает, что принесет завтрашний день? — Я перевернула его, просто чтобы проверить, написано ли что-нибудь на обороте, а затем нахмурилась и вернул послание Чонгуку. — Это нам ни о чем не говорит.

— Что-то не так, — сказал он, качая головой. — Вряд ли они хотят, чтобы мы приносили наши вещи, если только не планируют сделать что-то вроде замены.

Мой желудок сжался.

— Замена? Ты имеешь в виду, вроде смены партнеров? — Это все бы испортило. А что, если я застряну с кем-то вроде Леона или байкера Олафа? Я окажусь в заднице. Хуже того, Чонгук окажется в паре с какой-нибудь милой маленькой красоткой и забудет обо мне и моей безответной похоти, которую он решил игнорировать.

Чонгук пристально посмотрел на меня.

— Ты хочешь остаться вместе?

Что? Почему он спрашивает об этом? И как мне на это реагировать? Или он просто выбрал легкий путь? Конечно, это поразило меня в тот момент. Наверное, ему нужен более спортивный партнер. Кто-то более приятный, чем я. Кто-то милый, симпатичный и такой же спортивный, как, скажем, Лана.

— Возможно.

Его рот скривился.

— Не надо так радоваться перспективе сменить партнера.

Я просто осторожна в выражениях. В конце концов, прыгать на него и кричать «Чонгук, я хочу от тебя детей» казалось немного эксцентричным, особенно учитывая, что он совсем не хотел быть в паре со мной с самого начала.

— Что бы ни случилось, мы вчетвером будем держаться вместе до самого конца, верно?

На лице у него появилась слабая улыбка.

— Верно. Шансы будут в нашу пользу, если мы будем работать вместе, независимо от того, кто входит в нашу команду.

— Может быть, это и к лучшему, что мы расстанемся, — медленно произнесла я. — Чтобы мы могли влиять на других наших партнеров. — Звучало вполне логично. От этого меня чуть не стошнило. — В конце концов, мы же с самого начала не хотели быть в паре.

Его полуулыбка стала холодной.

— Нет, не хотели, ты все правильно поняла. Мы здесь из-за денег.

Ох. Это оказалось несколько больнее, чем я думала, услышать это из его уст. Мы здесь из-за денег, а ты паршивый партнер. С таким же успехом он мог бы сказать все остальное вслух.

Это было смешно и обидно. Нам стоило оставаться командой, пытаясь выработать какой-то план. Продумать, как держаться вместе, несмотря ни на какие перемены. Вместо этого я говорила ему, что это к лучшему, что мы можем расстаться, и он соглашался со мной. Мое циничное сердце, которое так сильно билось в его присутствии, было раздавлено.

— Нам пора, — сказал Чонгук, пересекая лагерь, чтобы взять свой рюкзак. — Лодка скоро будет здесь.

Я вытащила свой рюкзак из маленького укрытия и почувствовала тяжелый вес арахисового масла внутри него. До сих пор мы были крайне скупы, съедая небольшие порции только перед состязанием. Я вспомнила тот первый раз, когда мы ели арахисовое масло, как Чонгук ртом облизал мои пальцы, и я ошеломленно уставилась на него, а мой пульс громко стучал в ушах.

И с этим воспоминанием в голове я открыла банку, еще раз погрузила палец в арахисовое масло и предложила ему.

— Энергии для испытания?

Он посмотрел на меня и на мой палец. Конечно, я не предлагала ему «питание» арахисовым маслом как в первый раз, когда он автоматически протянул руку и взял палец в рот. Я видела, что он тоже об этом вспомнил. После секундной паузы он кивнул на банку.

— Я возьму сам.

Пожала плечами, как будто это меня не беспокоило, и сунула палец в рот, облизывая его и стараясь не показывать, как мне больно от его отказа.

В конце концов, это лишь игра. Он играл ради двух миллионов долларов, и я тоже. Конечно, он не собирался заводить романтические отношения — особенно с кем-то вроде меня, так явно не похожей на супермоделей из «Плейбоя». Я слишком обычная для такого бога как Чонгук.

Я продолжала сосать палец, вздыхая. Возможно, новый партнер — лучшее решение.