Глава 12. По дороге с облаками

Наутро я проснулся "удачно", до восхода солнца, тем не менее чувствуя себя прекрасно отдохнувшим. Видимо давало о себе знать то, что я не пил лимэль уже почти двое суток. Бодренько подскочив с лавки, я вышел во двор. Было раннее утро, еще спали петухи, не брехали собаки, вообще тишина была мертвая. Я порадовался этому и направился к бочке с водой, где умылся и тщательно (насколько это возможно без мыла, мочалки и даже ковшика), помыл верхнюю часть тела, скинув одежду. Мимолетно ощупал свой шрам от стрелы в спине и почувствовал только легкий намек на него - дырка уже полностью затянулась.

Одеваясь, я оглядел свое тело. Приятные изменения меня порадовали - исчезло небольшое пивное брюшко и намечавшийся жирок на ногах, сами ноги стали более сильными, подвигав ими, я увидел, как перекатываются твердые мышцы, что появились за время долгого путешествия по лесу. Ощупав их, я понял, что не иначе это так лимэль подействовал, ведь за такой срок у меня-хиляка просто не могло этого появиться. Мой торс за время голодовки также избавился от всего лишнего, наросшего благодаря сидячему образу жизни, и стал более подтянутым, но до культуриста, да и просто атлета я явно не дотягивал. Над мышцами мне еще нужно много работать, чтобы хотя бы вернуться в форму. Кстати, а почему бы не начать прямо сейчас?

Я сбегал обратно в дом и взял свои мечи. Вернее, это были мечи мастера, но они давно обосновались за моей спиной, так что я считал их уже своими. Выйдя во двор, я извлек клинки и прокрутил в кистях пару раз, чувствуя слабое, но неприятное сопротивление организма давно уже заученным движениям. Непорядок, решил я и стал упражняться, вспоминая все разминочные упражнения, которым меня научил мастер. Они позволяли не только разогнать по телу застоявшуюся кровь, но и почувствовать каждую его клеточку, каждый нерв. Клинки скоро снова стали ощущаться продолжением моих рук, они издавали легкий свист, разрезая воздух. Лезвия мечей были длинные и узкие, слегка изгибающиеся и очень напоминавшие японские катаны. Они блестели в полутьме, радостно предлагая станцевать с ними. И я ответил согласием. Поймав слабый ветерок, я стал кружиться, взмахивая клинками, изгибаясь в разные стороны, ведомый только мне слышимым ритмом. Веселье захлестнуло меня, я все убыстрял темп, закручивая вокруг себя веер смертоносной стали и танцевал, танцевал с ветром!

Когда же я остановился, тяжело дыша, то увидел, что проснувшийся хозяин с великим почтением смотрит на меня с порога, а вокруг забора стоят местные жители и негромко с восхищением комментируют мою разминку. Чертыхнувшись, я вложил мечи в ножны и пошел в дом, недоумевая, как же я прошляпил их появление. В доме меня уже поджидал обильный завтрак, который улыбающаяся жена попросила меня откушать. Я глянул в окно и отметил, что на дворе уже было совсем светло, солнце уже встало. Мда, долго же я танцевал, пролетело не меньше двух часов.

Быстренько покидав в себя под добродушными взглядами хозяев лишь несколько тарелок каши, я поднялся и заявил, что на полный желудок не люблю путешествовать. Иским только кивнул и вышел из дома, а я принялся одеваться. Накинул жилетку, куртку, повесив за спину клинки и чехол с луком, я пожелал доброго здоровья хозяйке и её детям, напоследок внимательно оглядел Лину, на лицо которой уже вернулся здоровый румянец, а потом подхватил сумки и вышел во двор. Там Иским запрягал лошадь в телегу.

- Что, опять к брату поедешь? - спросил я его.

- Да нет, тебя до столицы провожу! - невозмутимо отвечал он.

У меня просто отвисла челюсть. Он собирается везти меня в столицу! Заманчиво, но я как представил, что придется неизвестно сколько трястись по ухабам, отбивая все, что можно и что нельзя, и мне сразу стало дурно. С жаром я принялся его убеждать, что в столицу я не тороплюсь, времени у меня много и поэтому нет особой нужды меня подвозить. На что староста с не меньшим жаром упирался, говоря, что они теперь должны мне за лечение дочери, а значит должны хоть чем-то отплатить. Тут мне стало немного стыдно, ведь я даже забыл с ними рассчитаться за обед и ночлег. Совсем вылетело из головы.

Короче, после долгих уговоров, поняв, что миром дело не решить, я резко сказал:

- Молчать!... Я! Иду! Пешком!

Затем достал серебряную монету из кошелька и вручил старосте со словами:

- За еду и ночлег.

- Но...

Я резко оборвал его:

- Никаких возражений! Или ты считаешь, что королевский лекарь настолько бедствует, что не в состоянии прокормить себя?

Иским пристыжено замолчал, а потом робко предложил проводить меня хоть до конца деревни, но что я согласился, ведь из двух зол... Но я и не знал тогда, что сопровождать меня вместе со старостой намылилась буквально вся деревня! За нами увязалась такая толпа народа, что заполнила всю ширину улицы. Но это полбеды. Проблемой было то, что периодически то один человек, то другой нагоняли нас со старостой и почтительно задавали мне какой-нибудь вопрос. То они хотели знать, где я так научился клинками махать, то как выглядят эльфы, то много ли я знаю о короле... Я сначала отвечал, потом отшучивался, потом меня все в конец достало, а деревня, похоже, была бесконечной!

Когда я уже, отчаявшись, серьезно рассказывал одной девушке, как быстро похудеть ("да просто не жрать ничего!"), то увидел впереди спасительный проем ворот и ускорил шаг. Иским, как и обещал, проводил только до конца деревни и остановился в воротах, а затем опять принялся многословно благодарить. На что я коротко ответил:

- Не за что! - и повернулся, чтобы уйти, но тут староста опять напомнил про свое предложение, мимоходом задев одну маленькую проблемку.

- А может все-таки проводить вас? Ведь в лесу можно всяких хищников встретить, - он понизил голос. - Тут даже кэльвы встречаются, от них вообще никакого спасения нет

Остальные, стоявшие чуть сзади, подтверждающе загомонили:

- Да, кэльвы - это страшное дело!...

- Кэльвы? - недоуменно оглянулся я. - Да встречал я этих кэльвов!

Все потрясенно притихли, а один голос в толпе спросил полушепотом:

- А как вы убежали от них?

Я улыбнулся и ответил:

- А я и не бегал! Они ведь такие симпатичные пушистики! Когда гладишь их, мурлычут, будто домашние кошки, - мечтательно рассказывал я. - И вообще, чего вы их боитесь? Просто они нападают на людей только когда голодные, а если к ним обратиться мысленно и сказать, что ты их друг и не причинишь им боль, накормить - тогда и они с тобой подружатся. Но сейчас, думаю, они совсем перестанут выходить к вам. Раньше ведь разбойники в лесу всю дичь выводили да распугивали, а теперь там тихо будет. Так что вы в лес к кэльвам не лезьте, и они вас трогать не будут! - закончил я свою речь.

- А разбойники? - произнес кто-то.

- А нет больше разбойников. Умерли все позапрошлой ночью!

- Как?... - сдавленно прошептали из толпы.

- Молча! Ну, разве что кое-кто крикнуть успел.

Люди в толпе стали внезапно очень похожими друг на друга, вероятнее всего широко раскрытыми глазами. Я даже и не знал раньше, что глаза могут так увеличиваться и думал, что выражение "полезли на лоб" - это преувеличение. Но сейчас я понял, что этого выражения здесь будет явно маловато!

- Ну что вы на меня так уставились? - удивленно спросил я. - Встретились мы с ними позавчера, поговорили. Такими неприятными людьми оказались - грязные, вонючие, некультурные. Хотели у меня все вещи отобрать, а самого прирезать в кустах. Я с ними не согласился, а потом они все умерли, вот и весь сказ.

Посмотрев на их лица еще раз и запечатлев себе в памяти картинку "Шок, это по-нашему!", я кивнул им на прощание и, развернувшись, зашагал по дороге, чувствуя, что они еще долго стояли и молча смотрели мне вслед. Ну что ж, теперь хоть будут знать, что с кэльвами можно договориться, а это в будущем поможет избежать ненужных жертв. Если эти пушистики широко распространены в округе, то возможно у людей с ними получится наладить контакт, в отличие от эльфов. Нет, домашними кошками они вряд ли станут, но хотя бы на людей нападать не будут. И вообще, чего я об этом думаю? Как будто меня всерьез заботит сохранение жизней людей из этих деревень? В общем, я им подсказку дал, пусть дальше сами разбираются.

Я шагал вперед, вдыхая чистый и свежий воздух, радуясь зелени вокруг. Все-таки здесь приятно жить! Даже уже и не хочется возвращаться домой, в свой техногенный мир, наполненный вонью, шумом и толкотней. Если бы еще эти долбанные эльфы не действовали мне на нервы постоянной угрозой! Пользуясь предоставленной возможностью спокойно поразмыслить над ситуацией, я стал подводить итоги.

Итак, ночь прошла просто замечательно, наелся я вчера до отвала, так что голод мне пока не грозит, ведь эльфийские припасы все еще в мешке, а значит, даже не охотясь, можно легко протянуть до Зингарда. Ведь до него всего два дня пути, это если на телеге. А моим шагом... ну, пусть будет три. Нормально! Дотопать можно спокойно, причем даже сильно и не спешить, ведь эльфы при всем желании не смогут меня догнать так скоро. А в городе мне на их погоню будет начхать, да и вряд ли они открыто будут за мной охотиться на человеческих землях... Хотя нет, открыто охотиться они и не будут, ведь чего им стоит просто стрелу пустить из засады? В общем, я решил, что в Зингарде мне долго задерживаться никак нельзя.

Так я топал и топал по хорошей дороге, не останавливаясь до самого обеда. После полудня устроил себе небольшой привал и поел немного эльфийского НЗ, а затем потопал дальше. Все было нудно и однообразно вокруг. Я начал скучать и попробовал чем-то заняться, сперва считая шаги, но постоянно сбиваясь, затем вспоминая любимые песни и мурлыча их себе под нос, чтобы идти стало веселее. Меня не обгоняли ни пешеходы, ни повозки, ни всадники. Даже удивительно, ведь по состоянию дороги, было видно, что пользуются ей частенько.

Вскоре незаметно подкрался вечер. Мои уже изрядно натруженные ноги взмолились об отдыхе, и я решил устраиваться на ночлег. Свернув с дороги, я углубился в лес, выбрал себе полянку поуютнее, насобирал веток и расстелил их в качестве импровизированной кровати, накрыв сверху запасной курткой и штанами. Все не на голой земле спать! Затем не спеша поужинал эльфийским хлебом с мясом, с удовольствием прикончив почти весь запас и улегся спать. Уже засыпая, я проверил свой магический резерв - он был полон до краев. С этим нужно что-нибудь сделать, решил я и опять поднялся. Ведь мне нужно не только тренировать свои физические возможности, но и магические способности, а значит, сейчас самое время вспомнить, чему меня учили.

Сконцентрировавшись, я начал упражняться - выпустил пару магических стрел в дерево, сделав в нем симпатичные круглые отверстия, просканировал окрестности магическим зрением, ничего крупнее кролика не обнаружив, принялся посылать обычные силовые удары, наподобие тех, какими пользовался Минаэль, попробовал установить вокруг себя защитный кокон, который получился весьма вяловатым, а затем мои силы иссякли. Уставший, но удовлетворенный, я повалился спать, подумав, что даже сейчас уже кое-что могу. Правда, против более опытного мага мне применить нечего, но против обычных людей - вполне. Конечно, все мои знания - не более, чем детские игрушки, ведь до серьезных боевых мы с учителем так дойти и не успели. Но обычного человека я с легкостью могу магией оглушить, опрокинуть, убить, если понадобится, а значит, мои возможности растут. Главное - это постоянно увеличивать свои способности в накоплении энергии, а это тренировки и еще раз... И я заснул.

Утро встретило меня ласковыми лучами солнца. Я поднялся, потанцевал часок с мечами, затем перекусил сухофруктами, запив водой эту сладость и, подхватив немного полегчавшие сумки, вернулся на дорогу. Проверив свой резерв, я убедился, что после моих ночных упражнений он заполнился едва наполовину, то есть пока опустошать его рано. Вот пускай соберет энергию до краев, а после можно будет и потренироваться. Кстати, вчера, используя выученные плетения, я обратил внимание на то, что раньше никогда не замечал. Все они состояли из нескольких блоков, каждый из которых выполнял свою функцию. И если раньше они представлялись мне единым образованием, которое нужно было запоминать комплексно, то сейчас я видел, что вполне возможно из того, что я уже знаю, попытаться вывести некие закономерности создания различных плетений. А там уже логичен следующий шаг - научиться придумывать их самому, комбинируя разные блоки.

Мда, поразительный эффект дало мне мышление программиста. Ведь, будучи эльфом, я этого никогда не замечал, да и не заметил бы никогда. Ну, разве что учитель соизволил бы рассказать, как появляются плетения. И что теперь? А теперь, прежде всего нужно развить свою способность в накоплении силы, ведь пока весь мой резерв уходит на двадцать простых плетений. И только когда он увеличится раза в три-четыре, можно уже будет подумать об экспериментах...

Бодренькой походкой я шагал по дороге, насвистывая себе под нос знакомые мелодии и радуясь, что моя музыкальность заметно повысилась. Ведь эльфийский язык без чувства интонации, это не язык, а я ведь научился им владеть. Так что теперь могу и петь свободно, да так, что Басков будет нервно курить в сторонке! Жаль, конечно, что сейчас все наши песни мне кажутся несколько примитивными, простоватыми... Эх, взять бы их да перевести на эльфийский! Там даже без сопровождения получится настолько мелодично, что закачаешься!

Размышляя таким образом, я миновал несколько развилок. На некоторых присутствовали столбы с указателями, по которым я мог убедиться, что иду правильно. Движение стало более активным, несколько раз я уступал дорогу телегам, один раз промчалась крытая повозка, два раза мимо проехали всадники на лошадях. Я внимательно посмотрел на них, но никаких особенных вещей, позволяющих определить даже приблизительно, кто они, я не нашел. Обычные путники, как и я. Значит, нужно будет в скором времени озаботиться четвероногим средством передвижения. Оно мне пригодиться, если соберусь много путешествовать. Причем тот факт, что я ни разу в жизни не сидел на лошадях, меня мало смущал. Придется научиться, и чем скорее, тем лучше.

В полдень я дошел до небольшого моста, перекинутого через неглубокую речку. Я обрадовался, прошел немного вниз по течению и с наслаждением искупался, постирав некоторые свои шмотки, и разложив их подсыхать на бережке. Не понимаю, почему я раньше не любил купаться в речке? Ведь это так приятно - лежать на спине, слабо покачиваясь, как в невесомости, и чувствовать, как прохладные волны нежно ласкают разгоряченное тело. Поблаженствовав так немного, я не сразу заметил, как течение отнесло меня немного вниз по течению, поэтому я вышел из речки и уже по берегу вернулся к оставленным вещам.

А там уже вовсю кто-то хозяйничал! Двое мужиков, видимо жителей какой-то близлежащей деревни, остановили свою телегу рядом с мостом, а сами собирали моё мокрое бельё. Сумки они уже давно прихватизировали, как и мечи с луком, которые один из них спешно тащил на телегу.

- Добрый вечер! - заявил я, незаметно подкравшись к ним сзади.

Мужики вздрогнули, тот, кто тащил оружие, уронил его прямо себе под ноги, а второй, что собирал моё белье, спешно выкинул собранное на берег и повернулся ко мне. Вот только кинул он слишком сильно, и я проводил взглядом одну портянку, неспешно уплывающую вдаль по воде.

- А вы догадываетесь, что брать чужое нехорошо? - спросил я у мужиков.

Они замялись и бочком-бочком стали уползать с к своей телеге.

- Вещи верните, - ласково попросил я.

Мужики закивали и кинулись к телеге, а я достал лук из чехла и натянул его, предусмотрительно ожидая от воришек какой-нибудь пакости. Так и случилось. Лишь только добежав до телеги, они вскочили на неё, а один взял в руки кнут и собирался хлестнуть лошадь, полагая, что бегать за ними в голом виде я не буду. Вот только моя стрела пробила ему руку ниже локтя, заставив выронить плетку.

- Вещи! - уже не так ласково потребовал я, накладывая на лук вторую стрелу.

Первый вор удивленно посмотрел на свою руку с торчащей в ней стрелой, а потом завопил, а второй с испугом быстро сбросил с телеги на землю два моих мешка и поднял поводья. Вторая стрела вонзилась ему в ногу, пришпилив к телеге.

- Все вещи! - крикнул я, доставая еще одну стрелу из колчана. Оглашая окрестности стонами, мужики покидали с телеги мои сапоги с курткой, затем пояс с ножнами, а один вытащил из-за пазухи мой кошель с драгоценностями и деньгами.

- Всё, всё! Больше у нас ничего нет! - завопили воришки.

Я опустил лук и кивнул:

- Проваливайте! Но помните, в следующий раз вам может попасться не такой добрый человек, как я, который прибьет вас к демонам!

Тот, что со стрелой в руке, трясясь от страха, достал поводья одной рукой и хлестнул лошадь. Повозка тронулась, увозя незадачливых грабителей дальше по дороге, а я зашел в реку и начал вылавливать свои шмотки. Вроде ничего не уплыло, значит, пока все нормально. Потом я сходил к дороге и забрал свои сумки и остальное, размышляя по пути над маленькой проблемкой. Что-то сильно я поддался чувству наслаждения, да и расслабился изрядно, плескаясь в речке! Так и совсем форму потерять можно. Ведь, если бы мое настроение было не таким приподнятым, я бы просто, подойдя к грабителям, магией сделал бы пару отверстий в их дурных головах, а затем забрал бы и лошадь, и телегу, и все остальное. Вот только это глупое настроение испортило все дело. Сейчас я уже жалел, что отпустил мужиков, да еще и две стрелы на них потратил!

Злясь на себя, я дал мысленный зарок, больше не испытывать никакой жалости. Это очень невыгодно и может стать причиной моей смерти, задумай я ненароком пожалеть эльфов. Все, больше никаких чувств, только холодный расчет! А расслабиться можно в одиночестве, где-нибудь в лесной чаще, там, где никто никогда не потревожит. Вот там можно и повосторгаться природой, поглазеть на закат, понюхать цветочки и сделать еще много всякой другой бесполезной фигни, а пока...

Одежду пришлось сушить заново. Заодно и привал устрою, решил я. Достав последние остатки эльфийских запасов, я с удовольствием их прикончил, наплевав на то, что собирался растянуть их до Зингарда. Доедая последнюю лепешку, я подумал, что сегодня вечером нужно будет опять добывать себе пропитание. Ну, ничего, займусь охотой, тем более вчерашний осмотр показал, что тут водятся кролики, а значит, голодным точно не останусь. Бесцельно позагорав полчасика на бережке, наблюдая как по мосту проезжают повозки, я поднялся, натянул на себя слегка просохшие вещи и, запаковав поплотнее сумки, продолжил свой путь. Перейдя мост, я увидел еще одну развилку, одна табличка на которой указывала на Зингард, вторая, почти противоположная ей - на Гномьи горы, а третья, направленная в ту сторону, откуда пришел я, была гнилой и полуразвалившейся. "Эльфийский лес" - мысленно воспроизвел я надпись, которая была когда-то на ней, и потопал дальше.

Вскоре мне окончательно надоело это монотонное шагание, и я принял решение поймать какую-нибудь попутку, несмотря на возможность заработать себе кучу синяков на копчике. Однако первая же попытка оказалась крайне неудачной. Завидев издали большую карету, окрашенную в черные тона и запряженную двойкой весьма ухоженных лошадей, я остановился и подождал, пока она немного приблизится. Когда до нее оставалось шагов двадцать, я крикнул кучеру, восседавшему на козлах:

- Эй, до города не подбросите?!

Но в ответ возница лишь хмуро глянул и взмахнул кнутом, пытаясь меня достать. Чтобы избежать удара, мне пришлось упасть в дорожную пыль, а эта сволочь растянула губы в усмешке и обдала меня вдобавок пылью, проезжая мимо. Вот гад, подумал я, и вскочил на ноги, но повозка уже проехала, возница скрылся из глаз, так что я не стал доставать лук. Через две стенки кареты мне его не достать. А если и достать, то сильно не ранить. Ничего-ничего, гаденыш, я тебя запомнил! Встретимся на кривой дорожке, я тебе все ребра пересчитаю и заставлю честных пешеходов уважать! Отряхнув дорожную пыль, я подхватил сумки и пошел дальше.

Злость еще бурлила во мне, поэтому шагал я быстро, не обращая внимание на окружающее, но уже через десяток минут немного поостыл и начал прикидывать, сколько мне еще топать до Зингада. По всей видимости, еще не меньше двух суток. Тяжко вздохнув, я услышал впереди за поворотом дороги какие-то странные звуки, похожие на лязганье клинков. Любопытство заставило меня пробежать немного вперед, чтобы глянуть на то, что там происходит.

Выбежав из-за поворота, я увидел весьма интересную картину: та самая карета, которая обогнала меня десять минут назад стояла перед поваленным деревом, перекрывающим дорогу, а вокруг неё шло сражение. По меньшей мере, десяток людей нападали на двоих невысоких и крепко сложенных мужиков, стоящих рядом с каретой, которые из последних сил отражали их атаки. Трое тел уже валялись на земле, не подавая признаков жизни, видимо, это были нападавшие. Один из коротышек сделал длинный выпад и пронзил насквозь еще одного, но получил клинком по руке, выронив меч. На него тут же навалились сразу трое противников и буквально порезали на части. Однако, уже падая бесформенной грудой мяса, коротышка последним усилием бросил кинжал, вонзившийся в грудь одного из его убийц. Теперь расклад был совсем печальным - семеро на одного, отчего я только посочувствовал оставшемуся в живых.

Нападавшие мудро не стали атаковать все вместе, а выставили троих, которые с разных сторон заходили к противнику, пытаясь его достать. Второй коротышка попятился под усилившимся натиском, и тут один из нападавших, возможно, командир этих разбойников, вдруг огляделся и заметил меня, наблюдающего за схваткой. Коротким приказом он подозвал двух человек и ткнул пальцем в меня.

"Убрать свидетеля!" - понял я его жест и лихорадочно стал доставать со спины лук. Вот только пока я снимал сумки, непредусмотрительно накинутые на чехол с оружием, то потерял несколько секунд. А видя, что я делаю, двое быстро побежали ко мне, и я понял, что тетиву натянуть просто не успею. Поэтому я выронил лук, приказав себе в следующий раз чехол вешать поверх сумок, дождался их приближения, всем своим видом показывая, что от страха совсем и не думаю сопротивляться, а затем быстро прыгнул им навстречу, молниеносно вынимая мечи. Они успели заметить мое движение, но вот отреагировать... Два моих клинка синхронно полоснули их по горлу.

Отличное исполнение! Так сказал бы мастер. Именно он учил меня выхватывать клинки молниеносно, не теряя ни единой секунды. Ведь человек инстинктивно расслабляется, не видя оружия в руках противника, а чтобы собраться, ему всегда требуется время. Пусть немного, но для мастера-воина и одного мгновения будет достаточно. Сегодня молниеносное извлечение клинков у меня прошло просто превосходно, хотя это и были клинки мастера, на несколько сантиметров длиннее тех, к которым привык я. Но мое человеческое тело также было немного крупнее эльфийского, так что они подошли мне идеально.

Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на падающие тела, я кинулся к остальным нападавшим, понимая, что теперь уйти спокойно мне не дадут в любом случае. Командир, который отдал приказ, и еще один воин пошли мне навстречу. Воина я зарезал сразу, увернувшись от его меча и полоснув по животу, а с командиром пришлось немного повозиться. Он мастерски владел мечом, но вся его беда заключалась в том, что у меня их было два. После нескольких атак он вынужденно ушел в глубокую защиту, отбивая мои клинки, проносящиеся то справа, то слева. Я не бил сильно, чтобы не расходовать силы понапрасну, только обозначал удары, но командир всё равно вертелся, пытаясь уйти от моих клинков. Вскоре он получил несколько серьезных ран, из которых с готовностью потекла кровь, и понял, что жить ему осталось недолго. Тогда он кинулся на меня в длинном выпаде стараясь вонзить меч мне в живот, думая, что я не смогу увернуться. Ха! На занятиях с матером мне приходилось так изгибаться, уклоняясь от его шеста, что любая кошка позавидовала бы! Поэтому, втянув живот и поворачиваясь боком, я одновременно вытянул руку с мечом и, продолжая поворот, одним ударом срубил командиру голову.

Затем, не обращая внимания на поверженного противника, я повернулся к остальным нападающим и успел увидеть, как один из них глубоко вонзает свой меч в грудь коротышке. Подскочив к ним, пока они не опомнились от радости победы, я вонзил клинок в спину одному, затем полоснул по животу второму и, нырнув под меч третьего, возвратным движением перерезал тому горло. Все, бой закончен. Отдышавшись после скоротечной схватки, я подумал, что все-таки тяжело мне достались эти прыжки. Нужно больше тренироваться, четко приказал я себе и так же четко ответил - есть!

Спустя несколько минут я пришел в норму и прошелся по месту битвы в поисках раненых, успокоив одного недобитка ласковым ударом в сердце. Затем тщательно вытер от крови свои клинки, ведь я не хотел потом тратить много времени, соскабливая с лезвий засохшую кровь. Что ж, можно подвести итоги моего любопытства. Решил понаблюдать за стычкой, в результате я принял в ней самое непосредственное участие, в результате которого остался единственным выжившим. Остальные, нападавшие и обороняющиеся, как это ни прискорбно, плавно переместились в раздел неживой природы. Отлично

Нет, это действительно получилось вполне замечательно. В результате боя мне досталась повозка, все вещи и оружие участников схватки, которые в городе можно будет продать. И теперь я могу путешествовать дальше верхом, а еще лучше в карете, так как ей намного легче управлять, да и стал богаче на энное количество монет. Эх, если не получится из меня лекаря, пойду в разбойники! За минуту работы столько прибыли! Нет, это я, конечно, шучу, но в душе я радовался, что все так сложилось. Жалко только, что не удалось ни с кем поговорить, а то неизвестность щекочет нервы - неясно, кто напал, на кого напали? А у мертвых не спросишь, до некромантии я еще не дошел в обучении. Вздохнув, я подошел к повозке. У колеса лежал мой знакомый возница с кнутом в руке и перерезанным горлом.

- Вот так! - удовлетворенно сказал я. - Бог не фраер!...

И тут я распахнул занавеску, закрывающую дверной проем кареты. В следующий миг только моя великолепная скорость реакции, подстегнутая все еще бурлящим в крови адреналином, позволила мне остаться в живых. Я рухнул на землю и лишь только потом понял, что в карете увидел штуку, похожую на арбалет, смотрящую прямо мне в лицо. Надо мной вжикнуло, а затем вдалеке послышался шмяк - арбалетная стрела вонзилась в дерево. Поняв, что арбалетчику теперь нужно время на перезарядку, я запрыгнул на подножку и ухватил того, кто там был, за руку с арбалетом, а потом выкинул его на дорогу.

Осмотрев арбалетчика, я понял, что немного погорячился - на земле животом вниз лежала довольно симпатичная женщина, даже я бы сказал, девушка, одетая в длинное темное платье. Она как кошка повернулась на спину и уставилась на меня, не выпуская из руки арбалета. Я поднял руки ладонями вверх и миролюбиво произнес:

- Извини, я немного погорячился. Просто не люблю, когда в меня стреляют.

- Мену туга трог, шитагар дох! - произнесла та, будто выплюнула, с ненавистью глядя на меня.

- А теперь еще раз и на общем, пожалуйста, - попросил я.

Но та, будто не слыша, попыталась вновь зарядить арбалет, потянув за его рычаг, и я понял, что в таком состоянии разговаривать с ней бесполезно. Дождавшись, пока она зарядит арбалет и достанет стрелу из-за пояса, я шагнул к ней и несильно ударил в висок костяшками пальцев. Ей хватило - выпустив арбалет, девушка повалилась в дорожную пыль, а я понял, что теперь нужно спешить. Так как движение на этой дороге все же присутствовало, я решил не дожидаться свидетелей, а по-быстрому ликвидировать все следы боя. Кто знает, какие в этой местности законы? Вдруг мне придется отдавать все мои трофеи в казну? Или вообще меня из спасителя запишут в преступники, отмазывайся потом. Нет, лучше всего будет смыться подальше, а потом в тихом месте побеседовать со спасенной.

Осмотрев карету внутри, я обнаружил там удобную мягкую лавку, большой сундук, пару одеял. Одно из них я сразу взял и бросил рядом с девушкой. Затем быстро сгонял за своими сумками и заодно обыскал тех двух, что оставил на повороте. Обобрав их и забрав все ценное, я свалил тела в придорожные кусты, а затем, подхватив сумки, вернулся к карете. Сумки сразу забросил внутрь, а оружие нападавших кинул на одеяло. Затем так же обошел остальные трупы, собрав все оружие и деньги с украшениями в свой кошелек, не тронув только двух коротышек, но мстительно обобрав кучера. Моей добычей стало больше тридцати золотых (вот богатые разбойники попались!) и немного мелочи, а также больше десятка различных мечей, десяток кинжалов и несколько ножей, которые я завернул в одеяло, крепко его завязав. Забросив и этот сверток в карету, я оттащил тела нападавших и возницы подальше, чтобы их не увидели с дороги, а два тела коротышек наоборот, матерясь от натуги, закинул в карету, свалив на пол и укрыв одеялом.

После этого я подошел к девушке и отметил, что она ростом даже меньше этих двух коротышек. Подумав немного, я пришел к выводу, что все они являются гномами. Правда немного смущало отсутствие у двух мужчин сверхдлинных густых рыжих бород (у них бороды были, но черные и длиной всего сантиметров десять), а также больших двуручных секир, но по росту и телосложению они никем другим оказаться не могли. Если уж в этом мире существуют эльфы, решил я, то и гномы должны быть обязательно - закон фэнтези. Да и девушка явно походила на сородичей - крепко сбитая, маленького роста. Короче, гномка! И обращалась она ко мне на своем языке, а я ведь гномий не изучал, потому и не понял.

Пока она была без сознания, я решил провернуть тот фокус, что стал роковым в моей биографии - попытаться выкачать из неё информацию. Но не всю! Упаси меня демоны от такого сюрприза, чтобы потом в моей голове обосновалась воинственно настроенная баба! Только знания о языке. Тем более, что практика мне нужна совершенно точно, о чем я никогда не переставал себе напоминать. Быстро я наклонился к ней, приподнял пальцами её веки и вгляделся в зрачки. Теперь мне не потребовалось проводить подчинение, я сразу нырнул в глубины её разума, для удобства опять представив себе цветочную поляну. Её поляна разительно отличалась от моей - на ней росли какие-то мхи, лишайники, грибы. Да и не поляна это была, а светлая пещерка, целиком заросшая разными растениями. Теперь попробуем угадать, какое из них может быть знаниями речи. Я походил по ней, мысленно стараясь воспроизвести тот набор звуков, которым меня приласкала гномка. Так я бродил по пещере, бубня себе под нос:

- Мену туга трог, шитагар дох... Мену туга трог, шитагар дох...

Покружив еще немного, я понял, что это бесполезно и в последний раз со злостью произнес эту тарабарщину:

- Пошел ты, безбородый урод!

Вот это номер! Я огляделся, а затем методом "горячо-холодно" определил растение, которое являлось её знаниями языка. Это был большой белесый гриб, с немного светящийся зеленоватым светом шляпкой. Теперь переходим собственно к самой процедуре обучения меня гномьему. Я представил, что этот гриб пускает под землей длинный отросток в сторону, а затем из него вырастает точно такой же гриб, идеальная копия соседа. Этот процесс я щедро сдобрил своей энергии. Новый гриб появился моментально, словно выпрыгнул из земли, наливаясь соком и превращаясь в абсолютную копию первого. Его я осторожно мысленно подцепил вместе с корешками и покинул пещеру гномки, вместо этого переместившись на поляну к себе, где посадил этот гриб в землю рядом с фиолетовой кукурузой и желтой фиалкой. Гриб прочно впился корнями в землю и крепко обосновался на моей поляне. Теперь все!

Я вынырнул из глаз гномки и помотал головой. После такого погружения у меня немного кружилась голова. Подхватив девушку на руки, я аккуратно положил ее в карету на лавочку, кинув рядом с ней арбалет со стрелой, мельком подумав, что это не стрела, а болт. Кажется, так называют боеприпасы арбалетчики. Хотя мне, знающему, что такое болт, называть так короткую стрелу было немного дико. После этого я оглядел место побоища, отметив большие темные пятна крови на дороге, но уничтожать все следы было лень и я забрался на козлы (или не козлы, я же не знал никогда, как правильно называется та лавка, где сидит возница), предварительно подняв кнут кучера.

- Так, - посмотрел я на лошадей. - Теперь будем искать, где у вас педаль газа.

Я взмахнул кнутом, но тот, вместо того, чтобы звонко щелкнуть, больно ударил меня по боку. Помянув демонов незлым тихим словом, я выкинул этот бесполезный инструмент и поднял поводья, лежавшие на спине одной из лошадей. Взяв их в руки, я хотел было хлестнуть ими четвероногих по спинам, но лишь помянул демонов еще раз, причем на этот раз похлеще. Бросив поводья, я пошел оттаскивать дерево, лежащее на дороге. Напрягая все свои силы, я сумел приподнять его ствол, явно заранее подрубленный топором, и немного отвернуть в сторону, только чтобы освободить проезд. На большее все равно меня не хватило бы, я и так чувствовал, что мой пупок явно начинает развязываться. Утерев со лба липкий трудовой пот, я вновь залез на карету, потом спустился и поднял вожжи, после чего залез еще раз и, прокричав "Пошли, залетные", хлестнул лошадей вожжами.

Старт прошел отлично, меня прижало к карете, а лошади резво поскакали по дороге. Первое время я пытался рулить, натягивая то одну, то другую вожжу, но поняв, что транспорт хорошо слушается, прекратил эксперименты. После первого рывка лошади немного притормозили и пошли экономной рысью, давая мне возможность трястись поменьше. Как я заметил, на этой карете были рессоры, хотя и очень примитивные, которые уменьшали тряску, хотя и не сводя её к минимуму.

- Ну, конячки, до "Мерседеса" вам явно еще далеко! - сообщил животным я свой вердикт.

Но те все бежали дальше по дороге, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания.