Часть вторая, продолжение.

Талин. ВОЛШЕБНЫЙ ГОРОД (продолжение)Талин стояла на площади перед огромным собором. Уродливые химеры и демоны на крыше скалили пасти, в ливень служившие для стока воды. Многоголосая толпа необычно одетых и очень странно причесанных людей обтекала Талин, толкала ее и, наконец,  увлекла за собой.– Мама, смотри, невеста! – услышала Талин и, обернулась. На нее восхищенно глазела девочка лет десяти в коротких штанах, разноцветной майке и кепке, надетой задом наперед. Сестра приготовила для  Талин роскошное платье, такого у нее никогда не было и она с первого взгляда влюбилась в него,  но здесь так не одевались! Бальные туфли прекрасно сидели на ногах, однако по булыжной мостовой идти было неудобно. Великолепно уложенные волосы, наверное, смотрелись странно и вызывающе. Не знала всего этого темная Талин, или не удержалась от последней насмешки, но светлая Талин почувствовала себя неуютно. Не стоило так легкомысленно доверяться заботам коварной сестры. Она прикинула на вес мешочек с незнакомыми монетами и решила как можно быстрее купить себе что-нибудь более подходящее и менее заметное. Толпа вынесла ее на открытую площадку перед рекой, и взору Талин открылся вид на невыносимо прекрасный город. Такие иногда являются в снах, но, конечно, не существуют на самом деле. Сердце Талин забилось от счастья. Неужели она сможет перейти реку по этому мосту с многочисленными статуями? Неужели вот эта башня не растает в воздухе перед ней? И вот те домики с красными черепичными крышами не уйдут под землю? Талин ступила на мост. На нее по-прежнему обращали внимание, а некоторые наводили на нее плоские черные коробочки. Молодой человек с одной из таких штучек догнал ее и заговорил. Кажется, просил ее назвать какие-то цифры и уговаривал записать свои. Талин пожала плечами, улыбнулась и пошла дальше. Нужная  лавка нашлась почти сразу. Талин уже знала, что именно следует купить, чтобы не выглядеть чужой в незнакомом городе.  Быстро выбрала  штаны из синей плотной ткани, рубашку с короткими рукавами и закрытые туфли с очень понравившимися ей застежками–липучками. Глаза продавца, перед которым она высыпала кучу монеток, буквально полезли на лоб, однако он быстро справился с собой и отсчитал нужную сумму. Талин покачала головой: она заметила, что цветные бумажные прямоугольнички ценятся здесь гораздо дороже монет. Наполовину опустевший кошелек наводил на грустные мысли. Зато обновки оказались  настолько удобными,  что она просто недоумевала, как могла обходиться без них раньше. Торговец потащил ее к другому прилавку. Там лежали большие кошельки, которые он почему-то называл сумками. Недоверчиво осмотрев их, Талин повернулась было к настоящим сумкам, подняла одну…  Однако,  заметив недоумение в глазах продавца, выбрала поменьше, с удобными лямками через плечо. Сложив в нее платье, туфли, кошелек с оставшимися деньгами и странно шуршащий пакет из-под штанов, Талин вышла на улицу. Седоволосый человек в старинном камзоле и берете с совиным пером, подошел к ней и бесцеремонно потянулся к ее волосам, явно намереваясь отрезать прядь большими железными ножницами. Ну, это уж слишком. Ее прическа, может быть, и выглядит несколько вызывающе, но не до такой же степени. – Что тебе нужно? – резко отстранившись, спросила она.– Ты видишь меня? – изумленно пробормотал старик и растаял в воздухе. – Ты его видела! – воскликнул мужчина на другой стороне улице.– Конечно, видела. А что, не должна была?– Нет, – сказал незнакомец, переходя улицу, – Сумасшедшего алхимика обычный человек, конечно, может увидеть несколько раз в году, но не сегодня.– А что он хотел от меня?– Уже больше 400 лет он пытается делать золото из волос юных блондинок. – Это возможно? – А ты как думаешь? Мужчина внимательно посмотрел на нее. – А говорили, что скрытая принцесса не владеет магией. Кажется, мы в Береноре не все знаем об этом городе. – Беренор? Так ты, значит, от моей сестры явился? Или ты из недоверчивых? Головы которых она коллекционирует и собиралась мне показать? – Я не занимаюсь политикой. К тому же в этом Городе ты в относительной безопасности. Он не любит самоуправства и насильно отсюда тебя в Беренор не заберут. Но, ты права. Тебе надо быть осторожной даже здесь, где мы не имеем полной силы.– Ты сказал, не любит самоуправства Город? Или…– Да, Город. Именно Город.Они вышли на площадь перед башней с часами. Взглянув на куранты, Талин поежилась, почувствовав, словно какое-то прикосновение и тревогу. – Они же… Девушка схватила спутника за рукав.– Правда? Мужчина уважительно посмотрел на нее. – Местные маги создали эти часы 603 года назад, чтобы они, привлекая к себе людей со всего мира, забирали у тех часть жизненной энергии и передавали ее своей стране. Через 200 лет часы остановились, и армия страны потерпела страшное поражение. Мастера чинили часы 27 дней. За это время враги вошли в город и повесили на мосту – да-да, том самом, по которому  ты проходила, двадцать семь лучших людей города. А десять лет назад, в августе, часы остановились вновь, и реки вышли из берегов. Почти вся страна ушла под воду. А в местном зоопарке утонули даже бегемот и слон.Талин поежилась.– Ну, ладно, если по-другому никак нельзя... Я не хочу, чтобы что-нибудь еще случилось с этим городом. Они миновали площадь и шли по другой улице. – Как я сейчас выгляжу? – спросила Талин. – Нормально, – ответил маг, – Студентка на каникулах. Здесь много таких. Группа смеющихся молодых людей с маленькими рюкзаками через плечо и разноцветными банками в руках прошла мимо них. Один из юношей сунул  Талин гвоздику. – Поразительно, – прокомментировал это происшествие гость из Беренора, – Ты понравилась Городу. Он принял тебя. А это уже серьезно. Может быть, ты пришла сюда не случайно? Еще один такой знак и ты можешь здесь вообще ничего не бояться. – Даже моей сестры?– Никого. Это особенный Город. Он пускает нас к себе, но никто и никогда не посмеет пойти против его воли. Потому что Город заберет себе всю его магию. К ним подошла пожилая пара. Женщина держала в руках карту, а мужчина, обращаясь к Талин, повторял одну и ту же фразу с разными интонациями.«Он говорит на разных языках», – догадалась Талин, – Но они все мне понятны». – Ответь ему, быстро, не задумываясь, – толкнул ее в плечо маг. Талин ответила, мужчина покачал головой и развел руками, и тогда она повторила сказанное на понятном ему языке: «Ратуша с курантами вон за тем домом направо». – Я все думал, откуда бы ты могла приехать в Город, если бы жила в этом Мире – из России, Германии или Швеции? – задумчиво сказал маг, – А ты, оказывается, норвежка. – Это хорошо или плохо? – Скажем так – вполне удобно. Этот мир стар и болен, молодые, полные сил варвары уже вошли в него, и скоро одна цивилизация сменит другую. Но ты же не собираешься жить здесь 100 лет? А почему норвежка… Когда-то люди этой страны побеждали, сражаясь один против десяти. Великий русский ученый с именем Лев (странное имя для человека, не правда ли?) назвал это свойство пассионарностью. Сейчас носителями пассионарности являются другие народы, но ты ответила на древний зов именно норманнской крови. Они сели за столик небольшого кафе. – Ты не знаешь, как мне  заработать вот такие деньги? – Будь ты обычной девушкой, я бы посоветовал подойти к хозяину этого кафе.– Всю жизнь мечтала мыть посуду на кухне, – усмехнулась Талин. – Но скрытой принцессе, которую принял и признал Город за белым зеркалом беспокоиться не о чем.  Этот Цветок в твоих руках: он не завянет и не потеряется, останется с тобой навсегда. Не думай о нем, можешь даже оставить здесь, на столике: ты снова найдешь его, стоит только пожелать. В этом Городе тебе не нужны деньги и документы. И еще в одном – в Толедо. Но он очень далеко и неизвестно, как примет тебя. Разные холмы и рощи, пещеры, менгиры и мегалиты тебя, наверное, не интересуют. – Подожди, но я же, получается, буду обманывать и обкрадывать этих ни в чем не повинных честных людей.– А чем еще, по-твоему, занимаются короли и принцы в свободное от угнетения подданных время? – искренне удивился маг, – Хорошо еще, если они этим и ограничиваются, управлять государством не лезут. Если перефразировать классика здешнего мира, можно сказать: Ты принцесса по крови, а не «тварь дрожащая», и, значит, «право имеешь».– Еще немного поговорю с тобой и стану ре-с-пу-бли-кан-кой, – с трудом выговорила она какое-то незнакомое, но явно подходящее слово. Маг рассмеялся.– Интересно, а моя сестра, она у вас как, угнетает, или управляет? – Она сравнительно безобидная. Занята дворцовыми интригами и работать никому сильно не мешает. Лицо мага вдруг стало серьезным.– Посмотри на этих девушек, Талин. Они вчера приехали из Ванкувера – это далеко, за океаном. Темненькая, Катрин, изучает философию, посветлее, Дженни – медицину. В Европе они в первый раз, и о Норвегии ничего не знают, кроме того, что это где-то на море и на севере и столица Осло. Но ты у нас… Откуда… Например, из Ставангера, и можешь рассказывать все, что угодно. А тебе достаточно знать три слова: Канада, хоккей, Олимпиада. Большего никто не потребует. Они остановились в хостеле на Вышеграде. Хостел – это такая очень дешевая  гостиница. Они пригласят тебя к себе. Погуляй с ними по городу, осмотрись. Может быть, появятся мысли и планы. Я уверен, что в этом Городе ты не пропадешь. Прощай, скрытая принцесса. Я больше ничем не могу и не имею права помочь тебе.Кэллоин. МИР БЕЗ МАГИИ (продолжение)Кэллоин стоял на верхней площадке лестницы белокаменного кафедрального собора Панаджи и с высоты холма, на котором был возведен этот храм, задумчиво смотрел на раскинувшийся перед ним город. Магии в этом Мире не было. Все  было обманкой. Он, разумеется, высоко оценил достижения этой, крайне необычной, техногенной цивилизации и, будь у него  время, обязательно посвятил бы часть жизни ее изучению. Конечно, для того, чтобы пользоваться изделиями местных умельцев много ума не требуется, и ребенок справится, но было бы очень интересно посмотреть чертежи и схемы. Однако времени не было. Анджуна разочаровала  его, и нужно было продолжать поиски. И тут Кэллоин сообразил, как заработать деньги, не продавая камни. Желающих «сфоткаться», с ним было огромное количество, и все они были  из далекой северной страны, в которой жила Маша. Его принимали за постаревшего хиппи: наверное, там, в России, их  не было -   по-крайней мере, таких, как Кэллоин.   Вначале он просил 50 рупий, потом – 100, и очень скоро у него набралось почти две тысячи. Но становиться здешней достопримечательностью маг не собирался. Пообедав за столиком у одной из хижин, он решил посетить здешние храмы  – ведь должны же и тут быть   сакральные места. На более удобной закрытой белой колеснице он переехал мост через большую мутную реку и оказался в старом городе, где увидел памятник нищему старику, который красовался на всех купюрах этой страны и, неподалеку, два храма – белый и коричнево-красный. Статуя бога на алтаре второго храма казалась крошечной на фоне стоящей сзади скульптуры страшного человека – много веков назад он создал  могущественную организацию, которая и в наши дни пытается незримо управлять миром. Ее действия иногда безнравственны, часто циничны и всегда чрезвычайно эффективны, но к магии не имеют никакого отношения. В серебряной раке, помещенной в мраморный саркофаг, покоились мощи   другого великого иезуита – Франциска Ксавье,  святого покровителя Гоа, признанного самым эффективным миссионером в истории Католической Церкви. Но Кэллоин не чувствовал в этих людях ни святости, ни Силы. Печальный бог с атрибутами перенесенных им страданий с сочувствием смотрел на мага, предлагая оставить неугодное ему колдовство и ступить на путь аскезы и самоотречения. Ночи были теплыми, и Кэллоин переночевал на улице. Здесь это никого не удивило. Денег на еду почти не осталось, но Кэллоин привык по несколько дней обходиться без пищи. Утром он выпил стакан молочно-белого сока  (многие удивились бы, узнав, что его только что приготовили из ананаса), и переехал в поселок с труднопроизносимым названием. Здесь он увидел огромный храм, построенный в честь многорукого бога,  гигантская статуя которого возвышалась над морем. Потом посетил деревню Гокарна в маленьком храме которой хранилась небольшая древняя статуя бога с головой слона. Здесь что-то шевельнулось в душе Кэллоина. Но эта была другая, чуждая ему магия, пользоваться которой он еще не умел. Теперь он перебрался в Панаджи, где его внимание сразу привлекла статуя человека, склонившегося над лежащей перед ним молодой женщиной. Он владел некоторыми приемами самой примитивной магии, и девушка была в его власти. – Аббат Фариа, он давно умер – в тюрьме, во Франции, – сказал магу проходивший мимо бородач в тюрбане и с кинжалом на поясе. Кэллоин поднялся на высокий холм и зашел в храм Ханумана, бога–обезьяны. Там положил бутон лотоса на алтарь, и попробовал собрать жалкие крупицы тлеющей в самой глубине сознания магии. Не получилось, и он, горестно покачав головой, признал очередное свое поражение. Но тут на его четках ожил кусочек бирюзы, заряженный на удачу. Пользоваться камнем во всю его силу было еще нельзя, но обрадованный маг позволил себе небольшую порцию креветок и чашечку чай. Когда он вышел к набережной, ветер принес к его ногам купюру в 500 рупий, и это было очень кстати: на самом крупном из остававшихся у него бумажных листков красовалась цифра 20. Придя в храм печального бога, он просто так, не надеясь на помощь,  купил и зажег для него свечку, и теперь ожили камень целителей хризопраз и флюорит. У мага появилась надежда, что он все-таки сможет привыкнуть к этому Миру и постепенно восстановить силы. Ему казалось, что теперь есть смысл еще раз навестить слоноголового бога мудрости. А еще Кэллоин слышал зов бога, которого уже видел здесь, но не смог понять. Он ждал его у подножия какой-то горы – в рогатом шлеме, с трезубцем в руках. Шива, Разрушитель, чья сила превыше всего. И рядом с ним – восседающая на льве черная женщина с алыми, как кровь губами, с ожерельем из 50 черепов на груди. Она выпивает жизнь, от взгляда на нее помрачается разум. Ее лицо – пламя Шивы, ее руки – мощь Вишну, ее пояс – сила Индры. В четырех руках она держит меч, ножницы, отсеченную голову и лотос. Голова черной богини упирается в небо, никто во Вселенной не может укротить ее до тех пор, пока она не упьется кровью врагов. Излучающая ярость, Кали. Шива – это огонь, но Кали – жар его. Дающая освобождение от иллюзии этого и других Миров, Пожирательница времени, Устранительница всех несчастий, Уничтожающая зло, Дурга. Божественная мать, стоящая позади проявленных Миров. Кэллоину показалось, что печальный бог грустно улыбнулся и отстранился от него. Но подарка не отобрал. «Мне нужна сила, я должен спасти людей, которые доверяли мне», – попытался извиниться маг. И теперь он стоял на ступенях лестницы, ведущей в католический храм, и, сжимая в руке флюорит, пытался найти следы потерянных друзей. Судьбы Талин и Вериэна пока не внушали ему тревоги, аура Эвина была окрашена кровью, но сложнее всего было с Алевом: рыцарь был жив, но его не было, и маг никак не мог понять, что это может означать. Алев. ЗОВ СУРОВОЙ СТРАНЫ (продолжение)Не убивай, – дрожащим голосом повторил лежащий на земле мальчишка. – Да ты еще молодой совсем, – присмотрелся получше Алев, – Как же ты к разбойникам угодил? Делать больше ничего не умеешь? – Я в университете учился, в Махачкале. – Вот как? А почему ушел? За обучение заплатить было нечем?Мальчишка отвернулся.– Изучал что?– Медицину.̀Алев изумился. – Лекари – уважаемые люди и денег у них гораздо больше, чем у уличных громил и лесных разбойников. Что-то ты темнишь, парень.– У нас не так. Да к каким же дикарям его занесло! Лекарей не ценят, гостям ночью руки вяжут. Может быть, у них еще и учителя голодными сидят? А детей они здесь случайно не едят?Алев встал, сделал несколько шагов, вернулся обратно. – Ну а меня вы  почему схватили? Ты же горец. Как можно гостя рабом делать? Если бы в бою взяли, я бы понял.– Это все Омар. Он не здешний. Не горец. Саудит. Араб из пустыни. Мальчишка сплюнул.– Мы его не любили.– И с каких это пор люди гор стали подчиняться людям пустыни?– Он деньги платил. Мало. Жадный. Шейхи много присылают, но он все себе забирал. Парень уже отдышался и теперь незаметно отползал в сторону. Внезапно он вскочил и бросился бежать. Алев вскинул автомат, и палец уверенно лег на спусковой крючок. «Калашников» плюнул огнем, и мальчишка покатился под откос.«Вот, значит, как это бывает», – подумал Алев, – Жалко пацана, надо было его так догнать. Чего он побежал?» В небе послышался какой-то гул. Алев вышел на пригорок и осмотрелся. Из-за вершины показался… Вертолет? Да, вертолет. Видавшая виды боевая вертушка. Машина приближалась. Алев почему-то не испытывал ни страха, ни волнения. Вертушка опустилась совсем низко.– А ну бросай автомат, мать твою! – заорали оттуда, – Бросай, чурка долбанный.– Сам ты чурка, – ответил Алев, но автомат аккуратно положил рядом.Из вертолета с автоматами наперевес посыпались бойцы в пятнистой форме, за ними на землю спрыгнул командир. – Леха, живой! Мы же тебя месяц как похоронили, искать перестали! – бросился он к нему, – Вот жена твоя обрадуется. Она аж почернела вся.– Володька! – капитан российской армии Алексей Виленкин обнял старлея Владимира Старова, с которым учился на одном курсе в Рязанском десантном училище.– Ты стрелял?– Я.– Что случилось-то? – Да так, разборки небольшие с несознательными товарищами. – Покажь! Не фига себе! Ты что, Омара замочил?– Ага. И еще одного, там, внизу валяется. – Ну, ты, блин, крутой. Слушай, а где пропадал все это время? – Не помню ничего. Контузило, наверное. Знаешь, какие-то видения. Маги, рыцари…– Ну, ничего, тебе теперь отпуск и путевка в санаторий полагаются, подлечишься и снова к нам. Звездочку обмывать. Чего стоим, орлы? Грузим падаль на вертолет, а сами – в засаду. Поближе с Омаркиными ребятами познакомимся. Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (продолжение)Вечером Ярослав и Эймунд выехали осмотреть поле великой битвы. Потери с обеих сторон были ужасающими. Ярослав с тоской думал о том, что ему опять придется унижаться перед старшинами новгородцев, выпрашивая ратников и серебро с мехами для оплаты новых варяжских отрядов. Эймунд хмурился, прикидывая и подсчитывая доли добычи своих воинов, не забывая включать в их число и погибших. Выходило совсем не так много, как он рассчитывал. Возвращаться домой с малой добычей не хотелось. «Надо уговорить Ярицлейва сразу же идти на Кенугард», – подумал он, – Там добра на всех хватит». – Битва закончена, но война только начинается, – снова обратился он к Ярославу, – Твой брат соберет своих воинов и еще раз придет сюда. Пока вы оба живы, не будет конца раздорам.Русский конунг ничего не отвечал, и его молчание сильно раздражало норманна. Внезапно Ярослав остановился. У подножия холма, на котором  недавно стоял киевский князь, втоптанное копытами в грязь, лежало черное знамя – один из старых стягов князя Владимира. Около сотни киевлян были изрублены здесь варягами. Эймунд поморщился.«Я говорю правильные и умные слова, а Ярицлейв  не слушает. Что он хочет найти здесь, среди мертвых»? Лицо князя потемнело. Он сошел с коня и стал осматривать убитых. Ярослав знал почти всех и помнил имена некоторых из них. «Варяг говорит дело, войну надо окончить и побыстрей», – подумал он и с ужасом представил осаду Киева, резню на улицах города и ненавидящие взгляды оставшихся в живых горожан. Или – торжествующие толпы киевлян на улицах Новгорода, трупы, плывущие по Волхову в Ладожское озеро, и надменное лицо брата, к ногам которого его бросят – если не удастся бежать в Швецию... – Это воины, Ярицлейв, – неодобрительно глядя на него, сказал Эймунд, – И мое тело, быть может, завтра будет вот так же лежать на этой земле. Только тело, но не дух, который с радостью уйдет в Вальхаллу. Конунг, к его удивлению,  вдруг опустился на колени перед лежащими рядом воинами. Один из них, молодой светловолосый норманн в окровавленной рубахе и с разбитым лицом казался мертвым, но слабо застонал, когда Ярослав грубо оттолкнул его от русоволосого киевлянина, между колец кольчуги которого торчал обломок древка секиры. Было совершенно непонятно, каким образом он прошел сквозь нее, и с какой нечеловеческой силой был нанесен этот удар, пробивший закаленное железо. Киевский витязь тяжело дышал, и при каждом вдохе розовая пена выступала из раны. – Вышата, – простонал Ярицлейв, – Вышата…– Бьяртмар может попробовать вылечить его, – оторвался от своих размышлений Эймунд, – но возьмет много серебра.Ярослав, молча, кивнул головой. Через час они вернулись в шатер Ярослава. Предстояло продолжение тяжелого разговора. Асмунд же в это время с тревогой смотрел на тяжело дышащего Эвина. Бьяртмар только что напоил раненного отваром из трав и грибов, и жар, похоже, спал, ушло беспокойство и возбуждение. Совсем недавно он кричал и звал незнакомых людей, и эти странные имена больше всего обеспокоили Бьяртмара. – Эйнхерии Вальхаллы зовут твоего племянника, – сурово сказал он, – Валькирии выбирают для Одина самых лучших из нас. Что ж поделать? Мудрый человек просит у богов не долгой, но славной жизни, и боится не смерти, а увечья или болезни, из-за которых он станет в тягость родичам.– Значит, Эвин умрет?– Если мы постоим здесь, хотя бы неделю, может, и выживет. Двинемся дальше – наверное, погибнет. – А нам ведь сейчас лучше продолжать наступление…– Эймунд и Ярицлейв до сих пор спорят об этом. Ты не хочешь пойти в шатер конунга и сказать там свое слово? – Общее дело выше и важнее моего горя, Бьяртмар. Наша армия должна наступать. Промедление приведет к еще большим потерям. А, может быть, и к поражению. Ты помнишь, что говорится в «Речах Высокого», в «Эдде»?– Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но знаю одно, что вечно бессмертно: умершего слава. – Сделай, что можно, Бьяртмар. И будь, что будет. – Нельзя больше колебаться, Ярицлейв, – Эймунд уже два часа не выходил из шатра конунга, – Стоя на месте, мы упускаем победу.– Киев больше и мощнее Новгорода. Его силы и богатство неистощимы. Если мы потерпим поражение, у меня останется только один путь – с тобой, за море. – Побеждает не тот, у кого много денег и войска. Не больно то помогают они трусливым. Ты ведь знаешь и видел Асмунда? Это он вчера со своими людьми опрокинул строй воинов Кенугарда. А десять лет назад Асмунд со своей дружиной – а было в ней всего четыреста человек – сжёг три города и двадцать деревень в стране франков. Его драккары были так нагружены добычей, что едва добрались до берегов Норвегии. Там с выгодой продал он добычу и с великой славой вернулся домой, в Швецию. Мой побратим Рунольв, которого сейчас нет с нами, имея всего девять кораблей, не побоялся вступить в битву с флотом всей Северной Ирландии. Два дня сражался он у Гебридских островов и привёл домой три корабля противника, а ещё два из-за недостатка людей  пришлось утопить. Ты не веришь мне? Давай спросим совета у моего скальда – Торгнира. Странная история случилась с ним в Исландии. Послушай, конунг. По соседству с его семьёй восемь лет назад поселился бывший викинг Гуннар со своей женой, колдуньей Унн. Она умела заговаривать раны, предсказывала будущее. Говорили, что люди, не ладившие с ней, пропадают бесследно. Торгнир и Гуннар часто спорили из-за леса на границе их владений. Однажды Торгнир схватился с соседом и ударом шеста разбил ему голову, а на следующий день под его конём разверзлась земля. Торгнир едва успел соскочить и прыгнуть на край пропасти, а коня засыпало камнями. Торгнир собрал в своем доме мудрых людей всей округи, целый день сидели они за столом, и, в конце концов, единодушно решили, что дело не обошлось без ведьмы – жены Гуннара. На следующий день во главе десятка человек Торгнир отправился на соседскую усадьбу потребовать возмещения ущерба. Когда они вошли в ущелье, ведущее к дому Гуннара, из земли вырвался и окутал их столб белого сладковатого дыма. Странное веселье охватило всех. С криками вошли они на усадьбу колдуньи, но не нашли там никого. Походив вокруг дома, наиболее разумные ушли прочь, два человека уснули на траве, а оставшийся в одиночестве Торгнир вдруг увидел, как  с копьями наперевес   приближаются больше десятка чёрных воинов, а впереди всех – огромная белая собака. В ярости Торгнир поднял и бросил в надвигавшихся врагов большой камень. и увидел, как вместо пса на землю упала жена Гуннара, а вооружённые люди превратились в стадо коров. У Торгнира не было денег на выплату виры, и Тинг острова объявил его вне закона, осудил на изгнание. С тех пор часть силы колдуньи перешла на него, и в своих стихах он прозревает будущее. Ты хочешь говорить с ним? Эймунд встал и откинул полог шатра.– Эй, вы, приведите сюда Торгнира! – крикнул он в темноту. – Он не знает о нашем разговоре, Ярицлейв. И тебе  хорошо известно, что скальд не может лгать в минуты, когда его охватывает священное вдохновение, ниспосланное Одином. Выслушай его и прими правильное решение. А вот и Торгнир. Проходи, друг. Скажи, что ты видишь впереди нас? Какова судьба конунгов – братьев Ярицлейва?Лицо скальда стало отрешённым и злым. Закрыв глаза, он молчал несколько минут, потом из его губ вылетели отрывистые слова висы:– Соткана ткань, большая как туча, Чтоб возвестить конунгам гибель. Будут землёю люди владеть, Жившие раньше на мысах далёких. Соткана ткань. Берег в крови. Страшно теперь оглянуться. Смотри:По небу мчатся багровые тучи –Конунгов кровь окрасила воздух. – Все верно, – сказал Эймунд, – Боги Асгарда с нами, Ярицлейв. Мы не должны идти против их воли.