Глава 33

В тени ночного города небо сияло как никогда прежде, словно на натянутом полотне мерцали ложные звёзды, предвещая то, о чём никто кроме них и не смел догадываться. Хранимая ими тайна манила Софи, и она всеми фибрами души ощущала ту тяжесть, что они на неё возложили. Этот груз был ей больше непосилен.

— Почему ты медлишь? — задал вопрос в пустоту Деми, но Софи его поймала, потому что хотела ответить.

— Я всё упустила. Недавно я совершила ошибку, от которой никогда не отмоюсь.

— Что ты имеешь в виду? — он присел рядом с девушкой, что на потерявшей тепло траве не отрывала глаз от чёрного неба.

— Мне кажется, что это я убила Тома. Джеймса и Мег. Лили с Марком тоже. — Одна невидимая точка приковывала её взгляд, но Софи всё же смогла отвернуться. — А ведь я и правда убила человека. Даже несколько. И, думаю, они не последние.

— И я убил. — Сказал парень тихо, боясь нарушить священную тишину между её глубокими вдохами.

— А что, если они были для кого-то Томом? Или та женщина была чьей-то Мег. — Она посмотрела на друга, что не решался вставить и слово. — А ведь я почти убила тебя. На моих глазах ты чуть не умер ни одну сотню раз. И ты продолжаешь умирать на моих руках в нескончаемых снах, что я вижу не первый месяц. Я каждый день теряю тебя, но никогда не обретаю вновь. Словно птица ты продолжаешь улетать от меня, и каждый раз я всё дальше. — Незнакомка вдруг усмехнулась, вытирая слёзы. — Забавно, что я совсем позабыла, как выглядят птицы. Может, я одна из них, просто не помню. Деми, как думаешь, я смогу взлететь с той крыши, если окажусь на ней вместо тебя?

— Я не понимаю. — В темноте он заметил несколько новых синяков на лице девушки, что оказалась чужой. — Что с тобой случилось?

— Оливер многое мне рассказал. Кажется, сюда меня затащила чужая воля. И это ужасно удручает.

— Скажи, в чём дело. — Парень схватил своего призрака за руку, когда тот начал уходить. — Я помогу.

— Мне уже не помочь. — Она помедлила, прежде чем одёрнуть ладонь, что была не по настоящему горячей. — И ей ты уже не поможешь. Просто дай нам возможность побыть с тобой ещё немного. Пока болезнь не проступила.

— Это на тебя не похоже. — Деми подошёл ближе, но призрак лишь отдалился. — Что мне сделать, чтобы ты осталась? Если это лишь сон, то ответь, пока мы не пропали. — Он потянулся к ней, но она только отпрянула.

— Между нами многое ещё не успело случиться. И оно не случится, если ты сейчас не уйдёшь.

— Я не уйду без тебя. Софи, останься.

— Недавно случилось ещё кое-что. Оливер сказал, что ты не можешь забыть меня. — Не пропускающий свет луны призрак переступил черту, когда ему нужно было повысить голос. Но он этого не сделал, потому лишь едва слышный шелест доносился до слуха Деми. — Она давно умерла. Отпусти её и зарой душу, что ты по частям хранишь в своём доме. Ты мучил себя долгих пятнадцать лет.

— Как ты узнала? — прошептал он, вновь обретая память. В глазах помутнело, и вот мама вновь стояла перед ним, пока парень ловил каждое движение её губ.

— Можешь думать, что это сон. Я обязательно тебе поверю.

— Я так любил тебя.

— Ты любишь меня до сих пор. Деми, это пора прекратить.

— Ты знаешь моё настоящее имя. Скажи его. — Он сел, потому что ноги неумолимо тянуло к земле. — Только ты меня так звала. Но ты давно мне не снилась, я и успел забыть, как в его форме звучит твой голос.

— Иди к ней, и она назовёт тебя. — Призрак улыбнулся чему-то своему, уплывая за дерево и неслышно произнеся. — Я знала, что меня ты не видишь.

И дух исчез, пропал в тумане, что набежал с лесной реки и унёс ложные надежды. И его имя испарилось, когда парень всё же осмелился встать и вернуться к костру, что ожидал лишь его. Сердце в гонке стучало, сбегая от ночного кошмара, который застиг его на улесье тихого места, что с собой уносило каждое слово. Никто, кроме него самого, не слышал тех, кто бродил по этому лесу.

— Что стряслось? — спросила настоящая Софи, следящая за гамаком Оливера.

— Кажется, я видел сон. В нём ты говорила о том, как жалеешь о каждом убитом.

— Ты, как всегда, прав. — Усмехнулась она, нервно отводя взгляд. — Я и правда жалею. Особенно о том, что убила лучшего друга в одной из ночей, когда потеряла всякую надежду снова встретить тебя.

— И я всё ещё мёртв?

— Не думаю, что теперь это имеет значение. Убив в первый раз, я стерла ту грань, что делала живой меня саму. Я предала жизнь, и так она мне отплатила.

— У тебя не было выбора. Ни у кого из нас его нет.

— Я выбрала тебя, а не того Безумного в лесу. Что самое ужасное, я выбрала свою, а не его жизнь. — Софи подошла к затухающему костру, что этой теплой ночью был совсем ни к чему. — Я и представить не могла, что такое возможно. Выбрать себя, настоящую живую себя, а не те амбиции, что морочили мне голову. Но меня стыдит этот выбор, потому что я уже и сама не понимаю, жива ли по-настоящему. Я больше не хочу выбирать мертвецов.

— Хочешь знать, откуда мне точно известно, что ты живёшь? Стоит мне подумать о тебе, и я понимаю, что ты никак не можешь умереть. Это просто невозможно, когда в моих глазах в тебе столько жизни. — Он улыбнулся, подсаживаясь к ней у огня. Её безотрадное лицо оказалось лучше, чем в его сне. На нём ещё горела иллюзия надежды. — И этой чёртовой жизнью ты меня заразила.

— Смотри, как бы я тебе ещё что-то не передала. — Софи усмехнулась, смотря на свои ничего не чувствующие руки. Непонятный шрам рисовал на них узоры. — Меня коснулись ещё пару раз, у меня больше нет вкуса.

— Дак вот почему ты не влюблена в меня. — Парень схватился за голову, в очередной раз запутавшись в тёмных кудрях. Каждый раз выкарабкиваться из них было для него мукой. — Не волнуйся, мы мигом это исправим, и тогда я свожу тебя в самый дорогой ресторан Центр Башни. Слышал, салат с креветками из второго меню у них особенно хорош.

— Да к чему мне этот салат? — она улыбнулась ещё одной его нелепости, которая ей так нравилась. — Я не отличу даже лучшее мясо от той фасоли, что ты не доел вчера.

— Ну, значит, и там ты заберёшь мою порцию. — Деми лукаво ухмыльнулся. Софи и не догадывалась о том, что делал он это специально, а не из нарочитой вредности. — Не волнуйся, мы найдём тебе врачей не хуже Беннетов.

— Тех самых, что создали вакцину? Это ты уже загнул. В наше время гении не часто рождаются. — Девушка закатила глаза, не замечая того, как в миг помрачнело его лицо. — Не знаю, живы ли они сейчас, но я точно уверена, что и с этой болезнью они бы что-нибудь придумали.

— Они мертвы. — Он всмотрелся в костер, палкой мешая в нём головешки. — Из семьи Беннетов никто не выжил. И их сыновья тоже.

— Говоришь так, будто знал их лично. — И без тени иронии произнесла Софи, обращая внимание на каждый его жест. — Разве у них были дети? — она в миг почувствовала себя так, будто разгадала всемирную тайну. Его тайну. Вдруг пазл сложился, а все карты из его рукавов упали прямо к ней в руки. Её голос дрогнул, когда она наконец произнесла. — И как же их звали?

— Галли младший и Питер старший. — Сказал с трудом парень и тут же напрягся, когда наконец понял причину её вопроса. — Ох, Софи, нет.

— Ты — Питер? — разбила она тишину своим слабым шёпотом, но Деми ничего не ответил, и лишь потрескивание костра дёргало струну между ними. — Ты никогда не любил говорить о прошлом, не называл фамилии, а на своё полное имя в доме Джеймса не обратил никакого внимания. — Софи встала, в недоумении смотря в его встревоженные глаза. — Ты врал мне. Деми, ты соврал даже об имени.

— Всё не так, Софи. — Он взял её руку, умоляя остаться. — Прошу, не уходи.

— У меня этого и в мыслях нет. — Её пальцы горели в его ладони. — Но как мне тебе верить, когда ложь в имени оказалась настоящей? — она не понимала, как он смеет и дальше быть с ней, но руки не убирала. — Всё это время я звала тебя кем-то другим. Почему ты не сказал мне, Питер? — его имя комом застряло в горле, сжимая шею.

— За свою жизнь я не сказал тебе и слова лжи. Я врал тысячи раз, но не с тобой.

— Я понимаю, что ты не обязан был говорить мне, но что бы стало с того, что я знала бы твоё настоящее имя? — Софи посмотрела на его в страхе побледневшие щёки. Его молящий взгляд был ей невыносим. — Демиджон, это глупо. Известно ли мне вообще, кто ты?

— Ты снова решила, что я не доверяю тебе? — парень поднялся, понимая, что она к нему не вернётся. Он не отпускал рук, надеясь, что так удержит её на подольше. — Я не Питер, но Деми прозвали меня Беннеты. Я не их сын, но любил Гвен и Бена больше, чем собственных родителей. — Деми затаил дыхание, когда наконец решился закончить. — Ты всё узнаешь. Я расскажу тебе всё, что захочешь, лишь обещай, что я навсегда останусь тем Деми, который был рядом с тобой всё это время.

— Меня пугают твои тайны. Кажется, ты рассказал мне меньше чем то, что скрываешь.

Во рту пересохло, а дыхание спёрло. Детская злость из груди вырывалась обидой за каждое слово, которое он утаил. Она не могла знать всего, и это больно кололо сердце, что не желало снова быть обманутым. Как тогда, когда мама с папой не сказали ей того, что не планировали детей. Её никогда не хотели, и Софи не оставалось ничего другого, кроме как бежать от всех тех, кто мог умолчать о подробностях, что меняли все обстоятельства. От тех, кто отворачивался, когда она спрашивала, зачем живёт, если случайность определила её судьбу.

— Что изменится, если ты узнаешь, что с тобой была я, Софи Мур, которая всю жизнь провела в девятнадцатом Кольце?

— Ничего, — он шагнул ближе, скользнув ладонями по плечам подруги. Деми как никогда хотел обнять её. — Лишь скажу, что люблю Софи Мур, что родом из девятнадцатого Кольца.

И он принял её, пока ноги подкашивались, а пальцы немели в его руках от того, что она осмелилась рассказать свой низкий секрет. Девятнадцатое Кольцо, город пятнадцати тысяч человек и место стыда Софи, что никогда не могла смириться с тем фактом, что зарплата её родителей была лишь чуть больше прожиточного минимума. Место, где Софи никогда не видела животных, мечтала о кошке и грезила колледжем, где никто бы не знал позорной тайны её рождения под крышей дома, что любил её больше, чем она себе представляла. Софи всегда была любима. И впредь ей не нужно было себе это доказывать.

— Но почему ты любишь меня?

— Потому, что ты — Софи Мур из девятнадцатого Кольца.

— Я так и не накопила на колледж, у меня дешёвые кеды и я никогда не пробовала настоящее мясо. — На одном дыхании выпалила она то, что всегда страшилась произнести в слух. — Я не умею отдыхать, еле сдерживаюсь от крика и часто плачу. Я убивала Безумных, подвергла риску чужие жизни и не ценю свою собственную. Каждую ночь мне снятся кошмары, мне невыносимо спать, зная, что скоро ты можешь уйти, но я всё равно не могу перестать думать о себе больше, чем о тебе.

— И вместе со всем этим ты — Софи Мур, рядом с которой я становлюсь самим собой. — Деми лишь улыбнулся, когда она наконец выдохнула.

— Кто же тогда ты?

— Я, — он запнулся, боясь произнести то, что в новой реальности забылось, — Деми, без фамилии и дома, без Кольца, родителей, братьев и сестёр.

— Деми. — Взгляд перепуганных глаз отступил перед теми, что сейчас смотрели на неё. Призрак окна старого дома Джеймса и Мег наконец исчез, и она смогла сказать. — Я так скучала. — Софи прижалась к нему сильнее, чем когда-либо, а его сердце забилось быстрее, чем тогда, в огне пожара. — Наконец мы оба живы.

В ночи он держал её руку крепче прежнего. Пальцы покалывало, но парень не отнимал ладони от подруги, что лишь так смогла уснуть. Костёр давно потух, из-под струи речной воды выпустив тонкую полосу дыма. Лес замолчал, когда притихшие в нём голоса отдалились в сторону города. Банка сухого кофе сдалась ладони неизвестного скитальца, что согревалась теплом горячей кожи Софи Мур из девятнадцатого Кольца.