Обновление 01.01.19

Ноэлия

— Как ты, любимая? — вопрос императора сбивает с толку, заставляя усомниться. Почему я решила, будто он будет меня ругать? Наверняка же волновался!

— Испугалась, — улыбаюсь. Иллариандр бросает взгляд на Дарсаля, так и тянет оглянуться. Не хочу, чтобы ему досталось. Робот ведь моя ответственность, если уж на то пошло.

— Личный Страж не должен этого допускать.

— Я не понимаю, что случилось с роботом?

— Ты и не должна понимать. Это забота охраны.

— Охрана уже разобралась?

— Надеюсь, — пробирающий тон, пробирающий взгляд. Не хотела бы я быть на месте не разобравшейся охраны. — Ноэлия, — строгое, озноб по телу. — Ты почему не ушла сразу же? Ты теперь императрица, не забывай, прежде всего должна заботиться о своей безопасности!

— Но ведь мы уже вышли из тумана. Там Стражи видят любую опасность.

— На границах случаются слепые зоны. Ты должна слушаться охрану и если тебе сказали уходить — значит, нужно уходить, а не пережидать случившиеся не вовремя откаты!

— Я не бросаю друзей в беде, — поднимаю голову. Может, это и не беда, может, обычное явление, да другим словом назвать не могу.

— А он тебе уже друг?

— Да! Дарсаль закрыл меня собой от робота, — стараюсь говорить тихо, ощущаю, как чуть тянет левую руку, не показать бы. — Возможно, я бы и не стояла сейчас тут.

— Или нечто большее? — император смотрит пристально в глаза, ощущаю приливающую к щекам краску.

— Ну что вы, мой повелитель? — произношу как можно ровнее. Ты же сам назначил его моим Стражем! А теперь при всех такое говоришь... Я ведь не Алма!

— Почему подпустили к нему императрицу? — резкий взгляд на охрану, это он допрос по правилам ведет, что ли?! Или действительно только волнуется?

— Я им приказала, — отвечаю. Не хочу, чтобы ребят ругали за то, что они не утащили меня силком.

— Приказала? — поднимает бровь жених.

— Ты же настаивал, чтобы я привыкала быть императрицей, — улыбаюсь. Иллариандр чиркает взглядом по кошке — так и хочется спрятать маленькую от случайного гнева.

— Иногда неподчинение охране может стоить жизни! — император смотрит на Беара, Альбера и Клавия. — Когда пропал Симон?

— Я потерял его, когда бросился на помощь Дарсалю, — отвечает Альбер. — Думал, сзади догоняет, но он так и не появился.

— Почему вы позволили моей невесте приблизиться к откату?

Ощущаю ужас, сейчас все все узнают... И ведь наверняка уже знают, к чему эти вопросы?

— Мы думали, — отвечает Альбер, голос звучит снизу — наверное, на колено встал, — когда госпожа увидит, что не может приблизиться, оставит попытку.

— И? — император переводит взгляд, спиной чувствую, что на Дарсаля.

Легкое движение воздуха, Дарсаль делает шаг вперед, тоже опускается на колено.

— Простите, мой повелитель. Я впустил ее.

Зачем он это говорит?! Или правда впустил? Ничего не понимаю, запуталась. Только стараюсь голову повыше держать да не подставить Дарсаля перед прочими Стражами. Наверное знает же, что и зачем делает. Может, хочет, чтобы его откат легким сочли? Или это он меня так защищает?

По сердцу разливается теплая волна, хорошо, что Пуся на руках, никто не увидит, как они дрожат.

— Объясни! — требует император, даже я ежусь, а ведь тон и взгляд адресованы не мне.

— Показалось, так будет лучше. Откат уже отступал, а императрица была напугана. Она не привыкла к другим Стражам, мало с ними общалась. Готов понести наказание.

— Непременно понесешь, — сквозь зубы сообщает император.

— Это несправедливо! — вырывается у меня быстрее, чем успеваю язык прикусить. Почти ощущаю взгляд жениха — такой леденяще-острый, невольно задумаешься, каким он видится Стражам!

— Ноэлия. Не смей мне перечить. Никогда, — Иллариандр разворачивается, направляется к своему фертону. Ищу взглядом свой, слезы наплывают на глаза. Непереносимо обидно и до безумия страшно. Вокруг зеваки собрались, слуги и советники. Как в худшем из кошмаров.

Дарсаль за мной не идет, знать не хочу, в чем заключается чертово наказание. Только и надеюсь, что его у меня не отберут.

Дарсаль

Ноэлия уходит, а мы все ждем распоряжения императора. Впервые я обманул его, странные ощущения. Может, прав был повелитель, не доверяя, может, я от отца впитал способность к предательству?.. Перепроверяю омаа, оно уже полностью подконтрольно.

Ребята не знают, что у нас произошло, все равно вина на мне, коль позволил Ноэлии пробраться под пятно. Сама она едва ли понимает тонкости, не нужно было ничего ей говорить. Только откат к тому моменту не отступил, а набирал обороты. А потом внезапно ушел. И как бы там ни было... все дерьмово.

Если узнают, что сама проникла под пятно — еще сочтут неподходящей. Или опасной. Ни ей не поздоровится, ни мне за выбор. В памяти всплывает приказ отдать данные остальных претенденток. Неспроста ведь. А так...

Неправильно, наверное. Но она тоже ребят защищала. Похоже, сегодня у императрицы прибавилось желающих остаться в ее личной охране. Надеюсь, никто не сомневается в моих способностях контролировать откаты. Лишь бы не отстранили. И ментальщиков не натравили, от них не спрячешь. А наказание переживу, не впервые.

Не могу не думать о словах повелителя. Ноэлия... При мысли о ней омаа снова начинает вскипать. Но за его проявления я абсолютно уверен. Императрицу тоже не выпускал из виду ни на минуту, если бы в ауре мелькнуло что-нибудь подозрительное, я первый должен был бы доложить. Едва ли кто другой может знать больше. Да и усомнись император в невесте, действовал бы иначе. Никаких слов или предупреждений, изменникам не место у трона. Это непреложная истина. Зачем же тогда? Дать понять, что ставит ее на одну ступень с вечным изгоем, сыном предателя? И не ей, она этого не поймет, — окружающим? Заведомо предотвратить укрепление позиций будущей супруги, действия которой пришлись по нраву ребятам?

Наверное, правильно. Все во власти императора. Но девочке придется нелегко, отвоевывая себе место. А может, и отвоевывать не станет.

Лийт, наконец-то, подходит — видимо, выслушивал повелителя ментально. Не могу понять его отношение — то ли согласен с Иллариандром, то ли просто подчиняется в силу необходимости. Позволяет нам подняться. Зовет в свой фертон. И на том спасибо, и так уже сплетен на ближайшие полгода.

— Отличились, — ворчит командир внутри, садясь на единственную койку. Сразу почему-то ощущаю вину. Действительно ведь выглядит очень непрофессионально. И, возможно, я должен был давно рассказать еще о том, самом первом нападении...

Проходим, становимся у противоположной стены. Лийт скрыл разговор, остальные Стражи не слышат. Хороший все же у нас командир. Но не всесильный.

— Дарсаль, — обращается, склоняю голову в положенном кивке. — Я же знаю твою силу. И за императрицу ты не задумываясь жизнь отдашь, вижу. Почему? Что произошло?

Прикрываю глаза, сосредотачиваюсь, пытаюсь передать ментально это дикое чувство дезориентации, когда разряды проходят сквозь омаа, отдаваясь бликами в глазах, когда приходится по крупицам восстанавливать контроль, заставляя себя не паниковать от собственной нежданной беспомощности, от ужаса, что сила больше тебе не подвластна. И едва четкость восприятия возвращается, как следующий разряд достает еще глубже, вышибая дух.

Командир задумывается, слышу скребки, словно трет щетину на подбородке. Молчим.

— Никогда о таком не слышал, — изрекает, наконец. Хмурый тон выдает недюжинное волнение.

— Я тоже, мой командир. Иначе постарался бы подготовиться.

Хотя как тут подготовишься.

«Шаматри тоже никогда не появлялись за пределами Астара», — мысленно добавляет Альбер, видимо, не желая посвящать единственного зрячего среди нас.

«Все странно. Непредвиденность с Марисом. Словно женщины что-то задумали. Когда в саду пронеслась та вспышка, которую мы сочли эфирным мусором? Робот уже был?»

«Императрица его в тот день купила», — отвечаю, почему-то вспоминая открытое окно. Сказать, или лишь получу сверху ко всему? Молчу. Едва ли это теперь имеет значение.

— Посоветуюсь с эром Рамаром, — произносит командир уже вслух. — Император в ярости. И, как бы там ни было, любые неучтенные непредвиденности — наша вина.

Киваем, соглашаемся. Конечно, наша. Значит, недоглядели.

— Он потребовал наказания, и мне нечего возразить. Сдайте, пожалуйста, мечи омаа — вас ждет «строй омаа». Завтра, когда все будут здесь.

Взгляды наших измененных глаз непроизвольно скрещиваются на единственном зрячем. Для Стражей наказание скорее унизительное, чем опасное, а вот для зрячего может закончиться плохо. Но все мы оказались в одной связке. Придется прикрывать.

Стискиваю зубы. Нельзя подвергать сомнению приказы императора. Но разве привселюдного выговора было не достаточно? Мог же назначить что-то менее показательное. Правда, применять телесные наказания к Стражам практически бесполезно. После откатов-то, чем нас пронять? Командир обычно практикует дополнительные дежурства, временные отстранения, и, самое неприятное, блокирование омаа. Без него ощущаешь себя слепым, а блок снять нельзя, если не хочешь лишиться места и быть сосланным на границы. Впрочем, в дороге ослаблять Стражей неразумно. Император же предпочитает штрафы, иногда в размере чуть не месячного жалования. Я бы с удовольствием все отдал, лишь бы остаться возле императрицы. А вот захочет ли она оставлять рядом с собой запятнанного, еще вопрос.

Мы втроем послушно формируем и отдаем частички нашей энергии. Это скорее ритуал, создать новый меч, конечно, не проблема — но нельзя. Вообще сопротивление запрещено, можно лишь уплотнять свой омаа, только при проходе через строй чужих, с четко направленной силой, это непросто. Обычно к концу прогорает вся одежда, у некоторых даже на теле ожоги остаются. Клавий молчит, принимая решение императора без возражений. Тем более, его собственный командир остался на той стороне и придет среди последних.

— До завтрашнего дня вы отстраняетесь от обязанностей, — тон Лийта предупреждает об окончании разговора. Интересно, удастся ли хоть немного поспать. Как я Ноэлии на глаза покажусь? Именно это самое отвратительное, на остальных мне давно уже плевать. А ведь она еще не знает обо мне всего.

Дорогие читатели! С Новым годом!