Глава 3

Дарсаль

— Как она тебе, Дарсаль?

Император отодвигает ветку, но мне не нужно присматриваться. Этот яркий синий свет разливается так далеко вокруг, заполняет все пространство, почти примиряет с необходимостью постоянно разглядывать алчные и глупые языки, скользящие в аурах пустых девиц. Легкий, четкий узор, чем-то похожий на метку, да ведь у женщин меток не бывает. Почти невидимый, но до того правильный и гармоничный...

Едва Марис связался, передал, что, наконец, нашел ту, которую приметил еще в первый день, отряд зрячих направился на позиции. Но вышло все гораздо проще: девушка одна в парке, где никто не ждет появления императора. Нас сразу вызвали, Иллариандр с неохотой отложил текущие дела, проворчал нечто вроде «Кто бы мог подумать, что и у них тут с выбором не густо...» Действительно, целый отряд разыскивает подходящих претенденток, чтобы мы с императором издалека, тайком на них взглянули, с иными поближе познакомились. То и дело с места срывают — необходимо незаметно вписаться в чужую жизнь и никого не насторожить.

Приходится слушать однотипные разговоры, смотреть реакции, прогнозировать вероятности и не позволять себе ошибок. Осознание важности возложенной миссии придает силы, помогает концентрироваться и работать почти без перерыва, сопоставляя отпечатки и цветовые гаммы, постепенно отсеивая неподходящих, снова и снова проверяя оставшихся.

Кажется, молчу дольше положенного, император нетерпеливо водит ногой по старым сухим листьям.

— Она прекрасна, мой повелитель.

— Прекрасна? Побойся гнева предков, Дарсаль, последняя прислужница в моем дворце красивее. Последняя шлюха Бесстыжей Палми.

— Она безупречна, мой повелитель. Ее аура прекрасна.

— У нее зеленые глаза, Дарсаль. Тонкий нос. Бледная, словно у ночной мары, кожа. Ты разве не видишь, Дарсаль?

Зрение Слепых Стражей никогда не было предметом шуток. Но наш император еще слишком молод. А я — сын изменника. Поэтому отвечаю:

— Не вижу, мой повелитель. Я вижу, что ее аура подходит вам.

Зеленый, красивый цвет. Жаль, не увидеть мне этих глаз. Зелень присуща чистоте помыслов. Только у детей бывают ясные чистые цвета омаа.

Легкие отблески тонкого силуэта. Она что, в брюках? Медный блик на ветру. Едва уловимый шлейф цветочной свежести. Она прекрасна. Достойная императрица.

Смотрю запоминая, чтобы смог потом найти, где бы ни находилась. Если император откажется, возможно, попрошу его милости и сам ее куплю. Правда, женщины Йована почти никогда не соглашаются жить с нами, со Стражами.

— Хорошо. Наблюдай, — приказывает император, выходит из нашего укрытия. Девушка чуть слышно вскрикивает, вскакивает. Слепое пятно, наложенное Слепым Стражем, не позволяет никому видеть и слышать тех, кто под ним находится.

Ноэлия

Ох, как же неожиданно появился! Вроде только что никого не было, я одна любовалась на озеро, прячась в тени от ярких лучей, и вдруг... Бросаю взгляд украдкой, все же редкость, особенно для воспитанниц нашего пансиона, видеть так близко мужчину. Да еще такого красивого, нарядно одетого... неужели из приезжих? Ох, Алма, ты за своим шансом на площадь побежала, а он-то ведь где угодно найдет, не спрячешься...

Сердце начинает нервно постукивать, ноги готовы бежать, но почему-то совсем не послушные. Оглядываюсь зачем-то — никого.

— Почему такая красавица скучает в одиночестве?

А голос! А взгляд!

— Ну вы точно из приезжих! — смеюсь. — По местным меркам я не красавица — ни кожей, ни глазами не вышла.

— По нашим — самая-самая, — уверяет, заставляя щеки польщенно розоветь. — Я Алекр, будем знакомы?

— Ноэлия, — таю. Если бы я мечтала о встрече с мужчиной, то, наверное, именно о такой! Ну просто как в сказке! Даже не верится...

— Какое имя! — восхищается. Разглядываю тайком. И что в них такого страшного? Очарователен же! Ямочки на щеках, темно-серые глаза — редкость для Йована, у нас все больше черноглазые. И запах, тонкий, что-то будоражащий в душе... Мужской.

— Мне пора, — подхватываюсь, пугаюсь, сердце колотится. Не знаю, что делать, как быть, и боязно, и интересно, словно в бездну проваливаюсь.

— Куда же вы? — останавливает, слегка коснувшись. Кожа горит от прикосновения, ощущаю себя совсем глупой. Даже не предполагала, что общение с ними так... волнующе.

— Я не должна здесь находиться... — бормочу, Тересию вспоминаю.

— Можно проводить вас?

Ох, как же это непривычно, переживательно! Меня! Проводит! Такой красивый! Как его вообще сюда занесло?!

Кажется, вслух недоумеваю, смеется так светло, искренне:

— Да вот, случайно забрел, — говорит.

— А вы... эээ... из свиты императора? — спрашиваю, вдруг становясь косноязычной.

Алекр кивает, как-то незаметно пристраивается рядом, начинает рассказывать о поездке, расспрашивать. И так увлеченно слушает — зачем-то выкладываю ему и о мадам Джанс, и о Тересии, и, конечно, о своей заветной мечте — покататься на машине. Или даже на корабле!

Кажется, чуть ли не впервые в жизни рядом человек, который не осуждает мои порывы и словно понимает!

У дороги спохватываюсь, пугаюсь.

— Так я пойду, — говорю несмело.

— Когда еще увидимся? — улыбается лучезарно, и эти ямочки... Может, зря Тересия боится? Может, не так и ужасно у них там?

— Меня вряд ли выпустят... — бормочу, все же мужчинами Айо часто нас в детстве пугали. Мол, будете плохо себя вести — заберут в жены.

Ох, как же он на меня смотрит, все колотится внутри, берет руку, подносит к губам, прямо как высшей леди... Прощаюсь сбивчиво, спешу домой, оглядываюсь зачем-то. Не знаю, хочу ли, чтобы за мной пошел, или не хочу... И страшно, и сладко так внутри...

Дарсаль

— А она ничего, Дарсаль, — хмыкает повелитель, когда бесшумно приближаюсь сзади. — Неопытна слишком, но это нам на руку, легче будет лепить. Так что скажешь, берем?

— Она подходит вам, мой повелитель.

— Уследишь?

— Конечно, мой повелитель.

— Валтия подучит, может, еще и неплохую императрицу получим. Устроим контрольную встречу, нужно будет вас познакомить. Надеюсь, она хоть в обморок от тебя не грохнется.

Иллариандр посмеивается, довольный собственной шуткой, да и встречей, похоже. А мне его слова неприятно чиркают по сердцу, наверное, в глубине души надеялся, что она ему не подойдет. Осознаю: тогда, скорее всего, никогда больше ее не увидел бы. И все равно.

Появляются охранники, незримо следившие за прогулкой своего господина, а сколько остается следить — даже мне непросто сосчитать, хотя знаю каждого.

— Свободны, Дарсаль, — радует повелитель, хлопает рукой по плечу. Единственный, от кого могу стерпеть подобный жест. Улыбаюсь. Надеюсь, моей службой довольны. — Все, сегодня больше никаких императриц! Сегодня только услужливые и всему обученные служанки! Ты тоже отдохни, Дарсаль. И остальных отзови пока.

— С удовольствием, мой господин, — склоняю голову по этикету. Иллариандр идет вперед, слегка отстаю, ожидаю. Если оглянется — это знак догнать, если же нет — уйти и не мешать под ногами. Всматриваюсь в следы его ауры, которой мне по-прежнему не видно. Вслушиваюсь в шаги. Никакого отголоска движения. Все больше отстаю, пока, наконец, не оказываюсь совсем один.

Связываюсь со Стражами, занятыми поисками, передаю приказ императора приостановить. По-моему, за эти дни я ментально общался с ними больше, чем за предыдущие годы службы.

Оглядываюсь, город совсем иной, не похож на наши. Такое обилие женских аур, женских запахов, привлекают, будоражат. Возможно, среди них найдется хоть кто-нибудь, не считающий нас отвратительными монстрами?

Прикрываю глаза, нахожу ту единственную, ни на кого не похожую. Непроизвольно иду в ее направлении, только успеваю следить за безопасной дорожкой да замечать, как шарахаются прохожие, предпочитая уходить на другие стороны улиц. По-моему, разделяю восторг Ноэлии — машины невероятны. Четкое, жаркое естество, такие точные контуры и взаимодействия. Совершенные двигатели.

Прохожу мимо огороженного здания с большим парком вокруг, присматриваюсь к синей ауре. Удивительно. Ясный, чистый, сильный свет. Никогда похожую не встречал. Теперь это моя ответственность.

Рассматриваю, пока не вспоминаю, что я же свободен. Пока еще свободен. Можно отдохнуть впервые за последние дни. С сожалением смотрю на контуры здания, абсолютно проницаемые для моего взгляда. Ухожу. Почему-то мелькают картины из детства.

— Не закрывай глаза, Дарсаль. Впусти в себя свет. Смотри на него и за него!

— Больно! — кричу, рвусь дотянуться до лица скованными руками.

— Ты же мужчина. Терпи. Боль пройдет, придет сила.

Какой идиот придумал называть мужчиной десятилетнего пацана. К маме хочу... верните меня домой!

Что-то настораживает, выныриваю из бесполезных воспоминаний. Сколько раз обещал себе не возвращаться к ним, там ничего, кроме застарелой глухой боли. Сила давно пришла, но наслаждения ею не последовало.

Окидываю мысленным взглядом пространство — обычные человеческие глаза не дают круговой видимости. Зрение Слепого Стража позволяет гораздо больше.

Несколько женщин. Давно уже следуют на некоторомотдалении. Сворачиваю, чтобы убедиться — раз, другой, третий. Они далеко, напределе обычного взгляда. Но не моего. Сомнений нет, идут за мной.