Часть 14. Пробуждение

Запах бумаги и чернил наполнял кабинет Эрвина, а его большие голубые глаза были опущены к столу, на котором лежал план 57-й экспедиции. Неаккуратно отчерченные квадратики флангов быстро материализовались под рукой блондина, превращаюсь в единую карту построения солдат. Чем больше Эрвин рассказывал, тем мрачнее становилось лицо Аккермана.

— Ты сместишь мальчишку, закрыв его несколькими флангами. Другими словами ты сделаешь живой щит для Эрена… — полуопущенные веки бюрнета, под тяжестью бремени, перекрывали половину зрачка сероголубых глаз. Ему хотелось закричать или куда хуже швырнуть план Смита, разорвав на куски, но он сидел неподвижно, продолжив:

— И как ты собираешься говорить об этом солдатам, что пойдут на верную смерть? Надеюсь ты в курсе, что кроме моего отряда никто к нему особой любви не питает?

Этот взгляд… Эрвин всегда мог отличить, когда Леви злился. Порой даже колкие слова не передавали всего, что творилось внутри его невысокого друга. Чувствуя, как Леви всеми фибрами показывал свое отвращение и разочарование, он произнес:

— Об этом никто не будет знать. Титана-девианта ожидаем только мы с тобой.

— Нас меньше трёхсот — уже не сдерживаясь, Леви зыркнул испепеляющим взглядом на блондина, опустив голову. Его поза выглядела сдержанно, но в каждом движении чувствовалось напряжение и сила. Он выдержал паузу в надежде, что и без дополнительных слов Эрвин догадается, но тот был все также неподвижен и смотрела в глаза Леви. Тогда брюнет продолжил, его едкие замечания отскакивали от неподвижного выражения Смита — А ты все продолжаешь растрачивать жизни людей направо и налево. Надеюсь ты не думаешь…

— Титаны должны поверить в нашу уязвимость, — Эрвин был непоколебим. Сидя на стуле он был чуть выше собеседника, отчего его небесно-голубые глаза покровительственно сместились к бровям и носу брюнета, — чтобы угодить в ловушку.

Леви не верил. Он отказывался думать, что его друг мог произнести такие жестокие слова. Этот мужчина, что прорывал путь к жизни человечества, порой прибегал к совершенно негуманным методам. В голове Аккермана не сопоставлялась идея смерти большего числа солдат ради выживаемости меньшего. Он всегда верил, что если уж и спасать людей, то как можно больше. Эрвин же был словно соткан из другой нити. Живущий на поверхности, не знающий голода и нищеты, он жил будто в другом мире. И мог бы продолжить вести праздный образ жизни, однако он спустился в ад, где безмозглые гигантские создания расчленяют человеческие тела. Он стал солнцем в кромешной тьме.

Негодование на товарища не стихала, вплоть до самой экспедиции. Внешне было сложно отличить разлад, но нотки холодности и официальности проскальзывали в их диалогах. Пока Женская особь не сбежала из их ловушки, призвав титанов.

— Леви, постой. — командный голос светловолосого командира, заставил Аккермана обернуться. — Обнови лезвия и газовые балоны.

— Но мне хватит, — хотел было возразить тот

— Это приказ.

Крупные хлопья снежинок колкими иголками таяли на коже, а те, что приземлялись на шерстяной зеленый плащ, ещё некоторое время демонстрировали свою прелесть, прежде чем безвозвратно расстаять. Леви, прислонившись спиной к надгробной плите, теребил в руке амулет с ярким зелёным камнем, что ранее принадлежал его командующему.

— А ты всегда так делал. Отдавал приказ, когда чувствовал, что я покидаю тебя.

Опустив голову Аккерман долго взглядывался в расчищенную между ног от снега землю, под которой покоился его близкий друг и товарищ. Ощущение, что этот его день рождения они справляют уже не вместе, прибивало с титанической силой. К слову, об этом дне знал только Эрвин. То ли найдя его карту рождения в заброшенной людьми и богом церквушке подземного города, то ли случайно каким-то образом услышав, но в один из таких дней, Смит пригласил его к себе и передал ему полномочия управлять частью бюджета разведкорпуса. Подмигнув и отметив, что сегодня Леви может ни в чем себе не отказывать, особенно в чае.

Сказать, что тогда капитан был в шоке — ничего не сказать. Кроме того, этот жест создал между ними нечто новое и неизвестное. Нить, что спустя уже столько времени держала их в крепкой связке. Была ли это только дружба? Вспоминая все события, что вызывали в его сердце спорные чувства, Леви снова и снова прокручивал самое яркое из них:

Когда отряд вернулся с 57-экспедиции, и все устаканилось: отчеты и документы созданы и отданы, Неро была поймана, и по корпусу прошёлся звук отбоя; Смит достал хрустальный ограненный штоф с медовой жидкостью внутри. Крышка открылась и благородный стойкий запах коньяка наполнил комнату. Разлив алкоголь по стаканам, Смит протянул один Леви, и, приподняв их, они пригубились. Терпкий колючий вкус заковал десна, язык и горло, но постепенно это жгучее чувство стало пропадать, а коньяк проходить легче.

Спустя время, ночь уже склонялась к утру, и где-то вдалеке стали напевать свои утренние трели птицы. Силы окончательно покинули двоих, но рты ещё могли шевелиться, и в диалогах, в основном про ненависть к титанам, появлялось все больше пауз и многозначительных измученных взглядов. В этом тумане Леви волнами приходило осознание, что большего всего на свете ему хотелось бы оказаться в чьих-то уютных руках. Без обязательств, без продолжения. Найти пристанище, где его чувствам и мыслям наступал бы покой. Как вдруг неожиданно его дорогой собеседник, друг и товарищ произносит нечто из ряда вон выходящее:

— Власть, что даётся командующим — кровавые перчатки. Их никогда не отмоешь. И порой мне кажется, что я любого смогу отправить на верную смерть ради победы человечества над титанами. — чувство глубокого укора и вины потрескавшимся налётом легло на его слова. — Но не тебя. — после небольшой паузы Эврин с грустной улыбкой на губах продолжил, — Думаю потому, что ты мне слишком нравишься.

Веки Аккермана на секунду распахнулись, и уставившись на блондина с тяжёлой челюстью, он долго сидел в полной тишине. Эрвин тоже ему нравился. И внешне и внутрене. Помимо глубокого уважения Леви восхищался Эрвином. Его высокое широкое тело часто обращало на себя внимание брюнета. Он представлял какого это быть видным и статным, казалось будто его любое слово становилось законом для других, автоматически придавало авторитетности. Чего не было у Леви. Свое лидерство ему приходилось доказывать делом, насилием или угрозами. К сожалению только так враги понимали с кем связались. Кроме того внутренняя выдержка Смита и его способность предугадывать события, давались брюнету тяжело. Нахождение и сотрудничество с Эрвином значительно улучшало его жизнь, правда он ничего из этого не сказал ему в тот момент.

Если бы не значительная доля выпитого алкоголя, он бы непромедляя ответил, что Эрвин ошибается и, что ради спасения человечества, никого не должен жалеть. Даже сильнейшего из всех возможных.

Его фанатизм с гордостью принял бы это бремя.

Смутно вспоминая, как же по итогу ответил: что-то вроде — я тоже не могу позволить тебе умереть, — Леви отчётливо помнит, как вызвал этим у Эрвина громкий несдерживаемый смех.

Теперь эта ситуация не кажется такой забавной. Декабрьский ветер пронизывал до нитки, приводя Леви в реальность. Он убил его. Заставил встретиться со смертью. И он не жалеет об этом. Будь на месте Эрвина, незадумываясь сделал тоде самое. Однако он все ещё жив. Хотя предпочёл бы гнить в земле. Потому что давно для себя понял, что рядом с ним все близкие обречены на гибель. Именно поэтому он отталкнул Неро, когда осознал, чего больше всего боится. Однако чтобы он не делал, все приводит к одному: он снова и снова теряет дорогих людей.

Так и сейчас уже больше месяца девушка не приходит в сознание. Порой её дыхание настолько слабо, будто костлявая уже забрала ее. Надежда неумолимо таяла с каждым днем: глаза и щеки девушки впали, ключицы выпирали сквозь ткань, а кожа стала бледнее. Леви вспомнил кончиками пальцев какими сухими и блеклыми стали её волосы. Мысль о заколке, что крепко держала Неро в руках, когда он принёс её в госпиталь после разговора на крыше, повлекла за собой ряд других.

Заколка вновь оказалась у него, и тогда он решил положил её в коробку с памятными вещами: именные нашивки товарищей, медальон Эрвина и теперь заколка с витиеватыми лепестками.

Окинув взглядом кладбище Леви медленно поднялся с земли. Рядом стоящий темно-бурый конь послушно повернул голову в сторону своего хозяина, ожидая команды. Но коренастый мужчина чуть мешкаясь, смотрел то на могилу Эрвина, то на амулет, что он держал в руках. В конце концов обессилив, он сдвинулся с места.

Мягко проведя ладонью по голове коня, Леви повел его за уздечку:

— Идём, Беркут. Мы и так тут задержались.

Когда капитан вернулся, было уже затемно и многие солдаты, конюхи, закончив работу, ушли спать. Самостоятельно заведя Беркута в конюшню, Леви быстро освободил его от седла и поводьев, попрощался с ним и направился в здание. Когда он открывал корпусом дверь кухни, поскольку руки были заняты вещами из конюшни, то даже не заметил одиноко сидящую посреди огромного зала Ханджи. Её бойки голос напугал Леви:

— Господи, где же тебя носит?! Все пропустил! — дождавшись брюнета Зое рванула к нему, в ее глазах вновь засиял тот озорной огонёк, что так часто появлялся во время её экспериментов.

И как только Леви хотел было что-то ответить, она с улыбкой на лице протораторила:

— Есть две новости прекрасная и не очень! С какой начать?

— С хорошей.

— Неро очнулась!

Никто более ничего не говорил, потому что после этой фразы, все вещи, что держал в руках Аккерман: уздечка, седло и поводья, рухнули на ближайший стол, а дверь моментально захлопнулась с обратной стороны. Оставшись неожиданно одна, Ханджи не могла скрыть ехидной улыбки.

Он мчался сквозь коридоры. Он знал где сейчас лежит Неро, поэтому сразу рванул на третий этаж. И вот он уже перед её дверью. Секунду переждав, чтоб прочистить горло и поправить плащ, он постучал в дверь сразу же открыв её, но дверь не поддалась. Почему-то она оказалась закрытой с внутренней стороны. Попробовав еще пару раз Леви, бросил эту затею и рванул на крышу.

Оттуда он спрыгнул на выступ под окнами и пробрался к комнате Неро. К счастью её окно было открыто на маленькую щелочку. Осторожно заглянув внутрь Леви увидел, как лучнный свет озарил макушку девушки, что лежала на кровати. Ее лица он не увидел, но очевидно она спала. Тень его головы длинной полосой растеклась по стенке. Тогда Леви решился зайти внутрь, медленно, стараясь не создавать шум, он приоткрыл окно и спиной вперёд пробрался в комнату. Его ноги уверенно встали на деревянный пол. Как вдруг от всей души что-то прилетело ему в затылок и вокруг стало темно…

~~~

— Ох, бедное, бедное дитя, — кругловатая женщина с цветочной повязкой на голове, стояла у изголовья Неро. Как только Марте, поварихе разведкорпуса, сообщили о том, что девушка очнулась, она тут же наготовила лёгких бульонов, принеся еду на подносе. Ее выражение лица описывало скорее глубокую жалость, которое у нее всегда появлялась, когда она видела больных солдат. И сейчас, вытирая салфетным полотенцем над губами она поинтересовалась — Скажите, ей же станет лучше?

Стоящая рядом Алисия, медсестра, неутешительно вздохнула. Её рот изогнулся в линии, чтобы ответить на вопрос, но Флок попытался приподнять общий настрой:

— С вашей едой, Марта, всем становится лучше, — рыжеволосый юноша отдернул, будто поправляя, зелёную кофту. Все снова взглянула на очнувшуюся Неро. Её руки чуть дрожжали, но она крепко схватилась за стакан с водой, опустошая его один за другим.

— Не торопитесь. Пейте маленькими глотками, — медсестра подсела к девушке, мягко останавливая её руку. Но та лишь с боязнью отстранилась, обеспокоенно, в поисках защиты, взглянув на Флока.

— Ладно, я пойду тогда, — попрощалась Марта, окнув сострадательным взглядом Неро — Флок, дорогой, принеси потом грязную посуду, а то мне тяжеловато уже подниматься по лестнице.

Женщина аккуратно закрыла за собой дверь, как спустя минуту с грохотом в комнату вбежала Ханджи:

— Неееро! Девочка моя, с возвращением! Как ты себя чувствуешь? Тебя, я вижу, уже покормили, может ты хочешь ещё?

— женщина ураганом плюхнулась на кровать, взяв Таки за руку, — Ты же чуть больше месяца лежала без сознания, наверное у тебя теперь и аппетит титанический, аха-ха-ха!

Ханджи испытывающе разглядывала Неро, что наивным, глупыми глазами осматривала на женщину.

Ответа так и не последовало.

— Ах, да совсем не подумала, ты же наверное, совсем залежалась. Давай пройдёмся, думаю так кровь начнёт циркулировать и тебе станет лучше.

Ханджи, перекинув руку Неро за своё плечо, приподняла её и потянула с кровати. Но девушка испуганными глазами смотря на Флока, словно холодец потянулась вниз и упала на пол. Её рот был сложен в трубочку, а глаза все так же удивленно смотрели на происходящее.

Ханджи только сейчас осмотрела присутствующих: Флок, сложив руки на груди, всем видом показывал свое недовольство и раздражение, а Алисия застыла в немом предостережении. Только сейчас четырехглазая поняла, что все не так радужно, как она себе представляла.

Неро потеряла память. Настолько сильно, что разучилась ходить и говорить. О себе, нынешнем годе, людях и титанах она тоже ничего не помнила. Присутствие кого-то поблизости её напрягало, хотя в компании Флока она вела себя расслабленее. Алисия предполагает, что это связано с остаточными воспоминаниями: последним кого видела Неро перед потерей памяти, был именно Флок. Кроме того, по стечению удачного случая, первым кого увидела девушка после пробуждения тоже оказался он.

— Да, я в этот момент сидел рядом, и похоже разбудил ее своими разговорами — поправил юноша.

— Со временем её воспоминания сами вернуться, как и все навыки. — утешала медсестра, видя как померкло лицо Ханджи. — Мы все частенько недооцениваем мышечную память. Тем более, что задумано природой так просто не сотрешь.

После некоторой паузы осознания, медсестра уверенным голосом продолжила:

— К счастью, предметы держать она может, хоть и не долго. Предлагаю с сегодняшнего дня начинать реабилитацию. Думаю, за неделю мы сможем прийти к ее самостоятельной жизнедеятельности.

Ханджи чуть оживилась. Ещё не все потеряно. И временем они пока располагают.

— Чтож, тогда приступаем. Кстати Флок, интересно, что же ты такого наговорил Неро, что она решилась очнуться? — нацепив маску оптимизма женщина игриво сверкнула глазами в сторону юноши, который от такого прямого вопроса смутился и отмахался простыми фразами. Признаваться, что он просил прощения у Неро за свою трусость, он не хотел. Ведь сделай он хоть что-нибудь в момент неожиданной терапии, его товарищи успели бы повидаться с ней и вероятно она их вспомнила. Он пообещал ей, что теперь ни одна преграда не остановит его и не умалит его решимости. С этого момента, определив для самого себя, он будет идти до конца в любом деле.

~~~

Поочерёдно убирая стопку книг с каждого отделения, Леви начисто вытирал полки, аккуратно, по возрастанию, расставляя их обратно. Кресло, стол и стулья, порог, фасады нескольких шкафов, углы комнаты, потолки, плинтусы, шторы и поддоконники, полы и даже лампы были подвержены тщательной очистке. Все, докуда доставали руки капитана, блестело нездоровой белизной. Это был приступ. Каждый раз, когда его действия были ограничены, когда какая-то нерешенная проблема висела в воздухе, на помощь приходила уборка. Она стала главной спутницей его жизни, успокаивая и приводя мысли в порядок.

Закончив наконец с полкой книг, обессиленно Леви сел за стол и достал своё УПМ. Обтирание клинков и рукояти доставляло ему особое наслаждение, как завершающее действие ритуала, оно окончательно расслабляло его. В голове наконец стало чисто и тихо.

Неро потеряла память и сейчас недееспособна. Эта мысль лишь сейчас осела в его мозгу как факт.

Когда он наконец пролез в комнату девушки, огромным удивлением стало то, что ударила его по затылку никто иной, как сама Неро. Причём больнее всего пришлось горшку с цветком, потому что при столкновении с головой Леви и полом он разбился вдребезги.

Однако список удивительных событий незаканчивался: от грохота резко проснулся Флок, что сидел на стуле рядом с кроватью. А Леви его даже не заметил. И теперь ситуация оказалась куда ещё страннее. Было сложно подобрать слова, для чего он поздней ночью пробрался в комнату больной. Но благо Неро, похоже расстратив все свои силы, чтобы встать, рухнула на пол и Флок тут же занялся ей, попутно рассказывая как обстоят дела.

Мысль, что девушка его не вспомнила удручала, но куда больше интересовало то, что Неро так привязалась к Флоку. Он видел эти взгляды надежды и нежности ранее, правда теперь они обращены не на него…

— Неужели все, через что мы с тобой прошли, ты так легко забыла?

Осязаемое смятение вновь начало накатывать волной, тогда он стал интенсивнее натирать клинок, пока отражение в нем не стало зеркально чистым.