Часть 7. Журналист

Утреннее зимнее солнце тусклыми полосами освещало каменную стену разведкорпуса. Замерзшая трава возле входа почернела и склонилась к земле, полностью слившесь с ней, и лишь одинокие серые высохшие травинки чуть ли не срывались с места под несдерживаемыми порывами холодного ветра.

И каждый раз, когда тот усиливался, белокурая девушка, что стояла возле входа, сильнее куталась в свое шерстяное пальто походившее цветом на шкуру бурого животного. Её вязаный светлый шарф покрывал голову и шею, ещё больше выделяя и так выразительные карие глаза. Держа в одной руке блокнот с записями, а в другой перевешенную на плечо кожанную сумку, она мысленно ругала разведкорпус и всех разведчиков на всем чем свет стоит, пока тяжёлая деревянная дверь не открылась и оттуда не появилась невысокая фигура капитана Леви в зеленом плаще:

— Вы из газеты Берга?

— Да! — взбодрившись и широко раскрыв свои крупные глаза, девушка сделала шаг навстречу к Леви.

— Прошу прощения, что заставили ждать. Проходите. — Леви учтиво открыл дверь перед девушкой и дождавшись, когда та зайдет, осмотрелся вокруг и закрыл дверь корпуса. В это время журналистка, внимательно все разглядывая, снимала с себя верхнюю одежду.

— Меня зовут Леви Аккерман, но можете ко мне обращаться просто капитан Леви. Сегодня я буду вашим сопроводителем.

— Приятно познакомиться, капитан Леви. Я Текина Зетсубо. Ааа, — девушка удивленно с пальто в руках завертела головой, — Куда можно повесить пальто?

— У нас не часто гости, так что вешалок нет. Пойдёмте в мой кабинет. Там все оставите.

Проводя девушку в свой новообставленный кабинет, Леви все думал с кем же сперва познакомить журналистку для взятия интервью, но он даже не подозревал, что уже оказался первой «жертвой». Пока они шли, белокурая девушка уже начала свою работу:

— Я слышала, вы вступили в корпус еще до того как Эрвин Смит стал главнокомандующим. Подскажите как сильно изменился разведкорпус за это время?

— Изменилось то, что полегло много бравых хороших ребят. — почти незадумываясь процедил брюнет.

— Хотите сказать, что их смерти были напрасными?

Леви тут же замер и повернулся к девушке, в его глазах блескнул металлический холод:

— Чего? — послышался железный голос капитана, казалось ещё одно нелепое слово журналистки и он тут же выставит ее за порог.

— Кхе-кхем, я имела ввиду, что если бы правительство оказывало большую поддержку, возможно жертв оказалось бы меньше… — деловито перекрыв кулаком рот, произнесла Текина.

— Это не имело отношения, пока эти свиньи не стали лезть не в свое дело.

— П-поняла, спасибо. — девушка тут же откинула свою золотистую косу до пояса за спину и что-то записала в своём блокноте.

— Когда планируется выход статьи? — поинтересовался голубоглазый брюнет, чувствуя, что доверия к девушке стало меньше.

— Хааа, если все пройдёт удачно, надеюсь, что спустя пару-тройку дней. — натянув напряжённую улыбку произнесла девушка.

— Отлично, — сухо ответил тот и открыл дверь в свой кабинет.

В новом кабинете Леви преобладал цвет благородного дуба, полностью подходивший намерениям его хозяина. В правой части помещения находились полки до потолка с книгами и папками, а в дальнем углу стоял массивный стол. Было очевидно, что сидя лицом к входу там расположился сам капитан, об этом говорили раскрытые медицинские книги, что лежали на нем. В противоположном углу расположилось песочного цвета кресло.

А с левой стороны комнаты был длинный невысокий комод, на котором стояли поднос с чашками и чайником, и несколько свечей разного размера.

Пока журналистка раздевалась, Леви внимательно ее осмотрел. Под пальто на ней оказались лёгкий коричневый сарафан с большим количеством завязок на спине, что плотно сидел по фигуре и был одет поверх ситцевой бежевой рубашки. «Какого… Конечно она в этом замёрзнет. Разве у журналистов нет определенного дресскода?» Прервав девушку и поток своих мыслей, он произнес:

— Лучше оставьте платок у себя. У нас прохладно. — Текина не надолго замерла, но, поблагодарив, послушалась капитана. После некоторой паузы он продолжил:

— Полагаю вы первым делом захотите взять интервью у Эрена Йегера. Идите за мной.

Двое вышли в холл с высокими потолками, украшенными старыми фресками, и направились к стоящим поотдаль от них ребят: Микасы, Армина и Эрена, что стояли спиной к витражным окнам. По их виду можно было предположить, что они были чем-то запуганы. Вероятно Леви специально их вывел сюда ни свет ни заря, пригрозив быть вычищенными, выглаженными, с чистыми мыслями. Неподалёку от них гуляли ещё два разведчика: Флок и Жан, что периодически поглядыли то на пришедших гостей, то на окна.

— Приятно познакомиться, Эрен Йегер, я Текина Зетсубо — ваш сегодняшний интервьюер. — девушка протянула руку юноше, а после остальным его друзьям.

— Да, здравствуйте. — поглядывая на капитана, произнес тот и протянул руку в ответ.

— Что ж думаю можно приступить. Хочу задать вам несколько вопросов, вы не против? — начала по регламенту свою работу журналистка.

— Да, конечно.

— Отлично, в любом случае, если вам не понравится вопрос вы будете в праве на него не отвечать. Тогда расскажите, как вы себя чувствуете сейчас после всего пройденного? Полагаю вы сильно потрясены тем, что скрывал от вас отец?

— А? Да, конечно. Удивлён.

— Ну естественно, вся общественность до сих пор не может адекватно воспринимать эту информацию. Как вы считаете какие будут следующие действия разведкорпуса?

От этого вопроса Эрен замялся, его тело словно парализовало, а разум затуманился. Благо Армин вовремя его подхватил.

— Если позволите, я отвечу. Сейчас разведкорпус находится в некотором… смятении. Сложно сейчас предпринимать какие-либо действия не собрав достаточно информации…

— То есть сейчас информации недостаточно, чтобы понять, что те люди целенаправленно отправляли к нам титанов? — словно станок оттороторила свой вопрос Текина. В ее вопросе слышался некоторый укор, из-за которого Армин немного промедлил с ответом:

— Наверное можно и так сказать. Ещё мы не знаем, насколько те люди технически оснащены, точнее можем лишь предположить. Но не можем сейчас вот так в лоб ринуться на них. Кроме того сейчас этими вопросами активно занимаются люди гораздо вышестоящие нас…

— Поняла вас, благодарю. И все же, что вы, как главная надежда нашего человечества, будете делать, если вдруг люди за стенами снова пришлют к нам очередного колоссального или бронированного? — несводя серьёзного взгляда от ребят, журналистка словно душила их вопросами. Микасе и Армину стало неловко. Им не хотелось допускать этой мысли. Прошло слишком мало времени, чтобы они отошли от недавнего контрнаступления. Однако этот вопрос вывернул все внутри сдерживаемые эмоции Эрена наружу. Не в силах себя сдерживать он сорвался с места и гневно взглянул на такую же ростом как и он девушку.

— Я ни за что не допущу этого! — сквозь губы процедил он, сжимая крепко кулаки. — Пусть только попробуют сунуться сюда. Я их уничтожу. Всех! Всех, кто за стенами, раздавлю. Они даже не посмеют посмотреть в нашу сторону.

— Даже если это будут люди?

— Даже если будут люди.

— Эрен… — заметив как юноша возбудился, Микаса, осторожно взяла парня за предплечье, в надежде, что тот успокоиться. Эрен тяжело дышал, его тело было натянуто как струна, а глаза сверкали зелёным пламенем. Текина не ожидала подобной реакции, отчего отвела чуть корпус назад, но тяжело вдохнув, продолжила:

— Спасибо, за вашу честность. Давайте тогда немного сбавим жар и перевейдем на другую тему. Вы были участником столь важной операции, боролись на грани жизни и смерти. Почему же вы были впоследствии заключены в темнице?

Этот вопрос обескуражил всех стоящих рядом, даже капитана Леви. Выйдя из тени он не сводя взгляда от девушки спросил:

— Откуда вам это известно? — его стальной взгляд не давал выбора не отвечать на вопрос.

— А? Это секретная информация? Ох, прошу прощения, я случайно услышала это от других разведчиков, пока ждала вас возле входа… — девушка прикрыла рот ладонью, округлив свои большие карие глаза.

— Вы ранее сказали, что мы имеем право не отвечать. Мы отказываемся, что либо говорить на этот счёт. И вам лучше нигде об этом не упоминать. — тут же пригрозил капитан, не сводя пристального взгляда с девушки.

— Д-да, конечно… Я все оставлю в тайне. Кхем… Прошу прощения. Тогда, друзья, к вам у меня вопросов больше нет. Спасибо за выделенное время. А, полагаю эти ребята, что ходят рядом, тоже пришли дать интервью? — с улыбкой на лице спросила журналистка, указывая на рядом бродящих Флока и Жана.

— Да. Эй, мелюзга, подойдите! — выкрикнул Леви подзывая парней.

Текина перевернула лист с блокнотом и приступила к новой группе респондентов.

Первым подошёл Флок и по настоянию Текины подробно рассказал о том, что произошло в день смерти Эрвина. Пока они мило беседовали, подошедший Жан, с раздражением в лице незаметно толкнул Эрена и процедил:

— Даже перед репортерами не можешь себя держать в руках? — от его сильно стиснутых зубов послышался скрежет.

— Закрой свой рот, лошадиноголовый, и займись своим делом, уже а? — тут же громким шопотом съязвил зеленоглазый юноша.

— Даже Микасе пришлось тебя успокаивать. Так и будешь всю жизнь полагаться на хрупкую девушку, смертник?

— А ты сюда Микасу не приплетай, болван! — Эрен не выдержав, выкрикнул и тем самым привлек внимание журналистки и Флока. Наступила смущающая тишина, что быстро сменилась жалким вскриками «ай и ой» Жана и Эрена.

— Давайте тише. — пнув разговорившихся товарищей ногой, Леви вернулся к своему месту возле стенки, облокотившись и опустив голову. Его руки покоились в карманах плаща.

В то время Флока сильно задело, что внимание журналистки перешло от него к Жану. Он считал, что его история ценнее, учитывая, ещё то, как героически он перетаскивал тело умирающего Эрвина на своих руках. Он чётко помнил тот день, звонь в ушах, последние вскрики товарищей. Первоначальное чувство тотального одиночества, а после обнаружения командора: чувство отвращения и злобы, сменившиеся чувством долга. Его до сих пор гложило ощущение словно он забыл что-то главное, упустил из виду, под гнетом стрессовых обстоятельств и паники. Это было то, что наполняло его и жизнь каждого разведчика смыслом. Сейчас конечная цель была туманна, однако Флок отчётливо её ощущал. Его раздражала беспечность остальных разведчиков. Так будто они смотрели совсем не в ту сторону: думали и общались о простых бытовых проблемах, вместо значимых вопросов всего человечества, впустую тратя время. Он осуждал Жана и Эрена за несдержанность и вспыльчивость, Армина за нерасторопность, Микасу за зациклинность на Эрене, а остальных разведчиков за безыдейность, пассивность и отсутствие талантов. Порой он жалел о том, что оказался в таком обществе, но ничего не мог с этим поделать. Ведь в глубине души он понимал, что был таким же неудачником, старательно скрывавшимся за пеленой сарказма и колких комментариев, критики и самовосхваления. Всего, что смогло бы хоть как-то спасти его в собственных глазах и придать смысл его действиям, поступкам. И пока он отвечал на вопросы Текины, её взгляд постепенно становился проницательнее, словно она добралась до его истинного «Я», каждый раз одаривая парня все более длительным взглядом.

Закончив с Флоком, девушка наконец обратилась к Жану: в этот момент парень с пепельно-каштановыми волосами украдкой посматривал на рядом стоящую Микасу, что поправляла плащ Эрена, который отбивался от ее любого проявления заботы. Во взгляде Жана было столько боли и раздражения, что Текина невольно догадалась об истинных отношениях этих троих. Она задала ему лишь один вопрос:

— Жан, подскажите есть ли то о чем вы жалеете?

Яркие светло-карие глаза юноши застыли. Потупив взгляд Жан, долго не мог ответить на этот вопрос даже самому себе. Его мысли уносились далеко в прошлое, создавая приятное уютное тепло в душе.

Отогнав всех своих подчинённых по комнатам, Леви наконец обратился к журналистке, что скоро дописывала результаты интервью в свой блокнот:

— Полагаю вам этого будет достаточно? — уголок его брови приподнялся, придав его взгляду больше настойчивости.

— По правде сказать, не совсем. Я рада, что вы подготовили для меня людей. Но чтобы я могла полностью описать жизнь солдат, мне потребуется больше материала. Например, было бы интересно узнать распорядок дня или же своими глазами увидеть, какова повседневная жизнь разведчика.

Капитан раздраженно отвёл взгляд и вздохнул, но вспомнив просьбу Ханджи сделать все возможное для будущей репутации корпуса, произнес:

— Пожалуй, можно это организовать. За мной.

Текина, спешно кидая свой блокнот с карандашом в карман, что находился на груди сарафана, последовала за Леви.

Захватив верхнюю одежду они вышли на улицу. Солнце уже было скрыто за тяжёлыми серыми облаками, однако ветер наконец-то стих. Подойдя к входу в конюшни они заметили несколько разведчиков и знакомую Леви коротко отстриженную голову Конни.

Подозвав паренька, он даже не заметил как его со спины, кто-то взял за плечи и повлок в сторону.

— Наконец я нашла тебя, — послышался немного тревожный голос Ханджи. Леви обернулся и чуть не начал покрывать матами пришедшую женщину:

— Ты какого черта ещё здесь торчишь? Собиралась же… — но та лишь шикнула и учтиво поздоровавшись с Текиной повела Леви в сторону — Я украду его у вас на секунду.

Пока двое подходили к стене рядом стоящего здания, окна первого этажа которого были чуть выше, так как ниже располагались подвалы, с решетчатыми узкими окнами, все дальше слышался диалог Текины и Конни:

— Есть ли у вас какие-либо жалобы по поводу вашей жизни в разведкоррпусе?

— В целом то нет, правда было бы не плохо, если бы увеличили жалование, ха-ха!

— Вам не хватает нынешнего?

— А? Не, не то, чтобы… Просто денег всегда хочется побольше…

— Так в чем дело, Ханджи? — начал Леви, когда капитаны достаточно отошли от посторонних ушей.

— Это касается Неро и лечения. Альберто снова заходил ко мне и спрашивал, что мы решили по поводу электрошоковой терапии. — измотанная Ханджи понизила голос.

— Опять этот старикашка. Сутки ещё не прошли. — сложив руки на груди и раставив ноги по ширине плеч произнес Леви.

— Да, но он утверждает, что его вызвал один из клиентов в центр стены Сина. И если он туда уедет, то вернётся аж к концу весны. Мы не можем так долго ждать.

— Мы не можем допустить смерть солдата. — резко прервал её Леви.

— Это только при худшем раскладе.

— Значит полную потерю памяти считаешь лучшим раскладом? — в глазах Леви пылал огонь. — Даже в записях Йегера подобные эксперименты с новыми приборами не заканчивались стопроцентной выживаемостью пациентов. Мы не можем так рисковать.

— Леви, пойми, — почти дрожащим от раздражения голосом произнесла шатенка, приблизив лицо к Леви. — Она сама страдает. Её выдуманные друзья морочат ей голову, заставляя нас уговаривать уже готовить войска по захвату. Если сейчас она бросается на тебя с осколком от зеркала, что будет потом?

Мы не сможем её контролировать. Либо полностью потеряем связь… Или куда хуже… Она сама захочет покинуть…

— Нет… тогда с осколком… — начал было Леви, отведя взгляд в сторону, но тут же притих, понимая, что Ханджи не стоит об этом знать. — Нет, ничего. Скажи этому докторишке, если так не терпится, пусть сам сидит на своем электрическом стуле. А у нас ещё есть время до вечера.

Капитан покинул шатенку, что, схватившись ладонью за лоб, разочарованно мотала головой. Подойдя к уже освободившейся от Конни Текине, капитан заметил, как та, что-то спешно писала в блокноте с нарисованными узорами. Он отличался от того, что журналистка использовала ранее.

— Закончили?

— А? Да, да, — заметив, что капитан здесь, девушка спешно поменяла блокноты и с улыбкой посмотрела на Леви, — Извините, что подслушала, но до меня случайно долетели обрывки фраз: я так поняла у вас есть солдат, что сейчас нуждается в душевной помощи? Могу я взять и у него интервью? — огруглив свои глаза журналистка умоляюще взглянула на брюнета. Её золотистые волнистые волосы колыхнулись от ветра.

— Нет. — без объяснений отрезал Леви.

— Ох, очень жаль, — приняв свое поражение девушка, что-то начала показательно записывать в блокноте с полностью белыми обложками, — Тогда думаю стоит у следующих респондентов узнать по поводу душевных болезней.

Прямота и беспринципность девушки заставила Леви содрагнуться в раздражении:

— Чего?! — он резко повернулся к ней, чтоб поставить выскочку на место. Однако перед его глазами лишь открылось то, как табун лошадей, неконтролируемо выбежавших из конюшни, стеной настигал их. Ничего не подозревавшая Текина, все еще что-то писала в блокноте, пока ближайшая лошадь не толкнула её, и та, подвернув ногу, не полетела вниз. Леви бросился к девушке и, схватив её, они кубарем покатились по земле дальше от скачущих лошадей. Между состояниями быть спасенными и быть затоптанными лошадьми оставалось не меньше секунды, и благо реакция Леви позволила им выжить. Крепко держа в объятьях съежившуюся девушку, Леви оторвал голову от земли. Растерянные разведчики уже бежали собирать разбежавшихся животных.

— Тц, — про себя выругался Леви, отпуская постепенно девушку — Вы в порядке?

Её лицо все ещё искажало страх, но взглянув на капитана она потихоньку пришла в себя, сдержанно дав положительный ответ. Неуклюже поправив растрепавшиеся волосы, она молвила:

— Вы сейчас только что спасли меня… Спасибо вам, — её все ещё испуганные карие глаза окинули взглядом Леви.

— Не стоит. Я бы сделал это для любого человека. К слову, этого вообще не должно было случиться. Вы идти можете? — поднявшись на ноги, брюнет протянул руку журналистке.

— Д-да, наверное… Ай! — девушка попыталась привстать, но резкая боль в ноге не позволила ей это сделать, — Кажется, я все же подвернула ногу.

И стоило ей это произнести, как Леви тут же поднял девушку на руки и понёс ее в сторону корпуса.

— А? Что вы делаете? Не стоит! — Текина тут же начала брыкаться, но мужчина быстро её отговорил:

— Вы же не можете идти. Кроме того вам нужно обработать ушиб. Посидите смирно.

Спокойно уходящая фигура капитана сопровождалась длительными взглядами стоящих поблизости разведчиков. Кто-то мило заулыбался, а кто-то решил прокомментировать увиденное, прикрывая рот ладонью: «Наконец у капитана появится возлюбленная»; " Ха-ха, надеюсь после этого он смягчиться, и не будет всех кошмарить». «А кто знает, может они давно вместе?». «Кстати я видел, как капитан раз в год все время куда-то выходит в город». «Может как раз к любовнице?» «Раз в год? Ты дурак?». «А кто знает, может у него все тяжело в этом плане?». «Тяжело у тебя с мозгами, курдюк. Это же из-за тебя лошади выбежала на улицу?»

И лишь обрывки фраз доносились до ушей Леви, безумно раздражая его.