Место девятое: Дом на улице Рун

R.O.L.L.I. снова дал о себе знать. В чат пришло сообщение от него или неё:«Не успел вас предупредить, извиняюсь. Они знают о вас намного больше, чем вы думаете. Особенно про тебя, Шима.R.O.L.L.I.»«Знал бы ты, что к тому же умозаключению я пришёл пару часов назад, когда мы выполняли квест...»— Шипло, — выругалась Наци и продолжила рисовать. Она не отвлекалась ни на что. Сегодня не ела, спала часа пять — и всё остальное время рисовала. Я уверен: это ненормально. Все понимают. Никто не вмешивается.— Ок, — История закрыла переписку и пошла спать. Я уловил, как она с жалостью посмотрела на Наци. Будто ждала, что та последует за ней.Я не стал долго обдумывать сообщение. В нём не было ничего сверхгалактического.Зато внутри меня бушевали две галактики.Одна — за то, чтобы молчать и делать вид, будто на квесте ничего не случилось.Вторая — за то, чтобы всё рассказать.А когда спорят галактики, наступает разлом. Чтобы меня не разорвало пополам, нужно было выбрать сторону.Вторая оказалась сильнее.И вот я уже стою, нервничаю и хочу не признавать ничего. Но слова сами вырываются наружу:— Э... ребят?..На меня все обернулись. Теперь просто уйти нельзя. Пришлось продолжить:— Я мальчик, а не девочка.Я сказал это. Смог. Не сбежал. Отстоял. Теперь можно и плакать.На меня смотрели круглыми глазами. Кроме Наци: она просто подняла большой палец и вернулась к рисунку.— Мальчик? Ты... трансгендер? — Сиро осмотрела меня с головы до ног так, будто впервые видела.— Нет. Биологически я мальчик. Мне приходится притворяться девочкой, — ком в горле скатился к клауму под сердцем. Теперь болело ещё сильнее. — Только прошу, не спрашивайте почему. За нами не выедет Милц, обещаю.— Ну... у каждого есть свой секрет, — неуверенно пробормотал Отэ и отвернулся. Для него это была огромная речь.Больше никто ничего не сказал. А галактики внутри меня наконец легли спать.

Мы приехали Домой и сразу пошли спать. Даже Наци — История буквально заставила её лечь на матрас. Когда мы с Реусом и Асу уже готовились ко сну, к нам подошёл Отэ.— Асу, можно поменяться с тобой местами? Мне просто... стыдно спать с Сиро. В смысле... я смущаюсь, потому что никогда не спал с девушками. Мне проще рядом с... — он сбился, а Асу остановила его жестом.— Я поняла. Да, давай поменяемся.Она уступила место и ушла к Сиро. Отэ заметно расслабился, его лицо даже засветилось блаженством.Реус уснул первым. Я — вторым. Как думаете, кто третьим?

Но я проснулся. И Отэ тоже. Причина осталась непонятной.— Отэ, не против подышать воздухом? — спросил я, осторожно садясь на матрасе, чтобы не разбудить Реуса.— Вовсе нет, — ответил он.Мы вышли на балкон. Прохладный ветер прошёлся сквозь меня. Секундное счастье.— Как же покомно... — выдохнул я.— М-м, да... покомно, — машинально повторил Отэ. — Можно я расскажу тебе, как у меня появился синдром?Не того я ожидал. Думал, постоим, вернёмся спать. Но отказать в таком — невозможно.— Можно.Отэ положил ладони на перила.— До пяти лет я жил как обычный ребёнок. Папа — врач, мама... уже не помню кто. Я был счастлив. — Он слегка улыбнулся. — А потом папа попал на курсы у доктора Кимеса. Твари. Тот промыл ему мозги, и наш дом превратился в больницу.Каждый вечер он колол мне витамины. Каждый, дарб, вечер! Ему было плевать, что я плакал и брыкался. Но это не всё. После уколов он спрашивал, сходил ли я в туалет. Следил за моим стулом. Если нет — ставил клизму.Знаешь, что в этом ужасного? Не сама клизма. То, что он видел во мне пациента, а не сына.И это тоже не всё. Когда я болел или отказывался от процедур, он вёл меня в пустую комнату с зеркалами. Пристёгивал к батарее наручниками и «лечил». Он выделил под это целую комнату. Для пыток.Я начал бояться своего отражения. Оно напоминало все дни, проведённые там. Потом и синдром появился. Я мог словить паничку от любой отражающей поверхности! А они везде... даже в зрачках! Сейчас вроде полегче...Я онемел. Не знал, что сказать. Такое же было прошлой ночью с Реусом.— Спасибо, что выслушал. Я пойду спать, — сказал Отэ и исчез так быстро, что я не успел осознать.Остался один. Полностью погряз в мыслях о том, насколько люди могут быть жестоки.Хуже всего, что мы не рождаемся жестокими. Мы становимся такими.Но почему мы — я, Отэ, Реус — смогли сохранить добро, а те, кто окружал нас, — нет?Сколько ещё людей не дали управлению злу шанс?Я хочу спать.

Милц — сокращение «Милиций». Покомно — прекрасно, чудесно. Китве — нецензурное слово.