Маркус

Шла третья неделя нашего затянувшегося пребывания в Монтерее и чем дольше, тем больше мне не хотелось уезжать. Я узнавал ее каждый день и если бы она была книгой, то с каждой страницей читать было все интереснее.

Начнем с бытового. Она любила чай с молоком и ненавидела корочки от пиццы, не ела овощи с шести лет и из фруктов переносила только бананы, апельсины она чистила, как мандарины и пила, не закусывая. Она ненавидела беспорядок и говорила, что мытье посуды ее успокаивает, курила по пачке в день и вытащить ее из воды было почти невозможно. Я перестал замечать, как она ширяется, но знал, что делает она это постоянно. А и еще, она не могла прожить и дня без музыки, поэтому в первый же день она заставила меня купить проигрыватель и кучу дисков. Я просыпался и засыпал под ее музыку и это то чего мне так не хватало всю жизнь. С ней я чувствовал себя свободно и впервые за все время был настоящим, я говорил и делал, что хотел, ведь знал, что она меня поймет. Мы вместе готовили и принимали ванну. К слову. Мы сняли прекрасный домик возле пляжа, она настояла на нем, потому что в нем был камин (зачем камин летом, я тоже не понимал). При том, что платил за все я, она все равно умудрялась у меня воровать, я точно не знаю, как она это проделывала, но деньги пропадали у меня постоянно. Это меня пугало, но мне не жалко было тратиться на нее, ведь я, чаще всего, воспринимал ее, как свое развлечение и она полностью оправдывала свой статус.     Сегодняшнее утро было пасмурным и мы остались дома, вместо того, чтобы пойти на пляж, а потом смотреть новый фильм в открытом кинотеатре. Она валялась на кровати и читала какую-то книгу, пока я разливал нам только что приготовленный глинтвейн.

-Как тебе погодка, Маркус? – спрашивала она, подвигаясь за глинтвейном.

-Ну, она испортила нам все планы, так что не очень,- отвечал я, садясь в кресло.

-А мне нравится, терпеть не могу солнце, - говорила она, отпивая глинтвейн и закатывая глаза от удовольствия,- теперь ты поймешь, почему я хотела камин.

Она подрывается и бежит в кладовку за дровами, которые потом полчаса перетаскивала.

-Совсем не хочешь мне помочь? - спросила она.

-Ты знаешь, у тебя так хорошо получается, я не буду мешать,- отвечаю я, усмехаясь.

-Козел,- ответила она и продолжила эксплуатировать камин. Спустя десять попыток его разжечь, у нее все таки вышло и весь дом озарил приятный, теплый свет. Пока за окном стучал дождь, она запрыгнула на кровать и замоталась в плед, держа крушку с уже холодным напитком.

-Обожаю такую погоду, а особенно наблюдать за промокшими насквозь людьми, когда я в тепле и возле камина! – последнее слово она провизжала с невиданной радостью.

-Из тебя бы вышла отличная сестра милосердия, - отвечаю я, смеясь.

-Да ладно тебе, а что ты обычно делаешь в такую погоду? – спрашивает моя садистка.

-Делаю домашнюю работу,- отвечаю я, перекладывая ногу на ногу.

-Неужели я растлеваю малолетнего? – спрашивает она.

-Наверное, ты не знаешь, как это, но я учусь в университете, Кэндис, - смеюсь я.

-Я знаю, что такое университет, идиот,- отвечает она, посмурнев.

-Да ладно, не обижайся, а что ты делаешь, кроме наблюдения за несчастными? – спрашиваю я в попытке перевести тему.

-Вообще, за этот год в Нью-Йорке почти не было дождя, но раньше мы ездили с отцом на рыбалку,- говорит она, откладывая глинтвейн на столик возле кровати и распластавшись по кровати, головой к камину.

-Никогда не слышал, чтобы люди рыбачили в дождь, - отвечаю я, наблюдая за тем, как она потягивается, как кошка.

-Мы никогда не делали это специально, но так всегда выходило, - говорит она, закрывая глаза,- Каждый год мы с отцом ездили в Колорадо к его родителям и он обязательно брал меня на рыбалку. Мы вставали в три часа утра, чтобы быть на речке к пяти. Я помню, что мне никогда больше не было так спокойно, как в то утро, когда я пила горячий чай из термоса и слушала истории его молодости. Я была очень маленькая и папа просто закручивал меня свои вещи, чтобы мне не было холодно, наша маленькая команда из двух человек пробиралась через молочные туманы по черной воде и..

-Что и? – спрашиваю я.

-Ой, забыла, - говорит она, переворачиваясь на живот,- вспомню и обязательно расскажу.

-А где сейчас твой отец? – спрашиваю я.

-Он умер,- отвечает она ни капли не погрустнев.

-Мне очень жаль, Кэнди,- говорю я, держа руку возле сердца.

-Расслабься, это было давно,- говорит она, улыбаясь.

-А мама? – спрашиваю я, вспоминая упоминала ли она родителей хоть раз за месяц.

-Мама тоже, - говорит она, все также улыбаясь.

-Ну кто-то же у тебя есть? – спрашиваю я.-Моя сестра, но мы почти не общаемся, после смерти мамы мы даже не виделись.-Мне правда очень жа.. – начинаю я, но она меня перебивает.

-Ненавижу, когда люди так говорят, так что лучше прекрати,- говорит она, - слушай, неплохо бы убраться в сопли, как думаешь?

-Отличная идея, - смеюсь я и иду к холодильнику достать прекрасный виски, который я купил еще в Нью-Йорке.

-А твои родители? – спрашивает она, выхватывая бутылку и отпивая с горла.

-Есть стаканы, Кэнди, - усмехаюсь я, - Мои мама с папой в разводе, у моего отца проблемы с головушкой.

-В каком смысле? – спрашивает она, значительно порозовев, после выпитого.

-У него были некоторые проблемы с агрессией, но сейчас уже вроде лучше, - отвечаю я.

-Что значит проблемы с агрессией? Он бил твою маму? – спрашивает Кэндис.

-Конечно нет, - отвечаю я, скривившись,- но я с моим братом получали немало, он бил нас за вранье, но почему-то мы получали и просто так.

-Прости, что перебиваю, но я такая пьяная, - говорит Кэндис и начинает ржать.

-С чего ты смеешься? – спрашиваю я.

-Просто так,- она продолжает заливаться истерическим хохотом, пока не заражает меня.

-Слушай, Маркус, а какого это быть богатым? – спрашивает она, все так же смеясь.

-Ну, это красивая одежда, красивый дом, красивые девушки, красивый загородный домик в Хуттгарде, а еще красивые часы и элитный алкоголь,- отвечаю я, - учеба в хорошем университете и хорошее будущее.

-Что ты делаешь здесь со мной с таким арсеналом? – спрашивает она.

-Развлекаюсь, это кстати тоже привилегия богатства, - отвечаю я.

-Ты с самого детства был такой мразью? – спрашивает она, ухмыляясь.

-Я просто честный, малышка, - говорю я и потягиваю еще немного виски,- у меня вообще-то есть девушка в Нью-Йорке.

-Даже так? – удивляется она.

-Она очень красивая, моя Натали, она уехала в Испанию на все лето к родителям, - говорю я, выкалупывая из памяти ее образ, - мои родители хотят, чтобы мы поженились.

-Свадьба по расчету? – спрашивает она и я замечаю, что она как-то погрустнела.

-Нет, просто она им очень нравится, - отвечаю я.

-А что будет, если она узнает о нас? – спрашивает Кэндис.

-Не думаю, что она расстроится. Рассердится? Возможно, -  продолжаю я, - Прости, но к тебе она бы не приревновала.

-Почему же? Я недостаточно красивая? – спрашивает она.

-О, дело не в этом, ты не в нашей касте,- говорю я, - К таким как ты у нас не принято приглядываться.

Она придвигается ко мне ближе и проводит своей ногой вверх по моему бедру. Я испускаю вздох и она садится перед мною на колени, проводя рукой по паху.

-Я же красивее, чем она?

-Да.

-И ты сделаешь все, что я попрошу? – спрашивает она, держа меня за член, как за джойстик для управления.

-Чего ты хочешь?

-Поехать к своей сестре с тобой.