Часть15

С тех пор, как Рика посадили в карцер, жизнь Морти стала похожа на легкую и веселую прогулку по минному полю. Случившаяся драка стала полной неожиданностью для многих, и все население Ямы замерло в тревожном ожидании. Тут и там, как искры от утихшего пожара, вспыхивали отдельные стычки, которые охрана пресекала куда яростнее обычного — что-то явно назревало, но никто пока не знал, что именно... В свете всех этих событий все как будто забыли про Морти, да тот и не спешил напоминать о себе, стараясь слиться со стенами и пережить трудные времена без неприятностей. Он не мог расслабиться ни на минуту, особенно, слыша краем уха чужие перешептывания о том, что Рик может и потерять свое положение на верхушке местной иерархии...

Только этого еще и не хватало!  Пока все жили в ожидании непонятно чего, пока воздух гудел от напряжения, а Морти временно потерялся в толпе, как деревянная щепочка в океане, Рик страдал. Где-то там, в четырех стенах, где можно сойти с ума от скуки, лично он едва не свихнулся за один день — что уж говорить о пятнадцати?! — Иди отсюда, парень, — проворчал зэк-слизень, берясь прозрачными руками за ручку тележки. — Ничем не могу тебе по... Но бутылка, которую он вытащил украдкой из-за пазухи, сыграла свою роль, и, помявшись для вида, слизень уступил ему обязанность разносить еду в изоляторе. — О-обед! Обед. Обед... Тележка быстро пустела, и, наконец, остался последний поднос. — Обед, — но этого заключенного еда интересовала в последнюю очередь, ведь, поспешно убрав ее в сторону, он схватил Морти за руку. — Да тебя только за смертью посылать, п-пиздюк! Ч-что, неужели не додумался прийти раньше?.. Рик выглядел далеко не лучшим образом. Волосы его свалялись, под глазами залегли тени, лицо обросло щетиной, и казался он слегка, совсем чуть-чуть, просто пиздец насколько безумным. Будто торчок с бегающим взглядом, он потирался своей колючей щекой о ладонь мальчика, стоя на коленях перед этим сраным окошком выдачи человеческого корма, и напрасно Морти, запинаясь, пытался объяснить ему, что происходит — кажется, пошатнувшийся статус авторитета не сильно волновал старика... — Вот зачем ты это сделал, Р-рик? Я понимаю, что ты пытался защитить своих людей, н-но... — Защитить? Пффф, — Рик закатил глаза. — Честно говоря, срать я хотел на эту толпу идиотов, н-но, как их лидер, я не могу допустить, чтобы их резал кто-то, помимо меня... О свержении, значит, говорят? — Ага... — Ну и пусть, — он зевнул. — П-пусть, блядь, говорят... — И-и тебя что, это совсем не волнует?! — А что я могу сделать здесь? — ответил Санчез вопросом на вопрос, вдруг хитро прищурившись. — Ну, разве что, ты вполне мог бы у меня отсосать... — Р-рик!.. — шикнул Морти, спешно оглядываясь по сторонам. — А что? Я, в принципе, могу просунуть хер в это окошко... А если бы ты прижался к нему очком, то... — Д-да как ты можешь думать о подобном в такое время?! — взвыл парень, краснея, и вся напускная развязность Рика вдруг куда-то делась. — Не скажи, — вздохнул он, с неохотой выпуская руку Морти, и спросил то ли шутя, то ли серьезно: — Как знать, может, мысли о твоей тощей жопке — это единственное, что согревает меня по ночам?..  Увы, поговорить толком не удалось — вдали уже слышались шаги охранников. Положение пока выглядело не слишком хорошим, но ведь пятнадцать суток — это всего две недели, так? Нет ничего сложного в том, чтобы продержаться две недели без Рика... Морти пытался успокаивать себя, но получалось не очень. Он теперь всегда был один. В камере, на работе, в столовой — смешивался с окружением, как хамелеон, дрожа от страха.  Больше никто не прикрывал его. Больше никто не вел его через запутанный и жестокий мир тюремной повседневности, никто не мог выдернуть его из собственных мрачных мыслей какой-нибудь красочной историей о космосе, грубой шуткой или даже пошлым подколом — всем, чем угодно! Быть предоставленным самому себе оказалось куда сложнее, чем он мог себе представить, но трудности не вечны, и он честно, изо всех сил старался мыслить позитивно. Даже не подозревая, какую подлянку судьба снова приготовила для Морти Смита...  Отбой уже прогремел. Все вокруг затихло, и сквозь пелену только нашедшей на него дремоты Морти услышал, как скрипят половицы. Поначалу сон оказался сильнее, но игнорировать реальность уже было невозможно. Нары заскрипели под тяжестью чужого веса, кто-то приподнял одеяло, и только когда чужие руки коснулись его, он наконец-то смог сообразить, что происходит... — Ааа!.. — незваный гость зажал ему рот прежде, чем он успел закричать. Дыхание сперло от ужаса, и он мог только барахтаться, беспомощно мыча, в непрошеных объятиях другого заключенного, чьи бешеные глаза горели в темноте... — А что ты тут делаешь, малыш? Этот вопрос так поразил Морти своей абсурдностью, что он даже перестал вырываться, позволив этому подонку бессовестно себя лапать. — Это камера для авторитета, — шептал похожий на человека, не считая костяных наростов на лице и макушке, зэк. — Но Рик сюда уже не вернется, а Тальбазар станет новым авторитетом, Тальбазар будет самым крутым, и Тальбазар не допустит никого постороннего у себя дома... Тальбазар позволит малышу остаться, если малыш будет вести себя хорошо... Наконец-то ему разжали рот. Тальбазар придавил его сверху и, держа свои холодные лапы на горле мальчика, прошептал: — Давай. Малыш должен сказать, что любит Тальбазара... И Морти, дрожа от бессильной ярости, плюнул ему в лицо. Он сам от себя такого не ожидал, и насильник, видимо, тоже — он взревел, отшатываясь назад, и этого мгновения Морти хватило, чтобы, ударив его коленом в живот, вырваться. — Ах ты, дрянь!!! У него были лишь доли секунды на то, чтобы принять решение. Отходя к письменному столу от озверевшего еще сильнее Тальбазара, он схватился за первое, что только увидел, и у него не осталось уже никакого чувства меры — только зверское желание выжить и остаться целым...  Как он смог? Морти и не представлял, что способен на такое. Что его хилая ручонка может загнать шариковую ручку в чужой глаз аж наполовину, и, глядя на то, как визжит Тальбазар, обливаясь кровью и слизью, он даже испытал чувство вины — ровно до тех пор, пока не вспомнил, с чего это все началось. А раз началось — пора бы и заканчивать! — П-педрила! Гондон сраный, на кого залупаться вздумал?! Уёбывай отсюда н-нахуй, ублюдок, м-мать твою!.. Свои слова Морти подкреплял бестолковыми и размашистыми, зато весьма энергичными ударами рук и ног, что в сочетании с выбитым глазом окончательно повергло незваного гостя в шок, и, в конце концов, тот оказался за дверью, получив пендель под зад на прощание.  Парень старался не думать о том, что сделал. Ему просто было некогда! Адреналин все еще бурлил в крови, пока он метался по камере, доставая оружие. У Рика было много заточек, в основном из тех, которые он отобрал у других зэков — можно сказать, коллекция боевых трофеев... Морти подпер дверь стулом. Спешно разложил все доступное оружие в зоне досягаемости и, дыша тяжело, как бык на корриде, принял одно очень важное решение, гремящее набатом в голове. Ни шагу назад — потому что он скорее умрет, чем позволит кому-то еще войти в эту камеру!