Нечего терять

Драко провёл долгую и тяжелую ночь, терзаясь мыслями, вопросами и образами, вспыхивающими в его мозгу. Он отчаянно пытался постичь их смысл, но всякий раз терпел неудачу. Существовала еще некоторая заминка с Поттером, нечто важное, но странно-эфемерное, ускользающее, чего Драко никак не мог осознать.

Все эти годы он говорил себе, что не желает ничего большего, кроме как видеть Поттера беспомощным, пленным, страдающим, расплачивающимся за каждое оскорбительное слово, сказанное им Драко. Теперь же он воочию наблюдал падение Поттера. Это было всё, в чём он нуждался - смотреть, как великий Гарри Поттер приобретает жалкий вид, как слабеет он, оторванный от остального мира. Никогда ещё Малфой не думал, что мог быть не прав; что Гарри всё равно возьмет над ним верх, и упорство Драко будет сломлено.

Увы, слизеринец думал о Гарри Поттере едва ли не все эти годы. До сегодняшнего дня он не задавался вопросом, почему все его действия и мысли так сильно зависят от гриффиндорца. Была лишь каждодневная рутина: встать, почистить зубы, пойти на уроки, достать Поттера. Теперь же, когда Драко прочувствовал ситуацию, он мог лишь ругать себя за то, что не понимал глубины проблемы. Поттер был навязчивой идеей, одержимостью, которая владела всеми его помыслами и чувствами. Он знал, но никогда ранее не задумывался над этим. Так или иначе, он это знал.

Единственный способ как-то угомонить свой интерес - это разговаривать с Поттером, расспрашивать его, узнавать всю его подноготную. Главная причина, по которой он нёс здесь стражу, отступила на второй план в этой новой, личной миссии. Он хотел знать, почему тонкий шрам на сгибе локтя Поттера был для него болезненной темой. Он хотел знать, какого чёрта Поттер вёл себя так беспечно в разговоре с Тёмным Лордом. И главное, ему нужно было узнать, почему он находил этого парня очаровательным.

Раньше его обаяние заключалось главным образом во взглядах. Общение Драко с другими, даже с членами его семьи, носило безличный характер. Но с Поттером всё было по-другому. Теперь, когда он постиг вкус открытия чужой души, ему хотелось большего. Ему нужно было больше.

Он едва ли мог признаться даже себе в том, что спокойно беседовал с Поттером, но это и правда было так - цивилизованная беседа. Это нервировало его, словно ребёнка, который обнаружил банку с леденцами в кладовой; он боялся быть застигнутым и в то же время не мог преодолеть искушение. Он многократно проигрывал в памяти последние диалоги, и на некоторых фразах его желудок непроизвольно сжимался.

Когда Гарри пытался заставить его произнести имя Тёмного Лорда, это действительно испугало его, но когда он возвращался в мыслях к предыдущим моментам, дыхание его сбивалось. Он чувствовал странное покалывание кожи головы, когда Поттер шептал «спасибо», и учащённое биение сердца при неосторожной встрече их взглядов; какая-то часть его упорно отказывалась это понимать и принимать. Когда он брал Гарри за руку или помогал ему встать, поддерживая за плечи, у него было ощущение, точно он прикасается к оголённым проводам.

Драко постарался прогнать это воспоминание как можно быстрее. Даже внутри его семьи физический контакт был строго ограничен и обезличен. Кто бы мог ожидать от такого краткого соприкосновения его рук с руками человека, которого он ненавидел, от этого маленького зазора в его защитной стене, теплоты и даже чего-то похожего на человеческие эмоции? Малфой не мог испытывать подобных чувств. Для них в его сердце не было места. Это была лишь обуза.

Он должен был идти по определённому жизненному пути. Драко знал это, он усвоил все уроки и доверял своему отцу. Но эта непростительная слабость, казалось, сбила его уверенный шаг, на пути всё чаще попадались глубокие ямы, и кто бы мог подумать, что Поттер был одной из причин их возникновения? Неприметные мелочи, упущенные Драко из виду, поставили весь его мир вверх ногами. Или, возможно, его мир оставался устойчив, а вверх ногами стоял именно он, Драко Малфой?

С этим нужно было что-то делать. Как оказалось, они с Поттером были не такими уж разными. Смехотворной была идея о ночи и дне, о слизеринце и гриффиндорце. Конечно, существовали некоторые отличия, в большинстве своём недостатки, но всё его внимание было сейчас сосредоточено на сходствах. Его любопытство было по-прежнему живо. Ему нужно было знать больше. И если такой шанс представится, он ухватится за него обеими руками.

Он чувствовал, что где-то рядом затаился новый ценный урок, приманка на особенно противном крючке, которую, тем не менее, никак нельзя было упустить. Он потратил целую ночь на попытки расшифровать эту головоломку, хотя бы немного продвинуться вперёд.

Но, наблюдая в течение ночи за Гарри, он сделал для себя один-единственный вывод. В эту ночь Поттеру спалось по-другому, нежели прежде.

Прошлой ночью Гарри был спокоен, не дёргался, не ворочался, просто тихо прикорнул возле стены. Этим же вечером он засыпал тяжело, долго сидел у стены, вздыхал, пробовал устроиться удобнее. Теперь он лежал, беспокойно ворочался с боку на бок, что-то бормотал, по-видимому, оказавшись во власти ночных кошмаров. В нечленораздельно произносимых им словах Драко различал некоторые имена и от скуки принялся тщательно их подмечать, решив как можно глубже проникнуть в сокровенные мысли Поттера.

Сначала Гарри звал свою мать. О, бедный маленький мальчик, он потерял свою дорогую мамочку. Драко ждал слёз в придачу к этому призыву, звучавшему для него смешно и несколько пафосно. Но он не был готов увидеть неподдельную ярость. Драко был почти уверен, что Гарри снился Тёмный Лорд, убийца его родителей. Он мог бы насмехаться над слезами, но увиденное вселило страх в его душу. В какой-то момент Гарри зашипел от боли, рука его дернулась ко лбу, и Драко невольно подскочил.

Через некоторое время Драко услышал имена Рона и Гермионы. Конечно, Поттер боится за грязнокровку и Уизела. Когда Тёмный Лорд вторгнется в Хогвартс, они будут одними из первых, кто умрёт. Драко должен был быть доволен, но вместо этого он ощущал лишь странную пустоту в груди. Волдеморт убивал, наслаждаясь болью своих жертв, и хотя Драко много раз говорил, что желал бы видеть школу очищенной от грязнокровок, окончательное разрушение Хогвартса и смерти многих студентов казались чрезмерно жестокими даже ему. Ведь это была также и его школа.

Рука Гарри стукнула об пол, но сам он так и не проснулся.

- Нет! Не их, не их... Меня. Убей меня. Не могу... всё только хуже... Нет! Моя вина... всё моя вина...

Брови Драко сошлись, он наклонился, приподнявшись на коленях. Гарри продолжал стонать и неспокойно вертеться, Драко мог различить даже росинки конденсата на камнях пола и на влажной одежде. Место, очевидно, было не самое удобное, но сны гриффиндорца были в тысячу раз хуже. Драко мог только догадываться, какие ужасы являлись воспалённому воображению Поттера.

- Не дайте ему... использует меня... доберётся до них. Не дамся... лучше умереть.

Драко, не сознавая, что его нижняя челюсть потихоньку движется вниз, и прерывисто дыша, наблюдал за развитием действия.

- Не их... его или меня... один... только я... не убивай... не надо... моя вина. Всё моя вина. Сириус!

Сильно изогнувшись, Гарри перекатился на живот и проснулся, всё еще задыхаясь. Когда он понял, где находится, то уперся руками в пол и скребнул ногтями по камню, словно кошка, точившая коготки о плюшевый ковёр, затем медленно поднялся, упираясь в пол руками и коленями. Голова его была опущена, но Драко видел, как сильно сжаты его зубы.

Через некоторое время, по-видимому, осознав, где он находится, Гарри медленно вернулся на своё место у стены. Он вынул из кармана свои очки, имевшие благодаря кошмарам еще более жалкий вид, нежели вчера, и попытался их надеть. Далеко не сразу он понял, насколько сильно они были повреждены. Поморщившись, он принялся осторожно разгибать очки, стараясь привести их в состояние, в котором они могли удерживаться на его носу.

Всё это время Гарри не обращал никакого внимания на парня по ту сторону решётки, который, в свою очередь, весьма пристально его разглядывал. Драко вовсе не собирался первым начинать разговор. Для его малфоевской чести было бы унизительным пытаться удовлетворить своё низменное любопытство и тем самым фактически признать, что он нуждается в беседах с Поттером.

Гарри отвел один из заушников очков назад и аккуратно приладил его к стержню, который при этом возмущённо заскрипел. Драко поджал губы. Фейерверк вопросов буквально распирал его изнутри, требуя внимания, но, к величайшему раздражению парня, Поттер продолжал его игнорировать. Немного повозившись с носовой дужкой и снова вернувшись к заушникам, Гарри, казалось, полностью ушёл в своё занятие, не удостоив Малфоя даже взглядом.

Драко поёжился.

Гарри поднял очки к лицу, посмотрел сквозь них на тускло светящийся факел и недовольно покачал головой. Он попытался вытереть линзы краем рубашки, но это было бессмысленно, потому как линзы были уже порядком треснутые, а рубашка Гарри - ничуть не чище их. Когда он снова поднёс очки к лицу, их состояние нисколько не улучшилось, но он вздохнул и осторожно надел их. С тяжёлым глухим звуком он откинулся на стену, и несчастные очки упали ему на колени.

- Поттер, дай мне, наконец, эти чёртовы очки! - Драко понял, что он только что сказал, лишь когда слова уже прозвучали.

Гарри, который попытался было снова пристроить очки на нос, при звуке голоса Драко вздрогнул и замер. Он опустил правую руку - так, чтобы видеть Драко, не поворачивая в его сторону головы, - придерживая при этом левой несчастные очки.

- Что?

- Ты доведёшь меня до сумасшествия своей тупостью, - нетерпеливо сказал Драко. - Просто дай мне починить твои очки.

Левая рука Гарри бессильно опустилась на колено.

- О, так теперь передо мной мистер «хороший мальчик», который может всё починить? Нельзя играть в «хорошего копа и плохого копа», когда здесь только один коп, Малфой.

- Что значит «хороший коп и плохой коп»? - Драко казался по-настоящему удивлённым.

- Это маггловский термин.

Драко закатил глаза.

- Какая прелесть.

- Что ты хочешь этим сказать? - осведомился Гарри.

Не раздражай его, если хочешь расспросить, напомнил себе Драко, стискивая зубы.

- Забудь. Так ты хочешь, чтобы я починил твои очки, или нет?

- Я могу сделать это сам, - упрямо сказал Гарри.

- Чёрт, Поттер, откуда у тебя эта привычка всё усложнять? Твои очки сломаны. Я предлагаю тебе поправить их.

Гарри схватил очки и резко водрузил их на нос.

- Видишь, они прекрасно сидят.

Очки кувыркнулись на его колени. Лицо Драко исказилось в попытке сдержать рвущийся наружу смех. Гарри попытался нахмуриться, но, бросив взгляд на лежащие на коленях очки и переведя его затем на уже открыто смеющегося Драко, он усмехнулся - уголками губ. Выглядело это, конечно, глуповато.

Драко же, отсмеявшись, обратился к нему с вопросом:

- Так ты дашь мне свои очки или нет?

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Гарри расслабил плечи.

- А что я потеряю от этого?

Подняв бровь и выдерживая паузу, Драко обдумал этот ответ. Действительно, что Поттер от этого терял? Что вообще каждый из них мог потерять? Он сделал было шаг к решётке, но потом отступил, осенённый новой мыслью, и передвинул свое кресло таким образом, чтобы оказаться рядом с решёткой.

Гарри с любопытством поглядел на него, но всё же приподнялся и просунул руку с очками сквозь железные прутья. Драко, усевшись в кресло, с видом знатока оглядел очки.

- Ты в самом деле постарался, Поттер, они просто ужасно выглядят.

- Не думаю, что именно я был причиной большинства их повреждений, - цинично заметил Гарри.

Медленно кивнув, Драко повертел очки в руках, прежде чем равнодушно ответить:

- Благодаря тебе появилась некоторая их часть.

Он вынул свою волшебную палочку и легонько постучал ею по линзе.

- Репаро.

Легкий звенящий звук - и вот уже в руках Драко оказались совершенно целые очки. Он удовлетворённо улыбнулся и передал их сквозь решётку Гарри.

Надев их, тот поблагодарил Малфоя малозаметным наклоном головы. Это не обещало слишком многого, но было уже явным продвижением.

- Что ты имел в виду, когда говорил, что часть этих повреждений я нанёс сам? - спросил он, пытаясь сохранить беспечный тон и скрыть любопытство вкупе с некоторым замешательством.

- Так ты не понимаешь? Ворочаясь с боку на бок всю ночь, ты порядком их погнул. Что такое тебе снилось, а, Поттер?

Гарри, уже почти готовый расслабиться, снова насторожился. Его спина и плечи выпрямились и напряглись.

- Что? - прошептал он.

Разумеется, Гарри знал, что он говорит во сне. И Дадли, и Рон не раз говорили ему об этом, но как он мог так показать свою слабость перед Малфоем?! Он предпочёл бы, чтобы Дадли каждую ночь стоял над ним с включенным магнитофоном, чем позволить Малфою услышать хотя бы одно слово из своих сокровенных страхов - но было уже поздно. Не способный ничего поделать, спящий и беззащитный, он открыто продемонстрировал Малфою все своё подсознание, словно пойманный дикий зверь, дал такое преимущество своему тюремщику. Теперь-то он понимал, что чувствовала та змея в зоопарке.

- Ты разговаривал во сне, - продолжал Драко, тщательно подбирая слова в надежде получить ответ. - Кричал, и довольно яростно, кстати.

- А каменный пол темницы не самое лучшее место для приятных снов, не так ли?

- Ты выглядел как маленький беспомощный ребёнок, Поттер.

- Заткнись, Малфой!

- Попал! - с насмешливым удивлением воскликнул Драко, откидываясь в кресле.

- А чего ты ожидал, Малфой? - прорычал Гарри. - Что я вот так вот возьму и выложу тебе всё о своих снах? Дохлый номер. Я уже достаточно натерпелся от Трелони, которая во всех моих снах видела только предвестие скорой смерти. Теперь мы знаем ответ на наш вопрос, не правда ли?

Драко мысленно вздрогнул. Неверный подход. Определённо неверный подход. Следует лучше следить за тем, что он говорит.

- Да, после того, как я полночи слушал твои безумные бредни и имена некоторых людей, готов признать, что мне любопытно было бы услышать, что же и о ком тебе все-таки снилось.

- Имена? Я ничего не помню, - сдержанно отозвался Гарри.

Драко, сузив глаза, разглядывал безразличное лицо оппонента. Возможно, одно напоминание...

- Например, о твоей матери...

- Если ты ещё хоть раз упомянешь моих родителей... - Гарри сказал это с такой силой, что ошеломлённый Драко даже несколько отодвинулся от решётки вместе с креслом.

- Господи, Поттер, я ведь не оскорблял её, я только хотел помочь тебе кое-что вспомнить... но у тебя, очевидно, весьма короткая память.

- Спасибо, на свою память я пока не жалуюсь.

- Тогда скажи мне, какого Сириуса Блэка ты звал во сне? Это он...

- Закрой рот! - взвыл, словно раненое животное, Гарри. - Не смей упоминать это имя! Ты не имеешь права... Ты не можешь... - его голос осекся.

Не в силах что-либо выговорить, Гарри отчаянно пытался загнать эти мысли на задворки сознания, забыть о них. Он ничего не мог поделать ни с Малфоем, ни с Сириусом - оба они находились вне пределов его досягаемости, хотя он бы с большим удовольствием поменял их местами, если б мог. Вся его жизнь, все его действия никогда не принадлежали только ему одному. Единственное, что было для него святым - и он так глупо обнаружил его перед Малфоем. Это было самое последнее дело. Это выбивало у него почву из-под ног. Он не был к этому готов. Никогда. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Выравнивая дыхание, он уставился в стену перед собой, отчаянно желая сделаться невидимым, чтобы не дать Малфою возможности обнаружить эту неожиданную слабость и атаковать.

Драко, в свою очередь, также лишился дара речи, но по совсем другому поводу. Ему всегда хотелось огорчить Гарри чем-либо, вывести его из себя, но не в этот раз. Сейчас он не хотел делать этого, и его попытка спокойно поговорить с Поттером банально провалилась.

Драко, конечно, знал, что Блэк погиб, пусть это знание и не было достоянием широкой общественности; Блэк состоял в родстве с его матерью, пусть и не был любимчиком в семье. Малфой также знал, что тот был одним из друзей Поттеров, и смутно догадывался, что Сириус был крёстным отцом Гарри. Было ли это так? И тогда Поттер до сих пор был в трауре? А разве не Блэк предал Поттеров? Отец однажды упоминал, что тот был необычайно одарён и знаменит для человека, который никогда не поддерживал Волдеморта. Знал ли об этом Поттер? Был ли Блэк членом семьи для Мальчика-Который-Выжил? Странно.

Размышления Драко прервал знакомый высокий голосок.

- Доброе утро, хозяин Малфой, сэр! - бодро приветствовала его Бидди. - Вот ваш завтрак, хозяин Малфой, сэр! И записка от хозяйки Малфой, - домовой эльф указала на маленький изящный свиток пергамента, лежавший на подносе. - Хозяину Малфою нужно ещё что-нибудь, сэр?

Драко покачал головой и движением руки отослал эльфа. Низко поклонившись, Бидди исчезла. Бросив взгляд на Поттера, Драко взял в руки письмо матери.

«Драко,Хотя официально я ничего не знаю о твоём местонахождении, у Министерства появились некоторые подозрения, и завтра они прибудут, чтобы обыскать поместье. Твой отец вернётся этим вечером. Ты будешь сопровождать пленника в убежище Тёмного Лорда на севере и также продолжишь там его охранять. Дай Бидди список вещей, которые потребуются тебе в дороге. Я уполномочила её отныне заботиться обо всех твоих нуждах. Твой отец и я гордимся тобой».

Никакой теплоты, ни капли сердечности, только дела. Это не стало для Драко неожиданностью. Его мать всегда была такой с ним. Для неё упоминание о том, что она гордится Драко, было своеобразным комплиментом. Скорее всего, он не увидится с ней до отбытия. Прогнав эти мысли, Драко сосредоточился на письме.

Приказа покинуть Малфой-мэнор также следовало ожидать. Это должно было случиться, и Драко это знал. Его отец давно не появлялся здесь, а вот их с Гарри, очевидно разыскивали. Рано или поздно министерские нагрянули бы в поместье, и Поттера необходимо было перевезти. Малфой не был уверен, что именно ему доверят охранять Поттера и дальше, и теперь был за это очень благодарен. Конечно, это означает тёплое местечко среди последователей Тёмного Лорда, но, что ещё более важно, - возможность говорить с Поттером.

Он скатал пергамент обратно в свиток и положил на пол. Секундой позже письмо исчезло во вспышке пламени.

Гарри наблюдал за ним с мрачным любопытством.

- Нельзя оставлять следов, - попробовал пояснить Драко.

Поттер только фыркнул в ответ.

- Что ж, - пробормотал себе под нос Драко, подтянул поближе поднос с завтраком и начал раскладывать еду в две тарелки.

- Как ты узнал? - спокойно спросил Гарри.

Драко вскинулся.

- О чём?

- О... Сириусе, - его голос заметно задрожал на последнем слове. - Об этом мало кому известно.

- Ну, - Драко поставил тарелку на поднос, - моей семье известно многое, как ты уже знаешь. Всегда было известно. Кроме того, пусть он и был предателем, но он был родственником моей матери.

- Дальним родственником, - презрительно усмехнулся Гарри. - Он был её кузеном. Это не слишком уж далёкое родство, но он заслуживал лучшего семейства... лучшей участи, чем быть твоим родичем.

- Моим?

- Не глупи. Если он был кузеном твоей матери, ты тоже его родня, и ты это знаешь.

- Может быть. Я никогда не смотрел на это под таким углом.

- Уж конечно, ты никогда об этом не задумывался, - холодно отозвался Гарри.

- Он был предателем чистокровных.

Драко не был уверен, что ему хочется продолжать этот разговор - вариантов развития беседы было несколько, и ни один не был лично для него, Драко, благоприятным.

- Я должен был ожидать от тебя подобного отношения, - Гарри скрестил руки на груди. - Для людей вроде тебя фамилия превыше всего, и вы ненавидите и боитесь того, что - или кто - может бросить на вас хоть самую слабую тень.

Подобные взгляды были не понаслышке знакомы Гарри. Всю свою жизнь он был ходячей неприятностью, бременем на плечах его дяди и тети. День, когда он впервые оказался на пороге их дома, был ими благополучно забыт. Они скрывали племянника от всего остального мира, даже пытались устно отрицать само его существование. Но теперь Гарри было легче переносить ту боль, что причиняли ему люди, пекущиеся о фамильной чести. Он уже вырос из этого. Он - но не Малфой.

Сидевший с непроницаемым лицом Драко на деле чувствовал себя довольно неуютно.

- Нет, всё совсем не так.

- Нет, Малфой. Всё именно так. Если бы тебе не настолько основательно промыли мозги, ты увидел бы это так же ясно, как сейчас вижу я.

- Он был предателем, - повторил Драко, в глубине души признавая правоту Гарри. Честь семейства должна была быть выше любого человеческого интереса. Так было и так будет. Однако теперь, после едких слов Гарри, Драко увидел этот девиз в совершенно ином свете.

- У него был собственный образ мыслей, Малфой. Главная его проблема была в том, что он стремился заботиться о людях. Это сделало его неугодным пятном на чести семьи, и тогда его собственная мать выжгла его имя с родового древа. Разве вы не так поступаете, Малфой? Не отрицаете родство с теми, кто стал вам неугоден?

У Драко пересохло во рту. Он откинулся на спинку кресла, мучительно размышляя. Конечно, семейство отрекалось от обесчестившего его человека. Отдельные личности не значили ничего в свете пользы, полноценности, приносимой ими в семью. Он попытался было отогнать эту мысль, но она нахально оставалась на поверхности сознания. Слишком многое хотел бы он забыть за последние дни, и мозг уже не справлялся с таким объёмом информации.

Роковой час приближался; он чувствовал это. Если он поколеблется, если совершит ошибку, если ему не удастся, будет ли он также забыт своим семейством? Отрекутся ли от него родители? Нет... его отец никогда... но смог бы он? Кроме того, Драко - истинный Малфой. Он не дрогнет, он не отступится.

Он отмёл прочь все лишние мысли и ответил:

- Ты ничего не знаешь о чести чистокровных. Некоторые не заслуживают фамилий, которые носят, не имеют права жить с ними. А я - имею. Мое семейство имеет это право. Ведь фамилия тоже может быть тяжкой ношей.

Гарри сузил глаза и одарил Драко тонкой, противной улыбочкой.

- Так, значит, ты гордишься тем, что ты Малфой?

- Разумеется, - Драко вздёрнул подбородок. - У моей фамилии великое наследие. Во многих случаях это играет решающую роль.

- И что же делает фамилию Малфоев достойной её положения? - вкрадчиво поинтересовался Гарри.

- Древние волшебные традиции, чистота крови, честь...

- Традиции, - язвительно протянул Гарри. - Что хорошего в традициях семьи, в которой никто друг друга не ценит?

Не желая и дальше выслушивать это, Драко отвернулся.

- Ценит! Но всегда надо доказывать, что ты заслуживаешь быть на отведённом тебе месте!

- О, ясно, - Гарри медленно кивнул, делая вид, что обдумывает сказанное Драко. - Значит, Сириус по вашим стандартам не заслужил своего места, и поэтому он для вас ничего не значил. Любой, кто не соответствует устоявшейся модели чистокровного магглоненавистника, поклоняющегося Волдеморту, не стоит несчастного местечка в Слизерине?

- Ты - чёртов гриффиндорец, Поттер. Такой благородный, готовый вступиться за других. Так добр ко всем, кто нуждается и не нуждается в его помощи.

- А, так, значит, настоящему слизеринцу не приличествует заботиться о ком-либо, кроме себя?

- Возможно, - сухо отозвался Драко. - А ты всего лишь гриффиндорец. Я и не ждал, что ты способен понять, что это значит - защита семейной чести.

Гарри замер на месте. Самым смешным было то, что он понимал. Он ненавидел подобные Малфоям семейства и методы, которыми они стремились к власти, сам он никогда бы не принял участия в подобных грязных интригах, но он отлично понял то, что сказал Драко. Он также гордился своей фамилией. Он готов был защищать её честь... и ему причиняло боль сознание того, что имя Поттеров уже не так безупречно чисто.

Вспоминая то немногое, что ему было известно о семье, он вновь испытывал те же противоречивые чувства, что и тогда, когда ему удалось проникнуть в память Снейпа. Он был поражён тем, что вытворяли в школе его отец и Сириус, и догадывался, из-за чего Снейп так отчаянно его ненавидит - из-за поступков его отца. Поступков, куда более приличествовавших слизеринцу. Он сглотнул.

- Я мог бы и не быть там, - прошептал он.

- О чём ты говоришь, Поттер?

- Гриффиндор. Я мог бы и не оказаться в Гриффиндоре.

Он уронил голову на грудь. Казалось, ему самому стыдно за свои слова.

Рот Драко открылся от удивления, и он медленно наклонился вперед, почти вплотную приблизив своё лицо к лицу Гарри.

- Что значит «я мог бы и не оказаться в Гриффиндоре»? Распределяющая шляпа выбирает факультет, основываясь только на том, что есть - или нет - между твоих ушей.

- Она чуть не отправила меня на другой факультет, но я слышал, что о нём говорят, и не хотел попасть туда.

- Поттер, что ты хочешь этим сказать?

Гарри кивнул, и его голос зазвучал несколько отстранённо, будто он вытягивал слова клещами из дальнего, очень дальнего уголка своей памяти.

- «Ты можешь стать великим, и ты знаешь это. Слизерин приведёт тебя к величию...» Вот что сказала мне Распределяющая шляпа.

- Но тогда какого чёрта ты оказался в Гриффиндоре?

- Я попросил, чтобы меня не отправляли в Слизерин.

- Почему? - в голосе Драко слышались одновременно замешательство и недоверие.

- По двум причинам, наверное, - Гарри вздохнул. - Во-первых, мне говорили, что все колдуньи и волшебники, которые потом стали тёмными, выходили из Слизерина. Во-вторых, что более важно, - он поднял голову и встретился глазами с Драко, - туда уже отправили тебя.

Ошеломлённый Малфой пристально смотрел на Гарри. У него не было никаких причин думать, что Поттер лжёт. Похоже было, что он несколько стыдился перспективы оказаться в Слизерине, как бы невероятно это ни звучало. Тот факт, что Драко оказался одной из причин, побудивших Поттера отказаться от места в Слизерине, придавало всей истории ещё более фантастический оттенок. В самом деле, если бы они оказались на одном факультете, то... то...

Распределяющая шляпа никогда никому не лгала. Она знала. Она знала о людях всё, даже то, о чём не догадывались они сами. И ей почему-то показалось, что Гарри должен был поступить на Слизерин, как и сам Драко. Эта мысль не была уж очень приятной, но, по крайней мере, она давала ответ на один из вопросов, крутившихся в мозгу Драко. Он и Поттер не были в действительности такими уж разными. Теперь, узнав это обстоятельство, он не мог бы с точностью сказать, хорошо ли это. Но выводы были неумолимы.

И сейчас, смотря на Гарри, Драко вынужден был признать этого парня, которого все эти годы так старался не замечать, фактически равным себе. Он бы ни за что не сказал это вслух, но, тем не менее, знал это. Уважение, восхищение - странные чувства, те, что Драко за последнее время пришлось испытывать куда чаще, чем ему хотелось бы.

Но названная Гарри вторая причина заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке. Он дал Поттеру повод возненавидеть Слизерин раньше, чем тот был распределён... и это его нервировало.

- Едва узнав меня, ты уже решил, что терпеть меня не можешь. Как ты мог судить по первому впечатлению?

- В первую нашу встречу ты всё время прохаживался насчет Хагрида и уверял, что нечистокровным волшебникам по определению не должно быть места в мире вообще, не то что в школе. Ты хвастал, что непременно попадешь в факультетскую команду по квиддичу, а потом спросил мою фамилию, словно только она и имела значение.

- Это... это ведь было в магазинчике мадам Малкин. Так... ты всё ещё помнишь?

- Кажется, моя память не так уж коротка.

- Да, пожалуй, - Драко медленно наклонил голову. - Я тоже это помню.

Пауза, последовавшая за этим заявлением, была невысказанным признанием в том, что знали они оба. С начала начал они привыкли относиться друг к другу, как враги и соперники. Никто так не выводил Драко из себя, как Поттер, никто не заставлял кровь Гарри буквально кипеть в венах так, как это делал Малфой. Два отражения в зеркале, два человека, воевавшие один против другого и давно привыкшие к этому.

Драко прекрасно сознавал, что если он потеряет эту будоражащую борьбу, то какая-то часть его самого исчезнет куда-то безвозвратно. Он ведь так долго соперничал с Поттером. Дыхание его пресеклось, когда Малфой понял, что ему действительно было бы тяжело потерять их отношения. Очень скоро Гарри ожидала смерть от руки Тёмного Лорда. «Это моя победа, » - сказал себе Драко. Но он не был уверен в том, что в полной мере наслаждается её плодами.

Это было безумие. Он победил. То, чего он так хотел, с того самого дня, когда впервые протянул Поттеру руку, - забыть это бесполезное унижение.

Да, возможно, Поттер был куда больше слизеринцем, чем признавался в этом. Иначе как бы ему удавалось столь долго и неотступно поддерживать это хрупкое равновесие между ними? Только сейчас, оглядываясь назад, Драко видел, какими достойными противниками друг для друга были они оба.

Но слизеринец больше не контролировал эту битву. Он не был победителем. Во всём происходящем видно было лишь безжалостное торжество Волдеморта, в то время как Драко ещё продолжал борьбу с самим собой. Гарри походил на короля, которого небрежно столкнули с трона, но не успели или не решились добить. Это была игра одного только Волдеморта, и Драко был лишь средством, используемым для удержания захваченного Гарри. Не более. Пустая жертва.

Вздохнув, Драко бросил взгляд на поднос с завтраком и рассеянно спросил:

- Чаю?

- Я уже говорил тебе, - мягко отозвался Гарри, - что не люблю...

- Чай без сахара, - закончил за него Драко. - Ты это говорил. Я просто пытаюсь быть вежливым.

- А почему ты его не пьёшь?

Драко позволил себе маленькую улыбку.

- Потому что я тоже не люблю чай без сахара.

Гарри скептически посмотрел на Драко, но потом улыбнулся ему в ответ.

- Ты мог бы позвать Бидди и попросить её принести сахару.

- Как же я об этом не подумал? - с сарказмом заметил Драко.

- Наверное, был слишком занят беседой со мной.

- Можешь предложить занятие получше? - Драко ухмыльнулся.

- Честно говоря...

- Не отвечай.

Драко стал наливать в стаканы тыквенный сок.

- Мармелад или ягоды в сахаре?

- Мармелад, - с облегчением сказал Гарри.

- Наконец-то мы не встречаем в штыки любое мое предложение, да? - любопытство отчётливо слышалось в его насмешливом голосе.

Гарри скрестил руки на груди.

- Почему это волнует тебя?

Необъяснимый, но яркий проблеск надежды озарил душу Драко. Впрочем, не такой уж и необъяснимый, сказал он себе. Поттер всё же несколько смягчился. Открываются весьма заманчивые перспективы.

- Ты начал мне доверять или тут что-то другое, Поттер?

- Нет. Не думаю, что мы настолько сблизились.

Хотя никакой особой перемены в поведении Гарри не было, затаённый смысл этих его слов заставил желудок Драко сжаться. На какую-то долю секунды ему почудилось, что он падает, но всё обошлось - ему удалось устоять на ногах, хотя сердце его бешено билось.

- Кажется, я стараюсь быть любезным, если это, конечно, возможно в подобных условиях.

- Тебе неправильно кажется. Это благодаря тебе я попал к Волдеморту, чтобы умереть, и не думай, что я это забуду. Каждый раз, когда я вижу твоё лицо там, за этой решёткой, я вспоминаю, что это ты упёк меня сюда.

- Будь ты проклят, Поттер! Я всего лишь делаю свою работу! - взорвался Драко, совершенно не заботясь о том, какое впечатление произведут его слова. - Это не одно и то же! Я бы очень хотел получить право реального выбора в этой чёртовой ситуации! Это поручение Тёмного Лорда, так что это не моя ответственность! Я не убийца!

Твёрдый голос Гарри потрясающе контрастировал с раздражённой тирадой Драко.

- Ты и правда думаешь, что это не твоя ответственность? Не цепляйся за свою хрупкую счастливую иллюзию, Малфой. На твоих руках моя кровь, и сейчас не имеет значения, как ты сам смотришь на это. Пятно, которое ты сохранишь на своей совести до конца жизни... если у тебя вообще есть совесть. Я в этом искренне сомневаюсь.

Драко посмотрел на свои руки и быстро отвел взгляд, сжав кулаки и до боли стиснув зубы.

- Заботиться о чести семьи, - насмешливо-мягким тоном произнес Гарри, - это единственное, что ты способен делать. Мне сейчас очень тяжело, потому что, если я умру от руки Волдеморта, все, кого я знал и любил, последуют за мной. Я буду в ответе за их смерть. И ты положил всему этому начало. Ты - причина всего. В момент, когда ты ударил меня в плечо своим кинжалом, ты принял на себя ответственность не только за мою, но и за их гибель. Надеюсь, ты гордишься собой.

Гарри замолчал и опустил глаза, не погружаясь слишком в свои невесёлые мысли, но витая где-то очень, очень далеко.

Драко прикусил язык. Нет, он не может убить. Только не его. Уверенный когда-то, что в качестве Пожирателя он мог бы уничтожать каких-нибудь безликих магглов или грязнокровок, он никогда так плотно об этом не задумывался. Отдалённое будущее... оно казалось таким нереальным. Но теперь кровь была на руках... его руках. Клинок в его руке, наносящий удар, отравляющий, убивающий. Он был реален. Здесь и сейчас.

В конце концов, Гарри снова первым нарушил тишину.

- Всё же кое в чём ты был прав. Голодовка ни к чему хорошему не приводит.

Его голос звучал обыденно, но Драко ещё мог расслышать в нём не до конца подавленные горечь и гнев.

А ведь всё только начало налаживаться...

Драко закрыл глаза. Сейчас ему не хотелось видеть Гарри. Ведь он мог бы просто оставить его умирать после того, как Волдеморт наигрался с ним, но зачем-то спас. Хотя сам и привёл сюда на верную гибель, чего так не хотелось признавать. Поттер был прав. Волдеморт будет его палачом, но именно Драко подведёт к эшафоту.

Стоп. Стоп, стоп, стоп. О чём это он думает? Это же просто его долг! Он, Драко Малфой, просто выполняет свой долг! Как Поттер только мог обвинить его в этом? Однажды это всё закончится, весь этот хаос исчезнет из его жизни, горизонт очистится, и он отправится дальше по своему пути с такой же чистой совестью. Да, у него была совесть, чёрт побери, но это была совесть Малфоя. Он был и остаётся Малфоем. Гордым Малфоем.

Однако ничего малфоевского не было в его внезапно прозвучавшей в общей тишине фразе:

- Я сожалею.

- Нет, не сожалеешь.

Ответ Гарри не был резким или жестоким. Он просто констатировал факт. И это было намного хуже.

- Но я сказал об этом, разве нет?

- Ты когда-нибудь слышал, что поступки выразительнее слов? Ты не сожалеешь. Я вообще не думаю, что ты способен сожалеть.

- Что, чёрт возьми, ты хочешь этим сказать, Поттер? - взвился Драко.

- Я думал, это очевидно, даже для тебя. Я знаю, что в тебе этого нет. Ты не способен на такое просто потому, что твоя шкура дороже для тебя любой другой.

Драко сглотнул пересохшим горлом и принял свой наиболее высокомерный вид.

- О, так, по-твоему, я должен был ценить твою шкуру больше своей?

- Не только мою, Малфой. Любую! Когда Хогвартс будет разрушен, а это случится, если Волдеморт вернёт себе все силы, сколько твоих друзей погибнет? Или у тебя нет ни одного настоящего друга? Только люди, которых ты используешь, в стиле истинного Малфоя? Значат ли они хоть что-нибудь для тебя, а, Малфой?

Мысли Драко вернулись к его однокурсникам. Конечно, они были его товарищами по факультету, но друзьями? Крэбб и Гойл были с ним чуть ли не с рождения, да и некоторых других ребят он знал с детства, но насколько близки были они? На уровне «просто знакомых»? Что ж, пусть так, но ему всё равно не хотелось, чтобы они погибли. Он никогда не думал о том, что они могут быть в опасности, но теперь это казалось неизбежным.

Гарри внимательно наблюдал за Драко - с холодным одобрением.

- Это не такой уж сложный вопрос. Однако ты трусишь, и именно поэтому не решаешься рискнуть собой ради них. К тому же, если ты умрёшь, то лишишься возможности увидеть мою смерть. Разве ты сможешь пропустить такое событие? Вот, ты не смог доказать, что сожалеешь. Ты просто не в состоянии этого сделать.

Слизеринец решился поймать взгляд Гарри. Его глаза были так выразительны, они осуждали Драко, подначивали, разъясняли ему просто и чётко, почему он ведет себя как последний трус, но в то же время они проверяли его. Это было трудно различить, но Драко успел изучить лицо Поттера не хуже своего собственного, и смог легко это понять. Брови гриффиндорца были лишь слегка нахмурены, а губы крепко сжаты. За этим хорошо знакомым вызывающим выражением Малфой видел, что Гарри точно просит его, надеется, что Драко скажет ему о его неправоте. Драко мог бы ответить на этот вызов, мог бы захотеть доказать, что он сожалеет. Игра то была или нет, на секунду он почувствовал, что он бы... но нет.

Он опустил взгляд.

- Ты прав. Я не могу. Я не могу быть тем, кем не являюсь, Поттер, и не пытайся заблуждаться на этот счет.

- Я не заблуждаюсь. Я знал, что ты на это не способен, - категорично ответил Гарри.

Сейчас Драко не смел и пытаться встретиться с ним взглядом, чтобы узнать, что тот чувствует. Но ему казалось, что он уловил слабые нотки разочарования в голосе Поттера.

- Но не заблуждайся и ты, думая, что можешь свалить всю свою вину на проклятое имя Малфоев. Совершённый тобой выбор определяет твой путь, - он горько усмехнулся. - Ты сказал, что у тебя нет свободы выбора. Очень свежо, Малфой. Даже не выбирая, а просто соглашаясь с определённой тебе судьбой, ты принимаешь решение - каким тебе быть. Я выбрал не быть слизеринцем. Для тебя же Слизерин - именно то, чего ты хотел, твой выбор. Я сделал то, что хотел, вне зависимости от того, буду я жить или умру. Твой выбор... он определяет тебя.

Драко закрыл глаза, защищая их от внезапно нахлынувших эмоций. Разумеется, он хотел попасть в Слизерин, благороднейший из четырех факультетов. Чистокровный, богатый, могущественный, а будучи Малфоем, он не мог учиться ни на каком другом факультете. Ни на каком другом. Никогда прежде не посещали его разум подобные мысли, его судьбой было следование семейным традициям - без вопросов.

Не открывая глаз, он негромко позвал:

- Бидди!

Послышался треск, возвещающий о появлении домового эльфа.

- Да, сэр, хозяин Малфой, сэр! Что Бидди может сделать для вас, хозяин Малфой?

- Бидди, принеси мне, пожалуйста, сахарницу и ещё одну ложку.

- Да, сэр, хозяин Малфой, сэр!

В полной тишине оба ждали возвращения Бидди.

- Хозяин Малфой хочет ещё чего-либо от Бидди, сэр?

- Да. Одну вещь. Начни собирать сумку: положи мои самые тёплые плащи и мантии, также что-нибудь полегче, и основные туалетные принадлежности. Позже я дам тебе подробный список остальных вещей, но всё это должно быть готово к вечеру.

- Да, сэр, хозяин Малфой, сэр! - Бидди послушно поклонилась.

- Спасибо, это всё. Можешь идти.

Бидди так и исчезла - согнувшись в благодарном поклоне.

Не оглядываясь на Поттера, Драко спросил:

- Одну ложку или две?

Гарри колебался. Малфой уходил от дальнейшего обсуждения темы, и это вполне могло значить, что он задумался над его словами. Немного жестоко было заставлять Драко Малфоя мучиться вопросами морали, но это было единственное оружие, имевшееся на данный момент у Гарри. В принципе, применение этого оружия было справедливым и даже оправданным, и действие его он мог наблюдать прямо сейчас. Драко наклонился над сахарницей, внешне полностью поглощённый приготовлением чая, но Гарри интуитивно чувствовал, что парень занят тяжелейшим внутренним сражением с самим собой. Гарри хотелось только знать, кто победит в этом сражении.

В это время в воздухе поплыл густой, душистый аромат заваренного чая.

- Две.

Драко разлил горячий чай по чашкам и добавил в каждую по две ложки сахара. С одной чашкой и одной тарелкой в руках он подошёл к проёму в решётке, дожидаясь Гарри.

Тот тяжело поднялся и медленно, будто нехотя, направился к терпеливо ждущему его Малфою. Принимая из его рук завтрак, он бросил быстрый взгляд на лицо Драко в поисках подсказок, намёков на то, что внутренне сражение всё же шло.

И оно действительно шло.

Оно было, происходило за умело наложенной на лицо маской. Но чем все могло завершиться? Какова вероятность того, что в Малфое есть ещё хоть капля человечности?

Малфой в это время не менее внимательно изучал лицо Гарри. Его, видимо, жгла изнутри какая-то мысль.

Отвечая на его невысказанный вопрос, Гарри сказал просто:

- Нет, я не сдался.

На лице Драко отразилось удивление.

- Ты изучал меня всё это время... и не делай, пожалуйста, большие глаза... так вот, если ты хоть что-то успел узнать обо мне, ты должен был понять, что я так просто не отступаюсь.

Гарри отвернулся от решётки и направился вглубь темницы, продолжая говорить:

- Волдеморт привязал меня к надгробию, но я не сдался. Хвост порезал мне руку и взял мою кровь, чтобы с её помощью вернуть Волдеморту тело, но я не сдался.

Он остановился у стены на обычном месте, но не обернулся.

- Волдеморт наслал на меня смертельное проклятие, второй раз за мою жизнь, но и пока оно летело в меня, я не намерен был сдаваться. Вот единственное объяснение того, что я всё ещё жив. И до последней секунды этого чёртова затмения, пока луна не исчезнет полностью, забирая с собой мою жизнь, я не стану сдаваться.

Драко, застывший на месте, с руками, всё ещё протянутыми к решётке, наконец позволил им бессильно упасть.

- Я и не ожидал такого от тебя, - признался он. - Думаю, я был бы разочарован, если бы ты отступился.

Гарри повернулся на месте. Он открыл рот, словно желая что-то сказать, но промолчал. Ему не нужно было расспрашивать Малфоя. Всё было абсолютно ясно. Улыбка коснулась уголков губ Гарри, он слегка наклонил голову в сторону Драко.

- Спасибо за чай, - он отпил немного из своей чашки. - И за сахар тоже.

Драко поднял брови, удивлённый неожиданным переходом разговора от Волдеморта и смерти к чаю, но всё-таки позволил улыбке вернуться на лицо. Он шагнул к подносу с завтраком, взял свою чашку и поднял её в воздух, словно произнося тост.

- Что ты говорил? За чай с сахаром?

«И за слизеринца и гриффиндорца; за упорство; за выбор, хороший или плохой; за каждую нашу общую черту и все наши отличия.»

Гарри тоже поднял свою чашку.

- За чай с сахаром.

Оба наклонили чашки к губам в одно и то же время. Когда Драко опустил свою и взглянул в сторону Гарри, то увидел его уже сидящим на полу, с тарелкой, аккуратно пристроенной на коленях, и с упоением поглощавшим свой завтрак.

- Немного проголодался, а?

- Последний раз я ел на школьном ужине, - отозвался Гарри со ртом, набитым тостом, - в тот вечер, когда ты меня похитил.

- Ах, да, - спокойно сказал Драко, усаживаясь в кресло и принимаясь за собственный завтрак.

Несколько минут прошли в относительном молчании, которое, как обычно, нарушил Гарри.

- Почему ты отправил Бидди собирать вещи? Куда-то отправляешься?

- Мы собираемся перевести тебя в убежище Тёмного Лорда, - просто ответил Драко. - Рано или поздно Министерство нагрянуло бы сюда с обыском, а местонахождение убежища им не известно, они не смогут найти нас там.

- Я подозревал что-то подобное. В письме говорилось именно об этом?

Драко изобразил нечто среднее между усмешкой и ухмылкой.

- Да. Как я погляжу, ты довольно наблюдательный.

- Его написала твоя мать?

- Да. А что?

- Вы с ней находитесь в одном доме. Почему она не спустилась сюда, чтобы сказать тебе это самой? Я-то думал, что её не было здесь ещё до нашего прибытия, или что я просто её не видел. Разве она не хотела бы немного побыть с тобой рядом?

В этом вопросе звучала явная жалость, и, хотя Драко не очень хотелось слышать подобные речи от своего пленника, он был поражён его тактичностью.

- Она не очень-то любит мерзкие помещения вроде этих темниц. Здесь ей неуютно.

- Неуютно, - мягко заметил Гарри, - но разве настолько, чтобы не использовать шанс увидеться с одним из членов своей семьи?

Драко расхотелось продолжать этот бесполезный разговор.

- Еще чаю?

Гарри вскинул голову, удивлённый резкой сменой темы, но потом улыбнулся.

- Конечно. Две ложки сахара, если не трудно.

Драко не двинулся с места. Он был занят - разглядывал лицо Гарри. В своей жизни Драко редко приходилось видеть улыбки, не отравленные издевкой, сарказмом или надменной гордостью. Окружавшие его люди, видно, считали ниже своего достоинства улыбаться по-настоящему. Он видел немного таких улыбок, и ни одна из них не предназначалась ему. Общительность не была обыкновенна для волшебника его статуса. Невозможно жалеть о том, чего никогда не знал. Но теперь Поттер улыбался ему совершенно открыто. Ни сарказма, ни издевки - простая улыбка, совсем как дружеская. Это было прекрасно, и сейчас Драко понимал, чего был ранее лишён...

Улыбка Гарри несколько потускнела.

- Что-то случилось?

Вопрос вывел Драко из оцепенения.

- Ничего. Всё в порядке. Дай мне свою чашку.

Он взял у Гарри его чашку, наполнил её чаем, добавил туда две ложки сахара, передал обратно через решётку - и всё это без единого слова.

Гарри с любопытством глядел на него всё время, пока принимал из его рук чашку и пробовал чай на вкус.

- Спасибо.

Драко только кивнул в ответ. Гарри уже почти допил напиток, когда Драко вдруг проговорил:

- У тебя когда-нибудь была девушка?

Поперхнувшись последним глотком чая, Гарри закашлялся.

- Что?

- Я спросил, была ли у тебя когда-нибудь девушка. Я видел, что ты пришёл с какой-то гриффиндоркой на святочный бал на четвёртом курсе, но, похоже, она тебя мало интересовала.

- Почему ты об этом спрашиваешь?

- Это называется светской беседой, Поттер, - терпеливо пояснил Драко. - Все вежливые люди заводят такую беседу, когда им больше не о чем говорить. Другими словами, я пытаюсь наладить с тобой нормальный контакт. Если для тебя это так же трудно, как пить чай, не проливая его на кофту, скажи мне об этом прямо.

Гарри быстро вытер подбородок, стараясь не рассмеяться.

- Нет, - сказал он наконец. - Нет, у меня никогда не было нормальной девушки.

- Это звучит странно из уст известного Гарри Поттера...

- Ну да, - фыркнул Гарри. - На четвёртом курсе я несколько месяцев жил, раздираемый противоречиями из-за моей так называемой девушки, которой у меня и не было.

- А что же та, с Когтеврана? Разве ты не встречался с ней в прошлом году?

- Даже не напоминай мне об этом.

- Что, всё было так плохо? - хихикнул Драко.

Гарри жалобно посмотрел на него.

- Ещё хуже.

Они рассмеялись, и на какое-то время оба совершенно забыли о разделяющей их железной решётке. Но вскоре Гарри первым пришёл в себя.

- Это ведь не то, о чём ты хотел бы спросить меня?

Драко растерянно умолк.

- Ты угадал.

- Так давай, спрашивай. Я же твой пленник, так что можешь особо не беспокоиться. Что ты теряешь?

Драко прикусил нижнюю губу.

- Я хочу знать, откуда у тебя на руке взялся тот шрам. Не тот, от василиска. Другой. Ты не хотел, чтобы я его видел.

- О, - произнес Гарри с улыбкой. - Понятно. Интересно, да? Так значит, всё, что ты делал, было только средством к удовлетворению твоего любопытства? Это правда, Малфой? Вот от кого от кого, а от тебя я такого не ожидал.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

- Я получил его в ту ночь, когда Волдеморт вернул себе тело. Он использовал древнее заклинание, позволяющее ему возродиться, используя кровь врага. Наверное, я оказался вне конкуренции. Ну, и когда я был привязан к надгробию, Хвост порезал мне руку кинжалом, чтобы взять мою кровь. Этот шрам - напоминание о той моей неудаче. Волдеморт возродился, и я не смог ничего сделать, чтобы это предотвратить. Он напоминает мне о том, как погиб Седрик, а я не смог спасти его. Но более всего он напоминает мне о грядущих смертях, как и этот, - Гарри дотронулся рукой до лба, - об убийствах, совершённых в прошлом.

Потрясённый Драко смотрел на него, не в силах произнести ни слова.

- Это ты хотел узнать? Попытаться проникнуть в мою память? Тебя это беспокоило, Малфой?

Конечно, чёрт возьми, это его беспокоило. Не должно было, но всё же... Драко знал, какими ужасными могут быть тёмные искусства, но не знал ничего о тех, кто был пешкой, приносимой в жертву в подобных мрачных ритуалах. Чаще всего они не задерживались на этом свете после проклятой, тёмной, смертельной игры. Драко хотелось бы знать, такого ли рода пешкой является он сам?

На секунду прикрыв глаза, слизеринец собрался с мыслями, но долго сдерживаться ему не удалось. Он хватал ртом воздух, ища подходящие слова, чтобы выразить свои эмоции. Наконец, в его мозгу сложился простенький вопрос, звучавший глупо даже для него самого. Но Драко необходимо было услышать ответ от человека, перенесшего эти невероятные испытания. Он хотел знать, оставался ли ещё Поттер человеком после всего этого.

- Это причиняет тебе боль?

Гарри, сохраняя спокойствие, внимательно изучал реакцию Драко, этот маленький, почти незаметный сдвиг в выражении его лица и тоне голоса. Никакого растягивания слов. Он всё-таки сломался. Позволив своим плечам расслабиться, он одарил Драко краткой улыбкой.

- Да.

Драко медленно кивнул.

- Я думал...

- О чём?

- Можем мы вернуться к нашей беседе? - он мужественно попытался улыбнуться.

- Конечно, - криво усмехнулся Гарри и, словно никакого разговора о шраме и не было, непринуждённо спросил: - Итак... была ли у тебя когда-нибудь девушка?

- Поттер!

Следующие несколько часов Гарри и Драко провели за удивительно спокойными разговорами. Ни одному из них не нужно было уже продолжать борьбу, да, по правде говоря, и не хотелось.

Гарри жизнь в темнице уже успела окончательно разонравиться, особенно после сплава из тревожных мыслей, резких слов и приятнейшей встречи с тёмным магом. Это затишье давало ему возможность передохнуть и, кроме того, заметить, что Драко Малфой - тоже человек. И кто бы мог подумать? Но он был здесь, смеющийся и болтающий, задающий вопросы и отвечающий на них без всякого хитрого умысла, задних мыслей или скрытой выгоды. Было ли это игрой, Гарри не знал, но даже если так, то это была чертовски искусная игра. Пусть это было только плодом его воображения, но он почти позволил себе поверить в то, что Малфой - близкий ему человек, союзник, до тех пор, пока он не сбежит, если сбежит, и что он, Гарри, может спокойно заручиться его помощью.

Со своей стороны Драко тоже радовался этому перемирию. Жизнь в качестве тюремщика порядком его утомила. Конечно, бодрящее зелье могло бы сохранить ему физическую активность и ясность ума, но это была лишь жалкая замена настоящему сну. Всё его тело ныло от усталости, но он не оставлял своего поста. Это была его гордость, его работа, а теперь ещё и нечто вроде удовольствия. Его беседы с Гарри становились чем-то большим, чем простое средство для отвлечения и пленника, и себя.

- Так что же это было? - спросил Драко. Глаза его были приоткрыты чуть-чуть шире, чем обычно.

- Олень, - гордо ответил Гарри.

- А ты знаешь, почему он принимает такую форму? - Драко с любопытством склонил голову.

Гарри задумчиво нахмурился.

- Ну, хорошо. Я думаю, теперь это открытие не причинит вреда никому. Мой отец был анимагом, и превращался он именно в оленя. Я не знал об этом до тех пор, пока не стал учиться вызывать Патронуса.

- Надо же. Всё, что я могу сказать - что он был ужасно огромным. Должен отдать тебе должное... у меня просто мороз по коже прошёл.

- Ну, знаешь ли, ты не оставил мне выбора.

- Может быть, но признайся, идея была великолепна, - вредно усмехнулся Драко. - Если уж ты применил заклинание Патронуса, чтобы отогнать нас...

- Чистое туше, - констатировал Гарри.

В этот момент замок на двери подземелья с ужасным скрежетом сдвинулся. Драко оказался на ногах всего лишь секундой ранее последовавшего его примеру Гарри.

Люциус Малфой быстро приблизился к темнице, длинный плащ развевался за его спиной.

- У нас не так много времени. Министерские будут здесь с минуты на минуту. Драко, ты готов? - с резкостью, заменившей обычную холодную вежливость, спросил он.

- Да, отец, - ответил Драко, автоматически возвращаясь к своей традиционной манере речи, и указал на две небольшие сумки, стоявшие около его кресла.

- Очень хорошо. Бидди!

Домовой эльф появилась почти сразу. После той бодрости, что она выказывала в течение последних своих визитов в подземелье, Гарри был почти потрясён, видя, как она съёжилась под пронзительным взглядом Люциуса. Почти, но не потрясён. Это привело его в бешенство, и ему стоило больших усилий сдержать себя.

- Да, сэр, хозяин Малфой, сэр? - пропищала она.

- Немедленно перенеси вещи Драко в убежище, - приказал Люциус.

Охваченная паникой, она подхватила обе сумки и мгновенно исчезла с ними.

- А вы, - он обернулся к Гарри, - не пытайтесь геройствовать, ради вашего же блага. Мне доставит огромное удовольствие сделать ваше жалкое существование ещё более жалким, пока Тёмный Лорд не будет готов к ритуалу.

Гарри быстро взглянул в сторону Драко, прежде чем наклонить голову к плечу и лениво отозваться:

- Я подумаю.

Драко пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от смеха. Всего лишь днём ранее он был бы разъярён, видя, как непочтительно Поттер разговаривает с его отцом. Но теперь это казалось в самом деле забавным. Ценой тяжелого усилия он сохранил на лице своё обычное презрительное выражение и промолчал.

Люциус разглядывал Гарри, стараясь не встречаться с ним глазами.

- Драко, открой решётку.

Тот нашарил в кармане мантии ключ, вставил его в замок и повернул. Как только дверь открылась, Люциус тут же нацелил на Гарри свою волшебную палочку.

- Выходи. Живо.

Промедлив, насколько это было возможно, Гарри подчинился, но когда он проходил мимо Люциуса, тот резко ткнул его палочкой в руку. Гарри дёрнулся в сторону и зашипел. Ему показалось, что его ударило током.

Драко ощутил странную тягу защитить его. Он провёл столько времени и потратил столько сил, залечивая раны Гарри и прогоняя из них боль. Было несколько жутковато стоять здесь и смотреть, как его собственный отец причиняет ещё большую боль этому человеку... Охваченный внезапным вдохновением, Драко шагнул вперед.

- Отец, - он позволил мерзкой ухмылке скользнуть по своим губам, - прошу тебя, позволь мне самому заняться пленником.

- Драко, - Люциус удовлетворённо улыбнулся, - какое удовольствие видеть, как серьёзно ты относишься к своему заданию. Хорошо, я даю тебе это разрешение, но вместе с тем предупреждаю тебя об одной вещи.

- Да, отец?

- Никогда не смотри в глаза врагу, - прорычал отец. - Ты можешь совершить ужасную ошибку - принять его за человека.

У Драко перехватило дыхание, и, наверное, это было к лучшему, потому что иначе он мог бы безрассудно возразить, что в Гарри очень много человеческого. Пристальный взгляд отца быстро согнал эту мысль с языка, но исчезать совсем она не пожелала. После того, что Драко видел и слышал, как бы ни было сильно его уважение к отцу, было невозможно больше верить в каждое его слово.

- Да, отец, - сказал он, склоняя голову в знак повиновения, доставая из кармана волшебную палочку и направляя её на Гарри.

- Очень хорошо, Драко. Пленник твой, - из кармана мантии Люциус извлёк маленькую прозрачную пирамидку. - Это ваш портключ, так как аппарировать в темницы убежища вы не можете. Я сам аппарирую ко входу, как положено, после чего встречусь с тобой уже в подземелье. Если тебе что-нибудь понадобится, позови эльфа. Она будет в твоём распоряжении.

Люциус остановился и оглядел их обоих, после чего снова удостоил Драко взглядом.

- Вы будете находиться под личным покровительством Тёмного Лорда всё время, что проведёте в подземельях убежища, - его голос был холоден. - Убедись, что не поколеблешься при выполнении своей миссии.

Драко качнул головой.

- Да, отец. Я не стану колебаться.

Кивнув, Люциус положил портключ на пол и с помощью волшебной палочки активировал его.

- Теперь - в путь.

Волшебная палочка Драко всё ещё была нацелена на Гарри, но он чувствовал, как дрожат его пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в гладкую древесину. Он тщательно избегал встречаться с Поттером глазами, уставившись на пирамидку.

- Ну, Поттер, иди сюда, - произнёс он тщательно выверенным тоном. - Никаких резких движений.

Выполняя собственный приказ, Драко медленно опустился на колени и протянул к портключу свободную руку. Одновременно он пытался утихомирить своё бешено колотившееся о грудную клетку сердце. Отец наблюдал за ним. Он должен быть спокоен и держать под контролем не только пленника, но и себя. Он хотел быть Малфоем до последней клеточки своего организма, Малфоем до мозга костей, чего и ждал от него отец, но только не тем любопытным, нервным, сомневающимся Драко, что начал было проявляться в нём за последние часы.

Словно зеркальное отражение своего тюремщика, Гарри так же присел возле портключа, не позволяя себе смотреть в сторону Драко. Он ощущал, что на него направлена волшебная палочка, но вместе с тем чувствовал напряжение, исходившее, по-видимому, от того же Драко. Ничего удивительного. Малфой выказывал куда меньше страха от перемещения в логово Волдеморта, чем испытывал на самом деле. Всё же была здесь и иная причина, Гарри это понимал. Он кожей чувствовал взгляд Люциуса, направленный на них обоих, и с интересом осознавал, что Драко - гораздо более многогранная личность, чем ему казалось раньше.

Рука Драко была в каком-то дюйме от портключа, и он отсчитывал вслух:

- Три... Два... Один.

Обе руки одновременно рванулись к маленькому предмету. На какое-то время их пальцы соприкоснулись. Этот неожиданный контакт - кожи с кожей, руки с рукой - вызвал тревожную дрожь в руке Драко. Даже когда его ладонь словно прилипла к блестящей поверхности пирамидки, он всё ещё чувствовал след этого прикосновения.

И тут его глаза встретились с глазами Гарри.

В последний миг перед перемещением он увидел что-то. Удивление, которое испытал он сам, словно в зеркале отразилось на лице Гарри, и понял, что тот чувствовал то же, что и он.

У Драко уже не было времени смотреть, заметил ли отец эту его реакцию на прикосновение пальцев Поттера. Странное чувство было быстро вытеснено знакомым ощущением активированного портключа. Неведомый ветер подхватил их, ноги оторвались от пола, и портключ отправил их прямо в логово змеи.