Глава 23

Мало-помалу заросшая дорога, которой следовали Лайзл, Уилл и По с Узелком, направилась вниз и прочь из холмов. Когда наконец они вновь оказались на равнине, сквозь тонкий покров облаков уже начинали просвечивать звезды. Дорога к тому времени пропала совсем. Повсюду расстилались нагие поля, утратившие плодородие. А впереди, в отдалении, виднелся довольно большой дом. И в его окнах приветливо горели свечи.

– Это, наверное, и есть Вечнозеленый Особняк, – сказала Лайзл. – Там мы сможем заночевать.

Никто ей не возразил. Сегодняшний долгий и многотрудный пеший переход измотал всех. Устало даже По – естественно, не в физическом смысле. Его сущность саднила и болела от бесконечных метаний вперед-назад, от необходимости все время ждать медлительных смертных, от необходимости держать рот на замке, когда Уилл в тысяча первый раз наклонялся вытрясти из башмака камешек.

И вот они шли к дому по схваченной заморозком земле, а кругом было тихо-тихо – ни голоса, ни ветерка. Каждый шаг вперед наполнял Лайзл все большей надеждой. Скоро они завалятся в мягкие, теплые постели и, может быть, их даже покормят. И, что важнее, теперь они были совсем рядом с Красным Домом. Лайзл в этом нисколько не сомневалась. Красный Дом стоял всего в одной-двух милях от края холмов. Завтра долгий путь будет окончен, и душа ее отца обретет покой. А потом...

Вот что касается этого «потом», тут она, по совести говоря, ни в чем не была уверена. Она попросту гнала эту мысль прочь. Вот когда настанет «потом», тогда и задумается. Или По что-нибудь изобретет. Может, они с Уиллом просто пойдут работать в гостиницу «Сопло», к той доброй хозяйке...

Уилл тоже как мог спешил к Вечнозеленому Особняку, вот только ноги у него заплетались. Лайзл говорила правду, ларчик оказался очень тяжелым. И еще Уилл был так голоден, что живот аж болел. Там ни дать ни взять барахтался маленький, но исключительно злобный и когтистый зверек.

Когда до заветного крыльца осталось каких-нибудь тридцать футов, Лайзл собрала последние силы и побежала.

– Скорей, Уилл! – крикнула она. – Мы почти пришли!

Уилл попытался последовать ее примеру, и ступню пронзила острая боль. В дырявый башмак снова попал камешек.

– Блин, – сказал он. – Я сейчас!

Лайзл была уже у двери и решительно стучала в нее. Уилл присел на большой камень, закатал штанину и, ругаясь вполголоса, стащил ботинок с ноги. Дверь дома между тем отворилась.

– Здравствуйте, – расслышал Уилл голос Лайзл. – Мы к вам из Удач-Вилля пришли. Миссис Сопло нам сказала, что вы не откажетесь нас приютить...

Занятый переобуванием, Уилл краем глаза отметил, как широко раскрытая дверь излила в ночь прямоугольник света, и внутри этого света возникла нечеткая человеческая фигура.

– Ну конечно, милочка, – заворковала она. – Входи скорее, входи.

И Уилла словно электрическим током пронизал такой ужас, что он тотчас забыл и про камень в башмаке, и про усталость.

Голос был какой-то... неправильный. Очень уж сладкий.

Как букет, брошенный на разлагающиеся останки.

Уилл узнал этот голос.

– Спасибо большое, – говорила тем временем Лайзл.

– Нет! Нет! – закричал Уилл что было мочи. – Не ходи туда, Лайзл!

Девочка встревоженно оглянулась... Первая Леди шагнула на крыльцо и обеими руками крепко схватила Лайзл, прорычав:

– А ну живо внутрь, дрянь паршивая!

– Беги, Уилл! – завизжала Лайзл, которую Первая Леди силой затаскивала в дом. – И не останавливайся, пока не...

Конец фразы Уиллу услышать не довелось. Дверь захлопнулась, и кругом опять стало очень тихо и очень темно.