42

Один из таких приятелей и оказался в нашем городе. Старый, еще школьный товарищ. Предложил приехать, пообещал помочь на первое время с жильем, а там и с работой. Татьяна Ивановна не стала долго раздумывать. Но тут появилась новая проблема. Дипломом киевского института в России можно было только обклеивать стены под обои. Никому не нужны были инженеры. Производства разваливались, заводы банкротились, миллионы людей оказывались на улице.

Там же оказалась бы и Татьяна Ивановна, если бы не счастливый случай.

Однажды, после неудачной попытки устроиться на работу, она решила зайти в кафе и побаловать себя пирожным. Любимым с детства безе с орехами. Денег было немного, но совсем отказывать себе в радостях жизни не стоило. Так и заболеть недолго.

Кафе было роскошным. А вот безе оказалось…

Как выразилась сама Татьяна Ивановна «За такое пирожное в Японии харакири делают. И не всегда — добровольно».

Видимо, все вылилось в едином порыве. Возмущение, неудачи с работой, расстройство от того, что вместо сладости во рту оказалось что-то похожее на гибрид размокшей тряпки с сахарным картоном. Татьяна Ивановна треснула тарелкой об пол, потребовала администратора и жалобную книгу и громко заявила, что она даже свиней вкуснее кормила, чем в этом ресторане. Еще и деньги драть за такую еду? Да хозяева ресторана должны доплачивать тем, кто к ним вообще пришел и рискнул своим здоровьем!

Пока она так разорялась, явился и хозяин ресторана. И предложил нахальной тетке подтвердить свои слова делом. Либо приготовить что-то повкуснее того безе, либо отправляться в милицию и платить штраф за хулиганство.

Татьяну Ивановну такие мелочи не смутили. Она преспокойно отправилась на кухню и проколдовала там два часа, приготовив новый торт — безе. Кусок торта был отрезан и торжественно поднесен владельцу ресторана вместе с безе, которое вызвало ее возмущение.

Стоит ли рассказывать, что было дальше? Вылизав тарелку, хозяин предложил Татьяне Ивановне место повара в ресторане. С хорошим окладом и правом гонять других поваров и в хвост и в гриву. Только чтобы такого позорища больше не случалось. И женщина согласилась. А потом, когда стало трудно крутиться на кухне ресторана (возраст, знаете ли), Снегирев переманил ее к себе поварихой. На полном пансионе и с очень хорошей зарплатой. И не прогадал. Готовила бывший инженер так, что на ее обедах и ужинах даже дед, строго соблюдавший умеренность в еде, уплетал за обе щеки.

Сейчас Татьяна Ивановна уже обзавелась собственным жильем, завела счет в банке и регулярно посылала детям деньги на Украину. Ситуация там за эти годы не особенно изменилась к лучшему. Вот интересно, лопать с руки у России — это они и ртом и попой, в любой время дня и ночи и в любом количестве. А вот как нормально относиться к тем, кто их содержит — это фигушки. Забавная логика, а?

— Юля, опять ты витаешь в эмпиреях? Ты к нам надолго?

Меня Татьяна Ивановна обожала за хороший характер, приличную семью, неизменную вежливость и готовность уплетать ее стряпню за обе щеки. Мы с мамой, когда гостили у Снегирева, пришли на кухню поблагодарить ее — и мама мгновенно нашла с ней общий язык. Теперь они обменивались рецептами и упоенно сплетничали на тему детей.

— Как получится, — протянула я. — А что, Биг Босс не сказал, что я здесь?

— Молчит, как партизан, — отозвалась тетя Таня. — Что кушать будешь?

— Может вы мне овсянку забацаете? И фруктов каких-нибудь, что ли? — прикинула я. — Это возможно?

— Вполне. А то я тебе кашу с фруктами сварю! Куда вкуснее этих мюслей получится!

— Все что вы готовите, получается обалденно вкусно, — совершенно искренне сказала я. И получила в награду большое яблоко. Как раз такое, какие мне нравились — большие, зеленые, твердые и кислые. Чтоб челюсти сводило при попытке укусить!

Тетя Таня только головой покачала.

— И как ты их ешь!? Ведь дубовые же!

— Зато вкусные, — я сильнее вцепилась зубами в яблоко. И как Татьяна Ивановна умудряется их сохранять такими всю зиму? — А в доме сейчас только Биг Босс?

— Еще охрана. Ну и ты, конечно.

Биг Босс — это мы так втихорца прозвали Снегирева. За привычку распоряжаться всем и всеми подряд.

— Понятно.

Глаза тети Тани вдруг стали немного другими. Заинтересованными.

— Юль, а у вас с ним — ничего?

До меня даже не сразу дошло, что она имеет в виду.

— Что, теть Тань?

— Ну, того, которое вот это самое… — тетя Таня смущенно повертела руками в воздухе, на что-то намекая. Но я догадалась. Жесть!

— Теть Тань, да вы что!? Скорее льды на Южном полюсе растают и пингвины в страусов превратятся! Впрочем, и это еще не гарантия!

Глаза кухарки стали опять спокойными.

— Оно и к лучшему, Юля. Оно и к лучшему.

— А что — Биг Босс — такая плохая партия? — не поняла я.

— Да не то, чтобы плохая. А просто слишком вы разные. Ты — девочка интеллигентная, умная, начитанная. А он — бизнесмен! — последнее слово прозвучало в устах кухарки ругательством. — Бизнесхрен! То шлюх полон дом, то братки наедут, то еще чего! Не связывайся ты с ним, Юля! Ничего тебе хорошего от этого не будет!

— Да я и не собиралась, — пожала я плечами. — Мне вообще-то другой нравится.

— Кто? — на лице тети Тани появилось выражение любопытства. Что ж, мне и самой хотелось об этом посплетничать. — Вы его не знаете. Он художник. Настоящий гений!

— Этот, гардинист? — не поняла тетя Таня.

— Да нет, что вы! Никакой он не авангардист! Я вам сейчас покажу, какой он меня нарисовал!

Я подскочила — и запрыгала на второй этаж за сумкой. Мне очень хотелось показать кому-нибудь свой портрет. А заодно и каша доварится.

Портрет тете Тане понравился. Она внимательно осмотрела его — и кивнула.

— Юлька, надо брать! Он явно тебя понимает.

И почему-то я была с ней полностью согласна. Почему? Ну, нравился мне Даниэль, нравился! Проблема только в одном! Нравлюсь ли я ему? И если нравлюсь — что будет дальше!? Мне просто совесть не позволит лезть к нему с предложениями руки, сердца и остальных килограммов живого веса. А ему? Если я ему не нравлюсь? Портрет еще ни о чем не говорит! И эти пять рисунков — тоже. Меня терзали сомнения. Он ведь художник, он может так всех женщин в радиусе километра нарисовать! И что теперь? С каждой спать? Умрешь от истощения!

Так я и не решила — как Даниэль ко мне относится? Лучше всего было бы спросить напрямик, но я ужасно стеснялась. Почему? Не знаю. Знаю только, что козлить в лицо Дюшке было гораздо легче.

* * *

Примерно через час я опять уселась в гостиной напротив Снегирева. Я была уже накормлена и одета в простые голубые джинсы и белую футболку. Мы сидели в креслах друг напротив друга и внимательно изучали противника. И я поймала себя на мысли, что впервые пытаюсь понять — что думает Снегирев? Чего он хочет? И что он может от меня услышать так, чтобы это было полезно для нас всех? И как лучше мне рассказать о том, что было? Я начала игру первой.

— Вы хотели со мной поговорить, Алексей Иванович?

Мне не было нужды мериться взглядами или силами, как Дюшка и Мечислав вчера ночью. Я знала, что останусь в выигрыше, если буду казаться более слабой и глупой, чем на самом деле, а значит, мне можно и заговорить первой. Для того, чтобы подавлять людей своим авторитетом существует Мечислав. А мне это и на фиг не сдалось. Мое дело — быть белой и пушистой. Так и спокойнее и безопаснее.

— Да, — согласился Снегирев. — Юля, я очень давно тебя знаю, но я никогда не думал, что ты связана с вампирами.

— А я даже не думала, что они существуют, — вернула я ему комплимент.

— И все же ты пришла вместе с ними? Или это случайность?

— А Мечислав не рассказал вам?

Вопрос был задан только для проформы. Насколько я успела узнать Мечислава, этот не рассказал бы ничего даже под пыткой. Высокомерие у него в кожу вросло. А откровенничать со слугами — чести много. Снегирев же, как ни крути, не был своим для вампиров. Он был просто человеком, который служит за деньги. И доверяли ему только в этих рамках.

— Нет.

Злость, на миг пробежавшая в глазах шарпея, сказала мне многое. Скорее всего, он даже не осмелился спросить. А я вовсе не собиралась сообщать ему всю правду. К чему? Если уж ему дед не доверяет, вампиры не доверяют, я и тем более не стану.

— У меня все получилось чисто случайно. Одному из вампиров, который Даниэль, очень сильно досталось. Я подобрала его, почти умершего. И не смогла бросить просто так. Пришлось поделиться с ним кровью. Вампиром я не стала и не стану, но Даниэль и Мечислав — друзья. Мечислав был мне благодарен за спасение приятеля. Поэтому я чувствую себя вполне свободно в их компании. А то, что я до сих пор с ними — это тоже просто. Я — ценный свидетель для вампиров, я могу поделиться при необходимости кровью, и потом, мне просто благодарны и не хотят моей смерти.

— Так просто?

Я засмеялась.

— Ну, на практике все было гораздо сложнее. А сейчас рассказываю — и все, правда, раз плюнуть! А как вы связались с Мечиславом? Дедушка об этом знал?

— Что ты! У меня все было по-другому! И началось очень давно. Еще лет двадцать назад. Я тогда поехал в командировку. Дело молодое, то се, пятое, десятое — там я с Мечиславом и встретился. Он мне сперва давал мелкие поручения, а когда начался бордель с перестройкой — он мне рассказал все как есть, типа что он вампир — и предложил роль ширмы.

— Ширмы?

— Для всех я — директор «Снегиря». Но вообще-то я скорее хранитель. Управляющий. За свое усердие я получаю тридцать процентов акций и тридцать процентов прибыли. Это очень неплохо. Все остальное идет вампирам. Кстати, первое время, когда я только начинал, именно Мечислав дал мне денег, научил как лучше вести дела и посоветовал надежных партнеров. Условием было одно — беспрекословное подчинение и полная тайна. Что я и выполнял.

— И наверняка будете выполнять. Мечислав не из тех, кто отпускает добычу.

— Это верно.

— Тридцать процентов — и все? — спросила я, неожиданно даже для себя.

— И все, — ответил Снегирев.

Но голос его на мгновение дрогнул. И я поняла — нет! Он хотел не только этих тридцати процентов. Его привязывало еще и другое. Он хотел стать вампиром. Хотел жить вечно. Не знаю, обещал ему Мечислав или нет, скорее всего — нет, но Снегирев надеялся. Надеялся до изжоги. Зная Мечислава, я не думала, что ему стоит рассчитывать на такую милость, но понимал ли это сам Снегирев? Я постаралась сделать лицо спокойным и невыразительным. Получилось неплохо.

— Нам еще долго ждать темноты, а я уже выспалась. Можно включить телик?

— Как пожелаешь, Юля.

Я желала. По первому каналу шла «Свадьба в Малиновке». Но посмотреть мне ее не дали. Примерно на середине фильма мне обломали все удовольствие. У Снегирева зазвонил телефон. К нам приехали незванные гости. И охранник поспешил доложить нам.

— Шеф, там вас видеть хотят.

— Кто?

— Они говорят, что они из ИПФ.

Где я уже слышала это название? Мозги работали на редкость плохо. Вот уж действительно, расслабишься — потом не соберешься. Особенно когда еще смотришь на очаровашку Яшку, который

— …….

Ругань, которой разразился Снегирев, мне ничего не сказала. И я треснула кулаком по столу, чтобы обратить на себя внимание.

— Кто такие ИПФ? Налоговая полиция?

— Черта с два! Истребители Паранормальных Форм — вот они кто! И сами владеют магией! Они охотятся за вампирами, оборотнями, лешими, кикиморами, колдунами, ведьмами…

— Понятно. А что им тут нужно… ой!

Вот дурра! Это ж та самая инквизиция! Ну и попала ты, Юлька! А что делать-то?! Мама!!! Снегирев тоже пребывал в полнейшем раздрае. Говорить с ними он явно не хотел. Но и прибить и закопать их… сейчас уже не девяностые. Этот номер просто не пройдет среди населенного коттеджного поселка. И послать не удастся. Это все равно, что расписаться в своей причастности к вампирам или чему-то еще такому. И кто сюда приедет через пару часов? Отряд ОМОНа на танке?

— Вот именно, что — ой! О них почти никто не знает. Но полномочий у них до хрена. А еще — какие-то магические способности. Говорят, что они мгновенно отличают ложь от правды, что могут загипнотизировать любого, что им…

Могут. Но если уж со мной вампиры не справились, может, и эти обломаются? Догадка блеснула молнией, и я дернула Снегирева за руку, привлекая к себе внимание.

— А они точно знают или просто подозревают?

Теперь Снегирев задумался всерьез.

— Они не могут почуять  вампира, но им могут донести.

— Гм. Тогда с ними надо говорить мне.

— ЧТО!?

Снегирев был в шоке, но мне море было по колено. Да и выбора у него не было. Я не спорю, у бизнесмена больше опыта в переговорах, но я сильнее, чем кто-либо другой сопротивляюсь любому магическому воздействию.

— То самое. Я смогу солгать любому — и не солгать в то же время. Это чисто женское искусство. Доверите?

Снегирев как-то заторможенно кивнул. Хотя так и так выбора у него не было. Он-то даже под вампирским воздействием — я имею в виду — совсем легким воздействием, плавился, как сырок на сковородке. А уж если кто посерьезнее… Потечет. А вот я — мне и Дюшка по колено и ИПФ по… А тоже по колено. И не выше.

— Думаешь справиться?