32

Я вытащила из кармана упаковку презервативов и кое-как сорвала зубами обертку. Потом развернула один из презервативов. Спасибо, Надюшка. Хотя ты их для другого дела положила! Но чего не сделаешь, чтобы выжить? Я вылила в резинку почти всю воду из бутылки. Поместилась. Хорошие у нас резинотехнические изделия! С бо-ольшим запасом сделанные!

— А как ваши вампиры относятся к святой воде? Пустите меня на передовую, — предложила я.

Даниэль перехватил меня и поставил рядом с Мечиславом, а тот правой рукой крепко обнял меня за талию. Показалось, что меня пе6рехватили стальным обручем.

— Раздавишь, блин!

Рука чуть разжалась, но переползла повыше, к груди. Ну не сволочь!? В такой момент — лапать бедную девушку?!

Вампир словно прочел мои мысли.

— Ничего личного. Держись крепче.

Нас резко тряхнуло. И в ту же секунду я заметила — круг. Это не была геометрическая фигура. Просто пятеро вампиров стояли посреди дороги, взявшись за руки. Они медленно передвигались. То один из них, то другой высвобождал руку и что-то чертил в воздухе. И вокруг них плавало что-то мутно-белое. Это белое уплотнялось у меня на глазах, принимая форму какого-то осьминога — и рванулось к нам. Несколько щупалец плавно обтекли меня, задевая только мужчин. И — я видела это на примере Бориса — впиваясь и вползая в их тела. Сдавленно захрипел Вадим. Тряпкой упал на руль Борис. Из-за спины послышался вскрик боли Даниэля. Держались пока только мы двое. Мечислав одной рукой перехватил управление автобусом, крепко удерживая меня другой рукой. Мои пальцы окостенели в мертвой хватке. Только не уронить мой снаряд! Пока я еще его не докину. Еще бы пара метров…

И в этот миг облако наконец-то добралось до меня.

Мне в лицо ударило что-то холодное и твердое. Как кусок льда. Но этот лед был еще и жгуче-склизким, и каким-то нечистым. Как замороженный след громадного слизняка. И этот слизняк хотел… хотел наши жизни. Это было его целью — питаться, пить чужие жизни и силу, накапливать свою и уничтожать.

Отвращение было слишком сильным, чтобы меня стошнило. Слизняк вползал в меня и собирался устраиваться поудобнее. Я могла только чувствовать его внутри — и с отвращением наблюдать, как из меня улетучивается — что? Та самая жизненная сила? Наверное. Отвращение было настолько сильным, что я даже не могла шевельнуться — ведь если я шевельнусь, он тоже шевельнется внутри. И это будет… тошнотворно…

Мечислав зашипел, как громадный кот — и этот звук придал мне сил. С этим слизняком можно бороться! Леоверенские без боя не сдаются! Видит Бог!

Взревел глубоко внутри души мой зверь — из — зеркала, полосуя когтями белесую муть. Онемение отступило. Я знала, что это ненадолго, но ведь надолго и не надо, правда? Автобус ведь уже был на расстоянии двух — трех метров от круга вампиров. А это расстояние доступно и мне с моими человеческими силенками!

Я заорала от отвращения, ужаса — и от ненависти. И этот страх вылился в один безумный крик:

— Получай, фашист, гранату!!!

И я метнула презерватив. Господи Боже мой! Я никогда не попала бы так точно, если бы целилась. Но попала. И презерватив разорвался над головами вампиров, собравшихся в круг.

Дикий вой прорезал ночь. Вампиры не горели, нет! С них просто обтекала кожа, как с Дюшки. Они оплавлялись и падали на землю, как обожженные кислотой. Мечислав что было силы вывернул руль — и автобус проехался прямо по кругу вампиров. Кто не убежал, я не виноват. Из-под колес послышался какой-то мерзкий чавк и хруст. Меня замутило. Я поспешно закрыла глаза. В реальности остались только рука, которая обнимала меня за талию, и воздух, бьющий в лицо.

И темнота, блаженным облаком окутавшая мое сознание. Так и надо травить глистов… Червяк медленно растворялся — и теперь уже я поглощала его. И что-то менялось и сдвигалось внутри меня. Мелькали какие-то обрывки слов, мыслей, чувств. Разум не справлялся с потоком чуждой энергии. Перегрузка регистров. Комп завис.

Кажется, это была последняя связная мысль перед обмороком.

А потом спокойный голос, мехом пробежавшийся по моей коже.

— Открой глаза, Юля. Все в порядке.

Этот голос мог принадлежать только одному человеку на планете. То есть вампиру. Мечиславу. А перед ним показывать свою слабость я не собиралась. Черта с два!

— Все уже кончилось?

Я медленно приоткрыла ресницы. Мечислав стоял на коленях прямо надо мной. Я лежала на одном из автобусных сидений и мои ноги не помещались на нем, свисая на пол. Мечислав мог бы встать рядом, или перегнуться через поручень, но куда там! Этот вампирюга просто развел в сторону мои колени и наклонился надо мной, как любовник. Я представила это так живо, что кровь хлынула к лицу, а телу стало подозрительно жарко.

— Все в порядке, врагов больше не осталось, — голос был мягким и успокаивающим. Но еще он и возбуждал меня. Я вздрогнула.

— Сделайте милость, отойдите от меня!

Мечислав рассмеялся и легко поднялся на ноги. Его глаза в полумраке казались почти черными.

— Ты бросила свой… снаряд — и упала в обморок мне на руки. В остальном — все хорошо.

Все — что!? Точнее — кто!?

— Даниэль? Вадим? Борис?

— Все живы и целы.

Я перевела дух. Теперь можно поговорить и о менее важных вещах. Например…

— А что с вампирами, которые на нас напали?

— Надеюсь, что с ними уже покончено. Я не стал останавливаться и добивать их.

— Вы по ним автобусом проехались, да?

— И что? Даже если кого-то и намотало на колеса — потеря невелика.

— Социопат, — припечатала я.

Мечислав, кажется, обиделся.

— Если кто-то из них еще жив, то он выживет. Ты сама видела, в каком состоянии был Даниэль, но ведь он вылечился! И эти вылечатся. Но в ближайшие несколько дней они мне не противники.

— А вам того и надо?

— Разумеется.

Я только вздохнула. Действительно, какая Мечиславу разница, если кого-то там расплющило автобусом в лепешку? Вряд ли семисотлетний вампир будет переживать из-за такой мелочи. А я? А я буду. Самой страшной вещью в моей жизни пока было препарирование аскариды[4]. И выходить из автобуса я теперь буду только с закрытыми глазами. А то увижу мозги на колесах — и неделю мясо есть не буду. Не говоря уж о мозговых косточках.

— Юля, я должен сказать тебе спасибо. — Прервал мои мысли вампир. — Очень удачно, что у тебя с собой сказалась святая вода.

— Спасибом сыт не будешь, — тут же проснулись во мне женские инстинкты. — Что-то более существенное будет предложено?

— Могу предложить пакет с консервированной кровью, — подкрался Вадим. Мечислав даже голос на него повышать не стал. Просто сверкнул глазами — и парня как ветром сдуло.

— А что ты хочешь? Или — кого?

Голос вампира завораживал. Таким голосом… ох, если бы я так могла говорить, все парни института за мной собачками бегали бы… Бархатный, ласкающий, искушающий — и намекающий на что-то очень интимное. Так и хотелось ответить — «тебя». Я сдержалась колоссальным усилием воли.

— Водки и селедки, — потребовала я склочным голосом. — Атлантической, пряного посола.

Мечислав хлопнул глазами. Вид у него был откровенно растерянный. Видимо, никто не пренебрегал им ради рыбы. А зря. Селедки мне сейчас действительно хотелось гораздо больше.

— Будем в городе — заедем, — наконец родил он.

Я зафыркала.

— Да ладно, я пошутила. На вопрос ответить можете?

— На какой?

На этот раз голос был нормальным, а не как у жиголо на отдыхе. И я решила спросить о том, что видела.

— А там, на дороге, что это было вокруг них?! Такое белое?

— Белое?

— Да… Они вызывали его, а потом оно рванулось к нам. — Я вспомнила его липкое прикосновение, и меня передернуло. — Оно хотело… питаться…

Кажется, вампир был удивлен. Редкое зрелище. Вот бы сейчас фотоаппарат!

— Ты увидела это именно так?

— Это — что!? Этого слизняка — осьминога?

— Как — как?

Вампир явно был озадачен. Я поморщилась, но пояснила.

— Такое белое облако, мерзкое, как склизень, но со щупальцами, как у осьминога. Оно сперва просто махало ими на ребят, а в нас двоих ударило всей тушей. Видимо, сформировалось. Эти, в круге, как-то его подпитывали…

— Ты это увидела ?

— Идиотский вопрос!

— Не дерзи мне, кудряшка!

— Ты ответишь или нет, вампиреныш?

На миг мы скрестились взглядами. Но спорить с женщиной… Как там у классика? Черт ли сладит с бабой гневной? А если черт не взялся, вампир и пытаться не стал. И правильно. Еще немного — и я бы просто полезла в драку. Калечить меня Мечислав не стал бы, а драться с девчонкой на глазах у подчиненных — лицо терять. Поэтому он предпочел ответить.

— Это были чары замедления жизни. Мы впадаем от них в оцепенение — и слугам Андрэ остается только извлечь нас из автобуса. На меня они действовали медленнее, чем на других. Но даже я поддался бы их силе, рано или поздно. Кое-чем я тебе обязан, Юля.

Скала течет, моря горят, и у чертей рога летят. Вампир признал, что он мне — благодарен!? Жесть! Но почему бы этим и не воспользоваться к своей выгоде?

Хотя какая тут выгода? Сплошные проблемы. И это признание благодарности стоит меньше, чем зубочистка. И ко мне он так и будет относиться — как к той зубочистке. Использовать и выкинуть.

— Пообещайте, что не будете шляться по моим снам — этого будет достаточно. — И не удержалась. Язык мой, враг мой. — А то в следующий раз я вас пропущу через мясорубку.

В зеленых глазах определенно была насмешка.

— А куда мы сейчас? — спросила я.

— Сейчас? К моему человеку. Мы должны будем приехать как короли, но не как путешественники или завоеватели. К Андрэ надо приходить королями.

— Я еду с вами.

В мыслях у меня заискрило только одно имя. Катька. Она уже сутки у этой сволочи. А фантазия у Дюшки нездоровая. Удастся ли мне вытащить ее вовремя?

— Это может быть опасно.

— Я никого не прошу меня защищать! А те, кто первыми напали — сами виноваты.

Мечислав закатил глаза.

— Даниэль, попробуй отговорить свою женщину.

— Я не его женщина!

— Даниэль! Ты ее нашел — ты и воспитывай! А то я ей сейчас шею сверну!

Хм. А дед в таких случаях обещает, что я неделю на задницу не сяду. Но у него убедительнее получается. Что я и сказала.

Мечислав витиевато выругался.

В голосе вампира звучал гнев, и я ощущала его как горячую ладонь на своей коже. Но направлен он был не на меня. На кого-то другого. На Даниэля? Вампир мгновенно оказался рядом со мной.

— Юля, ты устала. Тебе надо отдохнуть.

— Не хочу!

Я и правда чувствовала себя так, словно меня за время отдыха зарядили от розетки. По коже бегали мурашки. Все волоски на теле встали дыбом. Голова была звонкой и легкой, а сердце билось как часы. Мне было просто здорово!

— Что со мной происходит?

— Если бы я знал! Даже в легендах об этом ничего не говорится!

Как мило! И как это на меня похоже! Вляпаться в какую-то полумистическую дрянь, в которой никто даже разобраться не сможет! Но разве плохо, что я себя чувствую, как вечный двигатель! Где там Дюшка!? Берегись, клыкастик! Я иду искать! А приду — к твоей могиле! И если ты только тронул мою подругу — я тебя закопаю по отдельности от некоторых частей твоего клыкастого тела! Клянусь хвостом, которого у меня нет, и не будет! Вот!

— Хотите вы того или нет, господа вампиры, но я еду с вами! У этого паразита моя подруга!

— Я поговорю с ним о твоей подруге, — пообещал Мечислав.

Я только фыркнула.

— Ваше слово мне не гарантия! Я еду с вами — или еду одна! В таком случае мы увидимся у Дюшки на приеме!

— А если я прикажу связать тебя и куда-нибудь засунуть? Например, в подвал?

Я пожала плечами.

— Попробуйте. Это не так сложно. Но говорю сразу — когда я оттуда выберусь, я вас в святой воде искупаю! Вечно вы меня связанной не удержите, а ваш гипноз мне однофигенственно.

Несколько секунд вампир определенно над чем-то раздумывал.

— Тоже верно. Ладно. Ты едешь с нами. Пятой.

— Мечислав! — вскинулся Даниэль.

Мы одновременно прожгли его грозными взглядами — и вампир сник. Мечислав повернулся ко мне.

— Я возьму тебя, если пообещаешь молчать и во всем меня слушаться.

— Обещаю, — с чистой совестью сказала я.

Почему мне никто не поверил? Я же правду сказала?

Глава 6

Новый взгляд на старых знакомых.

Странно, но до дома «друга» Мечислава мы доехали без происшествий.

Я с удобством устроилась поближе к Даниэлю. Вампир посмотрел на меня — и подтянул к себе под бочок. Я тут же свернулась колобком — и положила ему голову на колени. Так удобнее.

Мы молчали, и у меня было время подумать. Как теперь ко мне относится Мечислав? После того, что произошло на дороге?

Хороший вопрос. И ответ еще лучше.

Такие понятия, как «благодарность», «честь», «достоинство», «порядочность» — в принципе не могут входить в лексикон вампира. Тем более — семисотлетнего. И романтика тут не при чем. И мой сволочной характер — тоже. Достаточно вспомнить, что мне рассказывал Даниэль о сообществе вампиров. Крысиная стая — она и есть. И если кому-то хочется, он может пойти в зоомагазин — и объяснить что такое «честь» и «порядочность» хомякам в клетке. Если получится и хомяки станут благородными, или хотя бы поймут что это такое, — тогда я и в благородство Мечислава уверую. Аж всеми четырьмя конечностями. А пока…