23

— И что?

— Его зовут Мечислав. Он русский. Ему больше семисот лет — и он силен. Он очень силен. Потенциально даже сильнее Елизаветы.

— Потенциально?

— Сейчас он не справился бы с ней. В будущем, лет через триста, может чуть больше или чуть меньше, он сможет уничтожить ее — и ничего не почувствовать при этом. Как ты — ты еще не стала такой, как на портрете. Потенциально ты очень сильна. Но пока твоей силы хватило только на то, чтобы смотреть в глаза Андрэ. Гипноз на тебя все равно действовал.

— Только до первой боли.

— Ты мне расскажешь потом об этом?

— Расскажу.

— Хорошо. Итак, Мечислав. Около шестисот лет назад он смог разорвать все связи и стать ронином.

— Кем?

— Ронином. Свободно странствующим вампиром.

Я ничего не понимала, и Даниэль это видел. Он тряхнул головой и попытался объяснить лучше.

— Если я тебя укушу, и ты станешь вампиром, я стану твоим Креатором. Твоим создателем. Творцом. Буду властен над тобой в жизни и смерти. Над твоим телом, разумом и душой.

Меня словно холодом пронзило.

— Не советую тебе этого делать. Зубы выбью.

— Я просто стараюсь объяснить. Я никогда не превратил бы тебя в вампира, не имея на то твоего согласия. Только если не было бы другого способа спасти тебе жизнь.

Он говорил искренне. И я кивнула. Странно, но Даниэль старался мне не лгать. Наоборот, он открывался для меня, чтобы я могла понять, когда и что он чувствует. Интересно, было ли это для него обычным состоянием? Или просто за триста лет можно набрать определенный опыт? И этот опыт говорит ему, что все сказанное останется между нами, а ложь рано или поздно выплывет наружу. И что лжи я ему не прощу, какую бы цель он не преследовал? Черт их разберет, этих вампиров!

— Так вот. Ты становишься моим alunno.

— Alunno? Что это?

— У людей нет такого понятия. В переводе с итальянского «alunno» означает ученика, но это гораздо больше. Гораздо. Быть чьим-то alunno — это значит иметь Креатора. Вампира, который будет заботиться о тебе, который должен учить тебя, защищать, наказывать, распоряжаться твоей жизнью — и ты не сможешь противостоять ему. Более того, ты не имеешь на это права. Твой Креатор получает почти все права на твою жизнь, твою смерть, твой разум, сердце и душу, если она есть у вампиров. Он превыше тебя, пока ты готов это признавать и терпеть. Что бы ни сделал с тобой твой Креатор — все правильно, если это приемлемо.

— Приемлемо?

— Я выбрал плохое слово. Скорее, если это не ведет к смерти alunno. А часто — и даже если это приведет к смерти. Если ты вампир — ты должен выжить сам.

— Как это мило! — восхитилась я — Таким образом, то, что было с тобой — это приемлемо!? 

С ума сойти! Это круче садо-мазо!

— Это не вело к моей смерти. Разве что спустя несколько дней. И в то же время — это было неправильно… несправедливо по отношению ко мне! Елизавета обиделась на меня — да! Но она не должна была поступать со мной так за то, что я изменить не в силах! Это Старейшины не одобрят!

— Так скажи им об этом! Пусть они сдерут с этих тварей шкуру и постелют вместо коврика!

В эту секунду я искренне ненавидела неизвестную мне Елизавету. Попадись мне эта тварь в данный момент — и я отдернула бы шторы и вытащила ее своими руками на солнце! И пусть горит, синим пламенем! Права на жизнь и душу! А больше ей ничего не надо!? До меня как-то не сразу дошло, что я… да, я хотела бы получить Даниэля в свою полную собственность! Но не как какой-то там Креатор! Просто как женщина. Любящая и любимая.

Эй, Юля, а ты уверенна, что ни об какой пенек головкой не билась? Он, на минуточку, вампир, а ты позагорать любишь! Но развивать свои мысли я не стала. Не ко времени. И сосредоточилась на ответе Даниэля.

— Я недостаточно силен, чтобы предстать перед Старейшинами. Они сочтут, что это было сделано для меня. Чтобы избавить меня от излишней мягкости. Сделать больше… больше вампиром!

— Как мило! А я могу предстать перед ними!?

У Даниэля буквально отвисла челюсть.

— Ты!? Зачем!?

— За парой ласковых слов, — огрызнулась я. Меня подхватывала волна чистого бешенства. В таком состоянии казалось, что ударь я кулаком в скалу — и она разлетится на крохотные кусочки. Зверь-из-зеркала выл и ревел в глубине души, и я почти видела, как он царапает когтями тонкое стекло. Не знаю, так это или нет, но в таком состоянии я могла сцепиться и с директором института. Подумаешь там, вампиры! Зубки у них не отросли для того, чтобы меня напугать! И еще тысячу лет не отрастут! А когда отрастут — повыдираю на фиг! Гвоздодерами! Вслух я этого не сказала, но Даниэль меня понял.

— Ты хочешь сказать, что могла бы заступиться за меня перед Старейшинами?

— Не знаю, была бы от этого польза или нет, но погавкались бы мы здорово, — вздохнула я. — Что за глупость ты городишь — больше вампиром! Это как стать больше помидором на грядке — или он там есть или его там нет! И, ты прости, мне кажется, что большая жестокость не для тебя. Ты — художник до мозга костей. Если ты огрубеешь душой, ты станешь сильнее, но и слабее одновременно. Пойдет размен — частичка силы и жестокости за частичку творческого огня. Это неравноценно. Всегда может найтись кто-то, чтобы драться за тебя! Но кто смог бы за тебя творить?

— Ты и правда так думаешь?

— А ты думаешь иначе?!

Даниэль вдруг засмеялся.

— Стыдно признаваться в собственной нескромности. Но твои мысли — это отражение моих. И я думаю именно так. Я не согласен на такой размен!

Я прицелилась — и чмокнула его в щеку.

— И на что же ты согласен?

— Я уже начал рассказывать тебе про Мечислава. Он тоже был alunno у Елизаветы. Но меньше меня. И он стал гораздо сильнее. Когда вампир достигает определенного уровня при котором он может контролировать и себя и других вампиров, он может либо разорвать связь с Креатором и держать ее только со Старейшинами, либо подтвердить ее. Если он принесет повторную клятву — он будет более свободен, но в пределах вертикали власти Креатора. Если он пожелает разорвать связь — он должен быть чертовски уверен в себе. Испытание, которое проходит такой вампир, ужасно тяжелое. Я бы его не выдержал. Много вампиров гибло. Но добровольцы находятся всегда. Мечислав рискнул — и выиграл. Получил свою свободу. Стал ронином. Он долго странствовал в одиночестве. Больше пятисот лет. А потом, когда он присягнул Старейшинам, он стал создавать свою вертикаль власти. Своих alunno. Он облюбовал себе для проживания место подальше от Елизаветы. Сейчас он сам — Креатор. Хотя и не стал князем. В его вертикали около пятнадцати вампиров, а этого не хватит, чтобы править городом. Но они представляют собой значительную силу.

Мне это ни о чем не говорило.

— Ты противоречишь сам себе. Их мало, но они — сильны. Как тебя понимать?

— Мне кажется, что ты уже все поняла. Мечислав — один из самых странных вампиров, которых я знал. Его идея та, что он должен получить власть добровольно. Власть только тогда становится истинной, когда она принесена и возложена к твоим ногам. Это как с браком. Можно клясться в верности и преданности, но по принуждению это будет до первого соблазна. Добровольно принеся те же клятвы, ты выстоишь даже перед богом любви. Мы с Мечиславом немного общались. Он хотел выкупить меня у Елизаветы, но она требовала взамен то, что он не смог бы дать. Свободу или жизнь. Его или кого-то из его вампиров. Он не стал бы обрекать никого на муки с Елизаветой. Я не виню его за это. Знаешь, пятнадцать вампиров, которые готовы за своим протектором в огонь и на солнце — это очень немало. Это больше того, что может выставить тот же Андрэ. У него около сотни вампиров, но реально за него станут сражаться добровольно не более десяти человек.

— Солдат по принуждению — не солдат, так?

— Именно. Мечислав сможет замолвить за меня слово перед Советом Старейшин. И к нему прислушаются. Особенно если ты выступишь свидетелем.

— А мое слово будет иметь вес?

— Как обычного человека — вряд ли. Но ты не обычный человек. Ты — женщина, устойчивая к вампирскому гипнозу. Более того, специализация Дюшки — черт, вот ведь прилипает! — Андрэ — гипноз. Он может заставить кого угодно сделать что угодно. А ты осталась свободной от его воли. Это аргумент. Старейшины всегда прислушиваются к необычным людям. Хотя бы для того, чтобы получить их в собственность.

— Мне не слишком хочется быть чьей-то собственностью, — заметила я. — Тем более целой компании клыкастых отморозков.

— А моей? — Даниэль внимательно смотрел мне в глаза. — Если я перед Советом объявлю тебя своей собственностью, никто не сможет претендовать на тебя. Разумеется, это будет только игра. Ложь во благо.

— Надо подумать. Кстати, ты можешь как-то объяснить мне мои способности. Я определенно не поддалась гипнозу вашего Дюшки. Хотя он и старался. И вчера был еще один интересный момент — если говорить о крови. Мне показалось — или меня как-то… ломануло? И тебя тоже, когда ты пил у меня из вены?

Вампир помрачнел.

— Это сложный разговор. И я честно признаюсь — теория магии — не моя стихия.

— Жаль. Сейчас это было бы полезно. Но хоть что-то ты знаешь?

— Знаю. Ты в курсе, что есть люди, которых называют экстрасенсами, колдунами, ведьмами…

— Это не про меня. Я даже билеты на экзамене не угадываю. В принципе.

— Или — про тебя, но немного не так, как ты думаешь. Колдун — это не только господин в длинной мантии и острой шляпе, который вызывает град и нападение саранчи…

— Ага, а еще швыряется огненными шарами прямо из пальцев.

— Есть и еще одна форма — стихийные волшебники.

— Это еще что за зверь?

— Если прекратишь меня перебивать по поводу и без повода — узнаешь.

— Извини.

— Извиняю. Стихийные волшебники — это самые обычные люди. Не хуже и не лучше остальных. Но их дар пробуждается в критическую минуту. Да так, что потом все вокруг только удивляются — откуда что взялось. Марафонский гонец, например. Представь себе, целый день сражаться, а потом бежать. Для этого надо быть сверхчеловеком. Или — стихийным волшебником, который твердо решил отдать все — даже и жизнь для победы. Истории известно немало подобных случаев. Особенно часто они происходили на полях сражений, сама понимаешь, война, угроза жизни, близость смерти — этого достаточно, чтобы снять все ограничения. Или люди, которых потом называли святыми. В критической ситуации их дар вспыхивал огнем. Конечно, это использовалось церковью в своих интересах.

— А почему нет? Если этот дар действительно от Бога?

— Оставим в покое сложные взаимоотношения вампиров и церкви. Знаешь, твой дар довольно необычен. Если бы это было только один раз — я бы все понял. Но у тебя все вспыхивало не меньше четырех раз, так?

— То есть?

— Я так понял первый раз — это еще на даче. Второй раз в клубе. Третий раз — когда умерла вампирша. И четвертый раз — со мной. Можно добавить еще и пятый. Нормальный человек после твоих повреждений валялся бы в беспамятстве, а у тебя даже насморка нет.

— Это ж хорошо?

— Это опять две стороны одной монеты. Да, хорошо, что ты волшебница, хорошо, что ты настолько сильная, плохо другое. Наш Совет да и Дюшка… то есть Андрэ, с удовольствием используют тебя в своих целях, вне зависимости от твоих желаний и предпочтений.

Я нахмурилась. И мне вдруг вспомнились рассказы деда про войну. Точнее — как фашисты решили убить его и привязали в проруби. Он должен был умереть, но выжил. И кто знает, может это — наследственное? Через поколение? Могло так быть?

Запросто. Вспыхнуло в войну, а потом не проявлялось.

Э, нет! Чушь! Девяностые годы были страшными. Дедушка даже вспоминать их не любит. Но много вы знаете шестидесятилетних мужчин, которые могут в таком хаосе сколотить свое дело? Сколотить, а не наворовать, прошу заметить! Я вообще с ними не сталкивалась. Да и все остальное… И то, что дед выглядит и чувствует себя намного моложе своего возраста, и его характер, способности…

Но говорить об этом я не стала. Вампиры перетопчутся. Незачем семью подставлять. Да и козыри в рукаве быть должны. Обязаны. Вот.

— А как меня можно использовать? Прикладывать к вампиру и смотреть — вспыхнет — не вспыхнет? Так это можно до второго пришествия дожидаться.

— Все не так грубо и непрактично, — вампир оставался потрясающе серьезным. — Ты знаешь, что такое фамилиар?

— Демоническое животное, которое использовали ведьмы и колдуны, чтобы увеличить свою силу.

— Приятно иметь дело с образованным человеком.

— Мы — вкуснее?

— Калорийнее, — ехидно огрызнулся вампир. — Дело не в этом. Если люди приспособили для увеличения своей силы животных, то кого могли приспособить вампиры?

— Летучих мышей?

— Юля, ты же сама все поняла, так?

— Так. Людей, что ли?

— Именно. Есть определенный ритуал связи между человеком и вампиром. Если человек попадается сильный  — вампир прямо-таки подчеркнул голосом последнее слово — так вот. Если колдун или ведьма попадали в руки вампирам, те использовали их для увеличения своего потенциала. Скорее всего потому-то ты и жива до сих пор.