Глава 17 "Очная ставка"

Галина встречалась с Арефьевым, она прекрасно помнила тот день, когда он нашел ее в сквере на скамейке. Она могла помочь ему и не хотела, было у нее такое плохое предчувствие... Не пообещай она ему тогда, возможно, он был бы жив до сих пор... Да и ей не пришлось бы сидеть сейчас в прокуратуре и бесстрастно врать молодому следователю. Она поглядывала на свидетеля — мужчину лет пятидесяти.

— Я встречался с Арефьевым накануне его... гибели. Я как раз зашел к нему попрощаться... Я надолго собирался за границу... Он мне сказал, что наконец-то разыскал Галину Смирнову... Она что-то знала о его пропавшем сыне... Вернее, умершем... Но Юра не верил в его смерть, считал, что ребенка подменили... Это старая история... Я не знаю подробностей... Юра много лет искал эту женщину, Галину Смирнову... Сначала она отказалась с ним разговаривать, а потом пообещала дать какую-то информацию. В тот день, когда он погиб, он ехал на встречу с ней.

Да, у нее хранились все документы на усыновленных детей, но об этом никто не должен узнать, иначе пострадают невинные люди, много людей. А значит...

Галина невозмутимо смотрела на следователя, поглощенного печатанием. Больше никто не пострадает, уж она об этом позаботится. Она на всю жизнь запомнила, как нашла убитого Юрия Арефьева среди коробок, служивших ей в те времена домом. Он лежал среди этих коробок, по груди расплывалось кровавое пятно, рядом валялся нож... Галина попыталась остановить кровь, но поняла, что Арефьев уже умер. В ужасе она вскочила и побежала прочь, прижимая к себе окровавленную кофту. Увидела мусорные баки, подбежала, затолкала туда кофту и услышала чьи-то шаги неподалеку. По переулку прямо к ней шел человек, она присела и увидела только его ноги. От страха она закрыла голову руками:

— Пожалуйста, не трогайте меня... Я ничего не сделала...

И услышала:

— Галина Васильевна...

Конечно, она не узнала его, не могла узнать. Но он напомнил — Витя, Поляков...

— Зачем ты здесь?

— Я искал вас повсюду. Что с вами случилось?

— Просто не повезло в жизни...

Он рассказал, что открыл в старой усадьбе школу-пансион, что очень нуждается в ее помощи... Он тогда спас ее, как и она когда-то спасла мальчика по имени Игорь Исаев.

Слезы навернулись на глаза. Галина взяла себя в руки и твердо сказала:

— Это какая-то ошибка. Я действительно имела отношение к детям и к вопросам усыновления — много лет я проработала в детском доме номер восемь. Но он закрылся в восьмидесятом году.

— Сколько лет было сыну Юрия Арефьева, когда он... как считают родные, был подменен? — спросил следователь у свидетеля.

— Он только родился, ему был месяц, может, полтора.

— Тогда это точно недоразумение, — уверенно кивнула Галина. — Наш детдом принимал детей с шести лет. Младенцев отправляли в Дом малютки.

— Вы извините, но я говорю со слов Юры, — стушевался свидетель. — Меня вообще не было в стране больше десяти лет. Когда я вернулся, Ксеня... Юрина сестра... рассказала мне о его смерти... Тогда я и вспомнил, что у него была назначена встреча... с вами...

— Возможно, вы его не так поняли... — ответила Галина и обратилась к следователю: — Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь.

* * *

Галина присела в коридоре на стул для посетителей, надо было отдышаться после очной ставки и прийти в себя. Но отдохнуть ей не удалось. Из кабинета следователя выскочила разъяренная Ксения Арефьева и набросилась на Галину:

— Думаешь, наболтала следователю сказочку, и все, чистенькая?! Ты ответишь за убийство моего брата.

Подошел полицейский, отвел Арефьеву в сторону. Она не унималась, оглядывалась на Галину и кричала:

— Мы обе знаем правду! Клянусь, я докажу, что это сделала ты!

Полицейский увел ее, Галина осталась на месте, глотая слезы. Наконец вышел следователь и подписал ее пропуск. На ее вопрос, нужно ли еще приезжать, ответил — нет, оснований для заведения уголовного дела он не видит, так что Галина может ехать домой. Он простился, Галина вздохнула с облегчением, хотела было уйти, но услышала за спиной знакомый голос:

— Значит, тебя не посадят? А жаль. — Галина обернулась и увидела Крылова, — Мы с Денисом в твое отсутствие неплохо ладили. Ты нам только мешаешь.

— Держись от Дениса подальше, — с ненавистью выговорила она и кивнула на дверь кабинета: — А то ведь я могу передумать и кое-что рассказать об этих подмененных детях...

— И что? — усмехнулся Крылов. — Тебе же будет хуже. Все бумаги оформлены на тебя.

— Какой же ты мерзавец!

— Не надо эмоций, Галя, — поморщился Крылов. — Если бы ты была посдержанней, этот Арефьев до сих пор был бы жив. Так что его кровь на тебе.

— Когда-нибудь ты ответишь за все свои преступления.

— Не надо мне угрожать. — Он снова усмехнулся. — Ответим вместе. И я, как воспитанный человек, пропущу даму вперед.

Галина направилась к выходу из прокуратуры, Крылов последовал за ней. С ехидной вежливостью попытался помочь ей надеть плащ, Галина с негодованием выхватила его и вышла, чувствуя спиной полный превосходства взгляд Крылова.

Крылов рано ликовал, Галина не собиралась сдаваться. Только сначала надо было спрятать Дениса. Так спрятать, чтобы Крылов не смог дотянуться до внука и шантажировать им Галину...

* * *

Виктор вышел из школы и увидел Павла, идущего к своей машине, в одной руке сумка, в другой — бутылка...

— Паша! Ты куда? — окликнул он, но Павел не обернулся, сел в машину.

Виктор направился было к нему, но его самого окликнули.

— Поляков Виктор Николаевич?

— Да, это я. — Перед ним стоял курьер по доставке.

— Это вам. Распишитесь. — Он протянул небольшую посылку, Виктор машинально взял, расписался на квитанции.

Курьер ушел. Виктор снова взглянул на Павла, потом на посылку, увидел адрес отправителя «Switzerland». Виктор побледнел, оглянулся по сторонам, оторвал наклейку и спрятал в карман.

Павел со злостью захлопнул заднюю дверцу машины. Виктор торопливо подошел к нему, попытался выяснить, что случилось, остановить. Он видел, Павел пьян, ему нельзя за руль. Но тот не слушал, он был слишком зол на всех, особенно на Морозова и Елену.

— Я не психопат! Не алкоголик, — выкрикнул Павел, — так и передай им! А с меня хватит! — Он оттолкнул Виктора, сел за руль и нажал на газ.

Виктор в растерянности остался на месте. Он смотрела Павлу вслед и не знал, что делать.

Вспомнил о посылке, которую все время держал в руках, и торопливо направился к себе. Войдя в комнату, заперся, что делал крайне редко, сел на кровать, распечатал посылку и извлек маленький стальной чемоданчик. Осторожно открыл его. Изнутри повалил пар. Это была маленькая холодильная камера, в которой лежали три большие ампулы темного стекла.

* * *

Павел гнал по дороге, в салоне гремел жесткий рок, на пассажирском сиденье лежала початая бутылка коньяка. От злости мутился рассудок. Павел потянулся к бутылке, достал зубами пробку, глотнул, на пару секунд отвлекшись от дороги. Из-за поворота вынырнула встречная машина, резко прозвучал сигнал клаксона. Павел испуганно вывернул руль, машина едва успела разъехаться со встречной. Павел нажал на тормоза, безрезультатно, дернул ручник — не работает. Машина, потеряв управление, вылетела с шоссе и уткнулась в дерево.

Павел очнулся, когда его тащили из машины. Он с трудом открыл глаза и не сразу понял, где он и что с ним. Искореженная машина стояла в лесу, двое полицейских пытались привести Павла в чувство. Что-то спрашивали, ругались, орали на него. Павел ничего не понимал. Его обвиняли в убийстве! Но ведь он никого не убивал! Он не мог никого убить! И тогда ему указали на багажник, а там — разлагающийся труп Каверина...

* * *

Воронцову наконец-то удалось отыскать ту самую Ксению Арефьеву. В Интернете она числилась как организатор праздничных торжеств...

— Час от часу не легче, — хмыкнул Воронцов, но набрал номер.

— Да, я слушаю... Что? Журналист? Какой еще журналист?

— Я хочу написать о деле вашего брата Юрия, — осторожно прощупал почву Воронцов.

— Вы из газеты?

— Я работаю на несколько изданий. У вас найдется для меня пара минут? — Он не ожидал так скоро разговорить Ксению, но, видимо, у той тоже наболело, и она выложила ему все, что знала, о чем догадывалась и кого подозревала.

— А почему вы считаете, что это Галина Смирнова убила вашего брата? — уточнил Воронцов. Он старался говорить спокойно, но голос предательски дрожал. Он боялся поверить в свою удачу! Только бы Ксения не испугалась! Но она и не думала пугаться, она была в гневе:

— Мой брат узнал, что она была замешана в краже и подмене детей.

— В каком смысле?

— Моего племянника, Юрочкиного сына, украли, когда он был еще младенцем, — сообщила Ксения.

Воронцов оторопело сел на кровать.

— Тридцать семь лет назад моего племянника положили в больницу с высокой температурой. Больше мы его не видели. Два дня нас к нему не пускали, а потом сказали, что он умер, а тело выдали другого ребенка.

— Но подождите... — в волнении перебил ее Воронцов. — Одна Смирнова не смогла бы провернуть такое...

— Ей помогал один из врачей. Мой брат выяснил, что этот врач был связан с детским домом номер восемь.

Воронцов схватился за голову:

— Скажите, а как вы поняли, что тот мертвый мальчик — не ваш племянник?

— У моего племянника на мизинце левой руки от рождения не было ногтя, а у того ребенка все ногти были на месте.

Воронцов потрясенно застыл на месте, глядя в одну точку.

— Алло! Алло! Вы меня слышите? — неслось из трубки. Он молча отключил телефон, бросил его на кровать и вытянул перед собой дрожащие руки, потом резко нажал на ноготь мизинца на левой руке. Ноготь отошел, он был накладным...

* * *

Володе очень хотелось узнать, куда Князь увез спасенную Ирину Исаеву. Он несколько раз заводил разговор о ее судьбе, но Князь неизменно советовал не соваться не в свои дела. И чем же тогда Князь лучше тех, кто держал Ирину в подземелье? Что, если новый плен ничуть не лучше прежнего, а возможно, даже хуже, ведь Ирина не знает, что случилось с ее младшим сыном. И для чего ее держать взаперти? Прятать от всего мира? Для ее безопасности? А дети? Как же Андрей и Надя? Ведь они думают, что их мать погибла!

Во время очередной встречи с Князем Володе удалось установить маячок на его машину, и таким образом он без особого труда выяснил местонахождение Князя. Володя отыскал в пригороде особняк за глухой стеной, понаблюдал за ним, узнал, сколько охраны, где расположены камеры наблюдения, проследил за самим домом, нашел окно комнаты, где держали Ирину.

Володя ловко обманул охрану и проник в дом. Он понимал: у него очень мало времени, его наверняка засекли и вот-вот схватят, но решил рискнуть.

Он беспрепятственно проник в окно ее комнаты. Ирина испугалась, увидев его, но он напомнил, как спас ее в лесу от собак, и торопливо передал диск:

— С вашими старшими детьми все в порядке, здесь запись. Посмотреть сможете?

Ирина молча кивнула, пряча диск. Больше ничего сказать не удалось. Появились Князь с охраной, Володю скрутили и вывели вон.

Князь шутить не любил. Володя не раз убеждался в этом на собственной шкуре. Своим самоуправством Володя вывел Князя из себя, за такое можно было поплатиться жизнью, а Володя не собирался умирать, у него было слишком много дел, и он купил себе жизнь, рассказав Князю о сокровищнице. Как доказательство предъявил видеосъемку, сделанную на телефон. Князь смягчился и отпустил строптивого агента, приказав на будущее даже не пытаться играть против него.

* * *

Андрей всю ночь ломал голову, откуда Юлин отец мог знать его маму? И что он вообще делал в кабинете психолога? Ничего не придумал и снова подступил к Юле с расспросами. Но она и так была взвинчена до предела и ответила с вызовом:

— Не знаю я! Сколько можно меня мучить? Я сама всю ночь не спала!

— Юля, пойми, мы ни в чем тебя не обвиняем, просто хотим узнать, что случилось с мамой Андрея. Это видео — единственная наша зацепка, — увещевала Даша.

Измученная Юля отрицательно качала головой:

— Я правда понятия не имею, как папа там оказался.

— Может, твой отец когда-нибудь говорил о моей маме. Наталья Колчина, вспомни.

Нет, Юля ничего такого не помнила.

— Андрей, может, попытаться связаться с психологом, как ее, Гавриловой? Она-то точно должна все объяснить, — предположила Даша.

— Я пытался дозвониться, телефон заблокирован, — отмахнулся Андрей.

Тогда Даша обратилась к Юле:

— А твой папа случайно не был психологом? Где он вообще работал?

— В юридической конторе. Папа был адвокатом, — ответила Юля.

Вика усмехнулась.

— А в свободное время, видимо, таскался по сеансам гипноза. Набирался опыта, чтобы потом клиентов раскручивать.

Даша удивленно посмотрела на подругу и снова обратилась к Юле:

— Юля, это очень серьезно! После этих сеансов мама Андрея пропала. Ты должна рассказать нам все, что знаешь.

— Да что вы от меня хотите?! — чуть не заплакала Юля. — Его мать пропала! Да! Это очень серьезно. А мой отец умер! Понимаете, умер! В тот самый день! Это был наш последний разговор. Я его буду помнить до конца жизни. Папа позвонил и сказал, что не сможет заехать за мной, но я его уговорила, а по дороге он попал в аварию.

Она не выдержала, зарыдала и выскочила из комнаты.