Глава 22. Пока-пора.

саундтрек: Bahroma — пока-пора.

Первое, что чувствует Киса — сильный запах дешёвого застоявшегося алкоголя. Так обычно пахнет от Гены, когда тот пиво пьет беспробудно. Второе, что он ощущает — нахождение кого-то рядом. Кислов однозначно лежит рядом с кем-то. Только с кем?

Еле-еле разлепляет глаза, пытаясь мир восстановить, ведь тот кружится с невероятной скоростью. Тихо скулит, пытаясь пошевелить затекшими частями тела, и разглядывает светлые волосы. Киса отпрыгивает от девушки, с которой проснулся. Не удержавшись, падает с кровати, сильно прикладываясь головой о шкаф. Трет затылок и оглядывает комнату.

Кислов искренне радуется тому, что на нем одежда. Он, блять, безумно рад.

Грохот от его падения будит девушку, из-за чего она приподнимается и сонно на него смотрит.

— Ты кто, блять? — Киса своего голоса даже не узнает, слишком он хриплый и тихий.

— Ксюша.. — тихо отвечает она и водит глазами по комнате.

Под ее глазами черные подтеки, словно она ревела долго, а из одежды лишь коротенькое платьице.

— Ты че тут забыла, Ксюша? У меня девушка есть, — он так сильно вжимается в этот шкаф, что кажется, словно слиться с ним хочет.

А ему и правда исчезнуть хочется. А еще лучше попасть к своей девочке, которая сейчас, вероятнее всего, все еще спит. Он невероятно боится услышать от этой Ксюши, что между ними что-то было. Да Киса тут же вены вскроет тем канцелярским ножом, который около кровати валяется.

— Я знаю, — кивает девушка и морщится, касаясь пальцами висков. — У тебя тоже так голова болит?

— Какого хера мы вместе проснулись? — тоже морщится, ведь голова и правда дико болит.

— Нас тут закрыли, — она поправляет платье и дует губы. — А ты почему на полу?

— Как я с тобой тут оказался? Я, блять, в отношениях с другой, — опираясь спиной на шкаф, буквально взбирается благодаря ему на ноги и подходит к зеркалу, оглядывая шею на наличие засосов. Чисто.

— Да, ты говорил, — вздыхает она и на него смотрит. — Я тебя поцеловать пыталась, а ты сказал: «мне с другими телками целоваться противно»!

— Слушай, Ксюша, Ксюшенька, — садится рядом с ней на кровати и руки в умоляющем жесте складывает. — Родненькая, ответь, как я с тобой в одну комнату вообще попал? Не заставляй меня материться и кричать с самого утра, ведь я вижу, что головка у тебя тоже болит, — она кивает, словно маленький ребенок.

Девушка эта какая-то слишком глупая. У нее даже лицо такое, словно она вообще ничего не понимает.

— Давай, ты мне сейчас все по полочкам разложишь, — и общаться с ней приходится, как с маленькой.

Ксюша прикусывает губу и убирает волосы за ушки, кивая. Киса расслабленно выдыхает и готовится слушать. Девушка немного молчит, а потом начинает говорить, погружая Кису во вчерашние события.

Кислов бродит по квартире уже минут пять, пытаясь найти туалет. Каждый раз сбивается с пути, ведь встречает кого-то знакомого и прикладывается к стаканчику, ведь нужно же выпить за встречу. Именно поэтому теряется в пространстве, забывая, в какую сторону шел.

Наобум открывает какую-то дверь и входит внутрь. Ему уже все равно, он готов даже с окна уже поссать.

Вместо туалета он находит девушку, которая сидит на кровати и тяжело дышит, поднеся к запястью канцелярский нож.

— Бля, помешал походу, — шмыгает носом и водит по комнате взглядом, пытаясь найти горшок с цветком, чтобы туда нужду справить.

Девушка молчит и смотрит на свое запястье, кусая губы.

— Можно? — указывает на большое кашпо, а Ксюша на него смотрит недоуменно.

Киса подходит к горшку и разворачивается спиной к девушке, расстегивая ширинку. Слышится характерный звук, из-за чего незнакомка позади удивленно брови вскидывает.

— Сука, наконец-то, — счастливо улыбается Кислов. — А ты че? Режешься?

— Что? — всхлипывает она.

— Режешься, спрашиваю? — вновь натягивает штаны повыше и разворачивается к ней. — У-у-у, хуево выглядишь, — разглядывает пятна под ее глазами и, кажется, сопли у носа.

Она только сильнее плакать начинает и сжимает нож сильнее.

— Да ладно тебе, не реви, — отмахивается и садится рядом с ней, поднимая бутылку с пола и отпивая полусладкое вино. — Будешь? — протягивает вино ей.

— Ты меня отвлечь пытаешься?! Не нужно! Я все решила! — кричит она.

— Да мне насрать, — хмыкает он, а она удивленно на него смотрит. — Ага, прикинь? Ваще насрать. Хата не моя, кровь оттирать не мне, а то, что ты подохнешь, меня ваще не ебет.

— Ты злой, — всхлипывает девушка.

— Лучше быть злым, чем нюней, которая сразу резаться бежит, — ухмыляется и на нее смотрит. — Из-за чего решила вспороться?

Она недолго молчит, а плечи ее трясутся. Кисе ее даже жаль. Выглядит девушка весьма мило, жалко будет, если сегодня умрет такая. Ваня бы ее даже на секс развел, но вот только, кроме стервы своей, никого видеть не хочет. В груди прямо ноет от того, что нет сейчас Эли рядом. Но у него в планах сейчас договорить с этой девушкой и позвонить Матвеевой.

— Меня парень отшил.. — буквально скулит она, из-за чего Киса морщится.

— Ну и че? Потрахаться если приспичило, подойди к любому, тебя в туалете задерут, — Ваня кивает с таким видом, словно точно знает, что такое говорит. — Ты мне его только в глотку не воткни, — просит ее, отпивая вино, когда видит, что она нож сильнее сжимает.

— Я его люблю, — всхлипывает она.

— Кого? А, этого, — кивает. — Любовь — сука та еще. Бухни, закинься седативкой и кайфарики лови.

— Ты никого не любишь? — смотрит на него с интересом и губы поджимает.

Она знает, кто это такой. Старшеклассник из их школы, на два года старше ее. Ей даже хочется в зеркало взглянуть и поправить свой внешний вид, все-таки не очень приятно, когда красивый парень тебя в таком виде находит.

— Почему не люблю? — вскидывает брови Киса. — Слышь, ты же красивая деваха, резаться-то зачем?

Она не знает, что щелкает в ее голове, но она почему-то нож в сторону откидывает и к Кисиным губам тянется. Просто как-то резко решила поцеловать его. Он же говорил, что не проблем, чтобы найти кого-то на ночь. Вот она и нашла.

— Ты че, блять? — хмурится Киса, в сторону отшатываясь, когда она промазывает и проводит губами по его щеке. — Эу-эу! У меня девушка есть, мне с другими телками целоваться противно! Слышь, масюнь, ты если че-то не то надумала, то ссорян, — с кровати поднимается и хмуро на нее смотрит. — Я хоть и бухой, но тебя от своей отличить ясно могу!

— А после этого я разревелась, и ты пытался меня успокоить, — заканчивает Ксюша, поправляя свой макияж перед зеркалом.

— Между нами, значит, ниче не было? — хмурится он и достает телефон из кармана, проверяя сообщения от Эльзы.

— Нет, — вздыхает она и разворачивается к нему. — Ты всю ночь про нее рассказывал.

— Про кого? — недоуменно на нее смотрит.

— Про девушку свою, — Ксюша пожимает плечами. — Ты, кстати, не называл имени. Как ее зовут?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — шмыгает носом и подходит к двери. — Все, пока, вены в следующий раз дома стругай, — взмахивает рукой и выходит из комнаты. — Сука-а-а-а, — тянет Кислов, когда замечает сообщение от Эльзы в общей беседе.

Киса сильно ударяет себя ладонью по лбу и облизывает сухие губы. Лично для него лишь одно сообщение.

Эльчонокнадеюсь, ты хорошо развлекся, зная, что я жду тебя дома)

Кислов сильно сжимает челюсть. Под бледной кожей четко можно увидеть ходящие желваки. Даже зубы начинает ломить от силы сжатия, но Киса тем самым пытается себя отвлечь от навязчивой мысли о том, что кинул он Эльзу. Натуральным образом кинул. Да вот только Киса сам себя не контролировал.

Ваня ударяет по стене ладонью и идет в гостиную, где слышит какие-то звуки.

Там много пьяных подростков, которые спят всюду. Кто-то на диване, кто-то на полу, кто-то даже умудрился накрыться заблёванным ковром. Кислов сильно морщится и идет на кухню, не разглядев среди этих подростков своих друзей. На кухне же он встречает Алину. Она в одной лишь длинной футболке, которая еле задницу прикрывает, пьет воду из графина. Увидев Кису, она ласково улыбается и машет рукой.

— Доброе утро.

— Если это доброе утро, то я ебаный отличник, — сплевывает Кислов. — Остальные где? Хэнк, Мел?

— Мел вчера с Ритой ушел, а Хэнк и Гена заснули в машине, — пожимает плечами, а Ваня тут же разворачивается. — Стой, Вань.. блин, прости, забыла, — исправляется, назвав его по имени. — Спросить хотела.. а у нас с тобой шансы какие-нибудь есть?

— Че? Какие шансы? — хмурится он.

— Ну.. вместе быть? — неловко переминается с ноги на ногу.

Киса вздыхает и вновь сжимает челюсть. Чего все к нему пристали? Он с одними-то отношениями ничего решить не может, а тут с новыми лезут.

— Ты мне не нравишься, окей? — произносит парень. — Я люблю кудрявых ебанутых девок, с которыми дружу. Ясно изъяснил? Пока, туса топовая была.

Ваня покидает кухню, а через пару минут и квартиру одноклассницы. Спускаясь по лестнице, набирает номер Эльзы, но девушка не отвечает. Даже не сбрасывает, просто идут бесконечные гудки. Киса матерится и набирает сообщение, выходя из подъезда.

Киса

блять, да объясню я все!

Кису бесит, что она его слушать не хочет. Виноват, но поговорить же можно спокойно.

Кислов вчера честно собирался прийти к Эльзе и провести весь вечер с ней. Но из ниоткуда нарисовалась тусовка Осиповой, на которую парни решили заехать просто из-за того, что было по пути. А дальше какие-то парни с цветными таблетками, мерцание света, громкая музыка и щелчок, после которого наступила темнота. Киса просто обдолбался, как и остальные парни. А Кислов ведь еще и Ритке сказал, что Эльза приболела, чтобы та не начала Матвеевой названивать и сюда звать. Не хотел, чтобы она с тяжестью на душе по тусам шлялась, а сам зависал на вечеринке.

Парень оглядывает парковку и видит машину Зуева, где парни уже сонно оглядывали салон автомобиля.

— Блядские таблетки, — сразу же начинает Киса, садясь на заднее сидение. — Читали сообщение Эли?

— Теперь читали, — хрипло отзывается Гена. — Мы гандоны.

— Согласен, — кивает Хэнк, перечитывая сообщение Матвеевой. — Она нас ждала, а мы... да блять, Кис, ну нахуя ты взял у них эти таблетки?

— Слышь, — Киса ударяет ногой сидение, на котором сидит Хенкин, — ты не особо против вчера был! Это, блять, новый и качественный товар, не местный. Я откуда знал, что нас так унесет?

А парни и правда не ожидали, что что-то такое случится. Они собирались приехать к Эльзе, а вышло все так.

— К ней поедем, — Гена заводит машину.

— Сначала за мармеладом заехать надо, — глухо произносит Боря.

Ему по-настоящему стыдно перед подругой, он никогда не думал, что когда-то променяет ее на долбанную дурь.

— И за цветами, — шмыгает носом Киса. — Че? Это не от вас, только от меня, — парни недоуменно смотрят на него. — Блять, просто заедем за цветами.

Кислов не знает, что он будет говорить Эле. Он просто надеется, что она в него не кинет ничего, потому что покалеченным уйти он не хочет. Да в принципе уходить не хочет. Он надеется, что они решат все мирно.

Зуев сразу же едет в центр, ведь именно там есть специализированный магазин, где продают любимый мармелад Эльзы. Нахождение в центре играет на руку и Кисе, поэтому он разделяется с парнями и идет к магазину с огромной вывеской: «цветы». Там парень буквально сразу же теряется. Оно и понятно, он цветы даже маме не покупал.

— Вам что-нибудь подсказать? — перед Кисой появляется улыбчивая девушка.

— А? Да.. — растерянно оглядывает витрину с букетами.

Кислов вздыхает и чешет затылок, пытаясь вспомнить, что любит Эля. Она вообще цветы любит?

— Прекрасно, — кивает она. — На какую сумму рассчитываете? Для кого?

— Для девушки, — Киса заглядывается на какие-то красивые цветочки, название которых он не знает. — Не очень дорогой, но такой, чтобы простила.

— Ага, букет-извинение, — прикусывает губу и внимательно осматривает цветы.

— И такой, что если бить будет, то не больно чтобы было. То есть уже не розы, — уточняет он.

Только вот Киса не учел, что он обычный раздолбай, а цены в центре завышенные до ужаса. Когда девушка показывает ему достаточно маленький букетик, а цена на нем болтается с красивой цифрой, превышающей три тысячи рублей, он осознает бедственность своей ситуации. Цокает, обводя магазин глазами, и вновь возвращается к продавцу, на бейджике которой написано «Софья».

Парни же тем временем собирают с полок весь мармелад, который любит Эльза. Червячки, кисло-сладкие ленты, с начинкой, с шипучками — все. Гена вслух выругивается, когда называют цену всего этого. Но повезло, что вчера на вечеринке смог немного поторговать товаром и заработать.

Из магазина они выходят с большим крафтовым пакетиком, на котором была налеплена небольшая наклейка с эмблемой. Подходя к машине, замечают Кису с небольшим, но достаточно красивым букетом.

— Киса и цветы, отвратительное и прекрасное, — хмыкает Хэнк, а Киса лишь наигранно смеется. — Зачем цветы-то? Может, мармеладом бы отделались.

— Это от меня, говорю же, — шмыгает и смотрит на букет, который даже не купил, а просто стащил. — Я проебался больше всех, хоть и косячили мы одинаково.

Зуев и Хенкин переглядываются, но сказать им что-то не дает Кислов, ведь демонстративно хлопает задней дверью машины, скрываясь за ней. Парни не медлят и тоже в машину садятся.

Сейчас каждый продумывает, что лучше всего Эльзе сказать. Хэнк понимает, что говорить по большей части именно он будет, ведь поэта Мела сейчас нет, а что-то более милое может сказать только Боря. Гена же более чем уверен, что Эля простит их и даже никакого скандала не закатит. Она же адекватная, чего из-за обычной тусовки будет истерить? А вот Киса понимал, что все так просто не обойдется. Сейчас Матвеева однозначно думает, что ее просто кинули, променяв на Осипову и ее тусовку. Но это совсем не так. Парни там даже оказаться не должны были.

Вчера все должно было сложиться по-другому. Парни просто должны были заехать на тусовку, мимолетно глянуть, что там и как, а потом смотаться к подруге, которая об этой вечеринке даже и не знала. Киса сразу же на входе сказал Рите, что Эля себя плохо чувствует, чтобы Елизарова не додумалась притащить Матвееву сюда. Но потом все пошло совершенно в другое русло. После первой же таблетки, закинутой в организм, Киса не помнил ничего. Ни про Элю, ни про то, что обещал ей не пробовать ничего нового, вообще ничего.

— Это че? — хмурится Гена, въезжая во двор подруги.

Картина и правда достаточно интересная: Эльза стоит у какой-то машины и складывает в ее багажник коробки, подписывая их черным маркером. Девушка хмурится, заглядывая в одну из коробок и проверяя, что там лежит. Размашисто пишет «обувь» и морщится.

Зуев паркует машину около подруги, а та, увидев ее, закатывает глаза и запахивает розовую зипку. Берет в руки еще одну коробку и подписывает ее.

— Соседям переехать помогаешь? — интересуется Хэнк, выходя из машины.

Киса сначала ухмыляется, а потом понимает, вспоминая ее слова про мать. Да, Эльза точно помогает с переездом, только не соседям.

— Как потусовались? — с наигранным безразличием интересуется она.

— Бля, Моть, прости, — начинает Зуев. — Мы вообще не должны были там остаться. Таблов новых нажрались. Согласны, те еще мудаки, ну прости. Такого больше никогда и ни за что.

— Верю, — вздыхает девушка.

Ей сейчас не хочется ссориться с ними, голова забита совершенно другим. Эльза в принципе-то и не обижалась на парней, они не знали о ситуации. Но сильно обижалась на Кису, который был в курсе всего. Плюсом он еще и ее парень, который вместо тусовок, по логике, должен выбирать ее.

Матвеева взгляд на него кидает и замечает, что Кислов нахмурен и зол. Челюсть сжимает и на руки ее смотрит.

— Кольца нет, — глухо произносит Киса.

— Ага, нет, — усмехается Эльза и качает головой.

— Я один че-то не понимаю, да? — хмурится Зуев, но Хэнк кивает, поддерживая его.

Матвеева все это время на Кису глядит. А взгляд у нее полон такого разочарования, что Кислову аж неприятно от самого себя становится. Ваня сильно хмурится и достает с заднего сидения букет, встряхивая его и протягивая ей. Поджимает губы, когда она хмыкает, на цветы смотря.

— Думаешь, облажался и букетиком можно все загладить? Не сказав ничего? — оглядывает его с ног до головы и задерживает взгляд на шее. — Че, лонг надо приспускать, или сам скажешь, что там засосов полно?

— Если мы с тобой трахаемся, то это не дает, блять, никакого права меня с дерьмом смешивать, — сплевывает он.

Зуев и Хенкин буквально из реальности выпадают, ошарашенно между собой переглядываясь.

— А, то есть мы с тобой просто трахаемся? — ухмыляется она, с обидой на него глядя.

Естественно ей обидно! Да тут каждой будет обидно, ведь ее парень, зная обо всей ситуации, смотался на вечеринку, где нажрался чего-то и тусил с другими девчонками.

— А нет, что ли?! — громко восклицает Киса. — Люди, когда встречаются, не шкерятся по ебаным углам! Поэтому да, мы с тобой тупо трахаемся!

— Так хрена ли тогда приперся с веником своим? — сплевывает и ближе к нему подходит.

Кисе стыдно за такие мысли, но ему ее ударить хочется. Не сильно, но чтобы мозги на место встали. Что она городит? Да и он тоже хорош.

— Я, блять, не отрицаю, я виноват, — шипит ей в лицо. — Пообещал не жрать дурь, но нажрался, пообещал быть рядом, но не был, но, сука, не вздумай приписывать мне то, чего я не делал. Тебе доказать, что я не трахался ни с кем? Как? Одежду снять? — дергает свою куртку. — Я понимаю, что часто косячу, но не должны ли мы доверять друг другу, дорогая? — это «дорогая» таким ядом пропитано, что Эльза даже удивляется.

— О каком доверии идет речь? Мы с тобой дружили столько лет, уж не мне ли знать, как ты себя с девушками ведешь?! Да, прикинь, я не уверена, что ты можешь быть верен! И я даже не удивлюсь, если ты кого-то на этой вечеринке оттрахал! Потому что вот такой ты!

— Да почему ты даже не допускаешь мысли, что с тобой все по-другому?! — голос Кисы больше не злостью наполнен, а отчаянием.

— Потому что в жизни таких людей нет исключений, — качает головой. — Но с этого момента ты официально свободен. Как и я.

Гена и Боря словно за каким-то шоу скандальным следят. Удивление и шок росли все больше, а рты раскрывались только шире.

А Киса в это время от Матвеевой отшатывается, словно та ему пощечину дала. Смотрит на нее как-то неверующе и хмурится. Потом усмехается и плюет на чистый снег.

— Конечно, блять! У нас же все наша Эльза решает! — восклицает Киса. — Афишировать ли отношения? Хуй тебе, Кис, тут все Эля решит, а ты будешь, как обсос, слушаться и не иметь возможности показать всем, что у тебя девушка есть! Шуточки, Кислов, оказывается, дебильные у тебя, поэтому не шути с Элей! А еще со мной можно ничем не делиться, да?! Пойду-ка, блять, наебу Кису и завалюсь к какому-то черту в дом! Везде Эльза, Эльза, а Киса так! Сбоку бантик! Как же меня затрахало все это! — выкидывает букет и пинает колесо машины. — Ты думаешь, это я один проебываюсь в этих отношениях? А ты на себя не смотрела, нет? Да ты меня пилишь постоянно! Стесняешься или че, тут я до сих пор не понял! А еще тебе проще обидеться, но не поговорить со мной! Хочешь расстаться? А у меня спросить не хочешь? Не хочешь, блять, поинтересоваться, каково будет мне? Или опять будешь эгоисткой? Да я уже даже не удивляюсь!

Киса ударяет рукой по автомобилю, около которого стоит Эльза, а девушка вздрагивает от этого. Кислов даже не знает, куда эту агрессию деть, поэтому она наружу плещется. А Ваня ее и не останавливает, пиная сугробы и лавочки около себя.

— Вы че.. встречались? — приходит в себя Боря.

Эля на него хмуро смотрит и потом устало кивает. Прикрывает лицо руками и опирается на машину отчима.

— Почему не говорили-то? — спрашивает Гена.

— У нее спроси, — злостно усмехается Киса.

Хэнк хмурится и подходит к Кислову, одёргивая его. Отводит чуть в сторону и что-то ему говорит. У Кисы верхняя губа от раздражения потрясывается. Он большой палец прикусывает, внимательно на Хэнка смотря и огрызаясь. Но когда Боря что-то говорит, Ваня голову в сторону Эльзы поворачивает и хмуро на нее смотрит.

— Моть, ну вы даете, — качает головой Гена. — Че скрывались-то?

— Ген, а как по-другому? — тихо спрашивает у него. — Ты же знаешь, какой он. Хотела просто посмотреть, как он будет себя вести. Будет ли вестись на других.

— Моть, — вздыхает Зуев и подходит к подруге ближе, — ты когда-нибудь видела, чтобы Киса отшивал первокурсниц, которые на тусы приходят? А я вот вчера видел. И не абы как, он их просто нахуй слал. Я понимаю, мы проебались с тем, что вчера к тебе не приехали, но это реально был независящий от нас проеб. Кто же знал, что нас так с тех таблеток унесет? Мы к тебе ехали, но по пути хата Осиповой была, вот и зарулили.

Да Эльзе уже все равно на то, что их вчера не было. Плевать совершенно. Она сейчас думает об их с Кисой отношениях, которые она сейчас и разорвала.

Пока она думает обо всем, покусывая острые ногти, к ним с Геной подходят Хэнк и Киса. Кислов носом шмыгает и небрежно касается ее плеча, а потом к себе притягивает, чтобы она носом уткнулась в его куртку. Эльза отстраниться хочет, но Киса слишком крепко ее держит.

— Да успокойся, — спокойно просит ее. — Поорали и хватит, — снижает громкость голоса, чтобы все слышала только она. — Куда я тебя, дуру, отпущу?

— Кис, — отрицательно качает головой и упирается руками в его грудь.

— Да хватит уже, — вздыхает и укладывает подбородок на ее макушку. — Понял я, не доверяешь мне, исправлюсь.

— Не надо ничего исправлять, — все же выворачивается из его рук. — Я уезжаю вечером, — говорит парням. — Если хотите попрощаться, то приходите к дому в восемь, отъезжаем в это время, — кивает им. — Не нужно ничего думать, выкручиваться, будет лучше, если я просто уеду. Единственный вариант, при котором проблем будет меньше.

— Ты че несешь? — хмурится Хэнк. — Блять, раскладывай все по полкам.

И Эльза рассказывает. Абсолютно все рассказывает. Говорит и про то сообщение, из-за которого загонялась весь вечер, и про приезд матери, и про то, как вчера ей ясно дали понять, что если Эля сама вещи не соберет, то ей помогут. Виктория не забыла упомянуть, что знает о бабушкином доме, поэтому если Матвеева с друзьями придумает что-то еще, мать приберет и его. А уж домом бабушки Эле нельзя было рисковать.

Парни загружаются всей этой информацией, а потом долго молчат. Становится понятно, что Эльза уже все решила. А если это действительно так, то ее уже не переубедить.

Киса на корточки присаживается и отрицательно головой качает, словно принимать ее слова всерьез не хочет.

— Да это гон, — отрицает Гена. — Какая Москва?

— Большая и красивая, — безэмоционально пожимает плечами Матвеева. — Да ладно, несколько месяцев там поживу, восемнадцать стукнет, там и вернусь.

— Да ты дура совсем? — усмехается Кислов и улыбается как-то странно. — Какую хрень ты несешь, а? В какую Москву ты там уже успела собраться? Все? Столичная девка?

— А у меня выбор какой-то есть? Если бы он был, то я бы пободалась еще с этой мразью. А так.. только согласиться, чтобы она еще чего похуже не выкинула. Буду унижаться.

— Ты уже унижаешься, — качает головой Хэнк. — Квартиру свою освобождаешь, не сопротивляешься. Это ли не унижение?

— Ребят, а вы че мне предложить можете? — хмурится и руки на груди складывает, начиная ходить туда-сюда. — Я не могу сама за себя что-то решать. Она опекун.

И, кажется, вот она, настоящая безысходность. Решения данной проблемы не найти, Эльзу тут не оставить. Осталось смириться? Да какое тут смирение, когда подругу лучшую пытаются в настоящий ад забрать? Но и делать нечего, вариантов действительно нет.

Вчера Эля пыталась поговорить с матерью, но та жестко ее осадила, потребовав кольцо обратно. А дальше разговор лишь шел про переезд, который откладывать никто не собирался. Эльзе позволили собрать только самые нужные вещи, остальное же потом заберут.

Не верится, что все так провалилось. Матвееву действительно заберут, а парни, возможно, и не увидят ее никогда. Вдруг матери взбредет дочь куда-нибудь заграницу сбагрить? И что потом?

Эльза трет пальцами виски, морщась. Она не спала всю ночь, поэтому сейчас просто жутко болит голова.

— Да че, реально, что ли? — вздыхает Зуев, оглядывая парней. — Не, пацаны, мы че, реально просто ее отпустим?

Но все молчат. Не хочется произносить вслух, что Матвееву они и правда просто отпустят. Нельзя назвать того, кому сейчас больнее. Каждому из парней одинаково тяжело.

— Побухаем, может, хотя бы? — отчаянно предлагает Киса.

— Могли, — улыбается Эльза, — вчера. А сегодня я готовлюсь к переезду.

Кислов ее, кажется, взглядом убить хочет. Нет, убить он ее хочет не только взглядом.

— Моть, давай напоследок съездим на базу? — просит Гена. — Если мы не можем ничего поменять, то хотя бы попрощаемся нормально.

Матвеева отказываться не собирается. Это ее друзья, она хочет попрощаться с ними нормально.

Эльзе требуется около пятнадцати минут на то, чтобы переодеться в одежду, в которой она собирается провести всю дорогу до Москвы. Она планирует провести с друзьями весь день, а к восьми приехать домой. Парни же вызванивают Мела, чтобы и тот подошел на базу.

Уже на месте Эля сразу же идет к гитаре, в последний раз проводя по ее струнам. На душе так тяжело и противно, что даже выть хочется. Не хочет Эля уезжать, не может просто.

— Да хуйня какая-то, — тихо произносит Хэнк, качая головой. — Ну не может же так быть.

— Может, Хэнки, может, — грустно улыбается Эльза.

Кислов скидывает с себя куртку и, недолго подумав, садится рядом с Элей. Забирает у нее гитару, ставит ее около колонки, к которой та подсоединена проводом, и подхватывает Матвееву за ноги. Тянет девушку на себя и усаживает Эльзу к себе на колени, близко прижимаясь и укладывая свою голову на ее грудь. Девушка вздыхает грустно и нерешительно кладет руку на его голову, массируя ее.

Парни, все еще не привыкшие к новому статусу друзей, сначала подтупливают. Зуев усмехается и садится на кресло.

— Вот вы партизаны. И давно?

— На даче начали встречаться, — тихо говорит Эльза, перебирая волосы парня, который жмется к ней все сильнее.

Кислов на парней не смотрит, его глаза прикрыты, а головой он плотно упирается в грудь девушки.

— Мы же все время рядом были, — хмурится Хэнк.

— Помнишь, ты нашел нас в моей комнате? — касается ногтями шеи Кисы. — Шел бы тише по коридору, в тот же вечер бы узнал, что мы не просто дружим.

— А Киса-то плывет, — улыбается Зуев, кивая на Ваню, пальцы которого напрягаются на талии девушки от того, что он сжимает ее слишком сильно.

— Я тебе кадык вырву, — хрипло произносит Кислов, обращаясь к Гене, а тот лишь ухмыляется. — Может, лучше детдом, чем Москва?

— Из двух зол выбираем меньшее?

— Тут нет «меньшего», — закатывает глаза Хенкин. — Оба варианта плохие, детский дом даже хуже. Детдом находится в Симферополе — это единственный плюс, потому что мы туда гонять на машине хоть каждый день можем. Там жесть полнейшая, Кутеп там уже четыре года живет. Вещи воруют, детей бьют.

— А в Москве, думаешь, ей лучше будет? — Киса голову поднимает.

— О-о-о-й, — насмешливо тянет Матвеева, — мне уже пообещали, что темную устроят. И всего лишат, и жизнь испортят. О чем только не говорили.

— И ты так просто собрала манатки и согласилась? — выгибает бровь Кислов.

— Нет, я сказала, что сожгу их квартиру, — как в порядке вещей говорит она. — И я ее, блять, сожгу. Надеюсь, что этих тоже зацепит. Да вы не грустите, — трясет Кису. — Вернусь я. В детдом правда, но вернусь же. Они с Марком квартиру отожмут и выкинут меня.

Ее слова про то, что ее бросят, наполнены странным воодушевлением. Спать на улице будет гораздо лучше, чем жить с матерью.

Когда приходит Мел, замирают на базе все. Меленин замирает от картины, в главной роли которой Киса и Эля, которые нежатся не слишком по-дружески. Остальные же застывают из-за ступора Егора.

На объяснение всей ситуации ему они тратят около тридцати минут. Все вновь поникли, когда начали вспоминать разные истории из детства. Хэнк вспоминает про то, как они начали дружить, Гена говорит о первом выкуренном вместе косячке, Мел вспоминает совместные уроки, а Киса все тусовки. И только Эля молчит, с улыбкой погружаясь в воспоминания.

В какой-то момент все замолкают. Нет, не из-за приятных воспоминаний. Из-за осознания, что новых таких историй не будет. Вместе с Эльзой в Москву уезжает возможность жить так же ярко и счастливо.

Киса первый не выдерживает этого напряжения. Накидывает на себя куртку и уходит покурить.

Эля поджимает губы и с грустью смотрит на дверь, за которой скрылся Кислов. Шмыгает носом и царапает ногтями кожаную обивку дивана. Рядом сидит Хэнк, который пустым взглядом глядит перед собой. Мел трет глаза пальцами и устало вздыхает. Гена же перекатывает пальцами маленькие соленые орешки, которые даже в горло не лезли.

— Я пойду тоже покурю, — тихо говорит Матвеева и поднимается со своего места.

Теперь всем понятно, что идет она не курить. Там Киса, и этим двоим точно есть о чем поговорить наедине.

Эльза надевает куртку на ходу, толкая ногой дверь. Удивляется тому, что на улице уже начало темнеть. Оглядывается и замечает Кислова на крыле самолета. Девушка вздыхает и идет туда, застегивая куртку. Ей приходится постараться, чтобы забраться, ведь сегодня она в полусапожках на каблучке.

— Кисуль, если я грохнусь, будет обиднее всего, — пыхтит, подползая ближе, а Киса поворачивается к ней и крепко хватает за дутый рукав куртки, подтягивая к себе.

— Держись крепче, — выдыхает дым и вновь смотрит вниз.

Эльза не начинает говорить сама. Сейчас уютно сидеть к нему полубоком, смотреть на его профиль, сжимать его куртку пальцами. Но Киса просто так сидеть не собирается.

— Прости меня, — начинает он, а она брови удивленно вскидывает. — Я реально торчок, а им доверяться нельзя. Но я правда как-то пытаюсь... — он жестикулирует руками, пытаясь подобрать слова, — лучше стать, что ли. Чтобы тебе со мной не стремно было. Я же так-то не сижу ни на чем серьезном. Только чтобы отвлечься, расслабиться. Мне на других смотреть противно, честно. Даже под дурью противно. И я хочу, чтобы ты верила в это.

— И я верю, — мягко перебивает его и кладет свои ладони на щеки парня, поворачивая голову к себе. — Теперь верю, — аккуратно целует его. — Я повела себя очень неправильно, сказала много ужасных слов. Прости меня, Кисенок, пожалуйста, прости, — всхлипывает как-то отчаянно. — Я не хочу расставаться, я не хочу вообще ничего между нами прекращать. Мне кажется... блин, да я счастливее с тобой становлюсь раз в тысячу. И я правда вела себя эгоистично в этих отношениях, решала все сама. Я просто привыкла так... Я бы очень хотела вернуться во все моменты, проведенные с тобой, и изменить свое поведение.

— Дура совсем? — тихо усмехается он, поджимая ногу, и поворачивается к ней, кладя горячие ладони на ее бедра. — Не надо ничего менять, я же тебя такую л... — Киса обрывается и хмурится.

Любит? А не рано им такие слова произносить? Когда они дружили, это казалось чем-то обыденным. В дружбе эти слова словно смысл потеряли, а в данной ситуации смысл у этих слов огромный. Да он такой большой, что даже не передать. Именно поэтому Киса и притормаживает, губы сухие облизывая.

Эльза улыбается и чуть посмеивается, оголяя ровный ряд зубов. Гладит его по щеке и светится буквально вся.

— Давай ты скажешь это, когда будешь готов? Не сейчас, потом. Когда уже точно будешь уверен в своих словах, — Киса неуверенно кивает. — Все будет хорошо. Между нами же не обрывают интернет, — возвращается к теме отъезда. — Я могу сутками висеть на телефоне с тобой.

— А целовать мне тебя тоже по телефону? — закатывает глаза.

Эльза придвигается ближе и свешивает одну ногу с крыла.

— Сейчас целуй, — и говорит это так заманчиво, что Киса сразу же слушается, к губам пухлым прикасаясь своими.

Эльза руки свои переносит на его шею, а Киса, наоборот, щеки ее обхватывает, прижимаясь к девушке ближе. Нагло вторгается языком в девичий рот и морщится от осознания, что больше так ее целовать он не сможет. Сжимает кудри светлые и целует ее грубее.

— Ты меня сейчас съешь, — смеется она и отстраняется.

Кислов тяжело дышит и смотрит на ее губы. Действительно увлекся.

— Я так не хочу тебя никуда отпускать, — страдальчески вздыхает и прижимается своим лбом к ее. — Я без тебя сторчусь, отвечаю. Сторчусь, а потом меня убьют где-нибудь в подворотне.

— Драматизируешь.

— Да.

— Мы дико извиняемся! — кричит от дверей базы Хэнк. — Но, Элюш, возвращайся. Не одному Кисе херово без тебя будет.

Эльза кивает активно и сжимает пальчики в волосах Кислова. Переводит взгляд на парня, а он свой и не отводил. Теперь просто не может себе такого позволить. Хочется запечатлеть ее в своей памяти такой. Да вообще уже любой, лишь бы отпечаток ее образа в голове оставить.

— Ты у меня самая лучшая, — тихо говорит Киса. — Никогда не думай, что я с кем-то тут перепихнусь.

— И ты знай, что меня Московские мальчики не цепляют, — подмигивает ему. — Мне нравится один лишь агрессивный мальчик из провинции, который со мной жуткий милаха. А теперь помоги мне отсюда спуститься.

Киса тяжело вздыхает и, взглянув на нее последний раз, спускается вниз. Эльза с ювелирной аккуратностью переставляет ноги. Кислов снизу подхватывает ее за них, а потом тянет на себя. Эля взвизгивает и падает прямо в руки Вани.

Киса ухмыляется и подхватывает крепче ее под коленями и за талию. Матвеева шокировано на него смотрит, а потом шею его обхватывает, ногами болтая.

Парни на базе уже не такие грустные сидят. Чего портить последний день грустью, если грустно будет потом?

Эльза сидит в объятиях каждого. Всем говорит какие-то наставления, советы, и просит не забывать.

Как-то все слишком глупо выходит. Не должна она уезжать. Тут должна быть, рядом с ними.

— Моть, обещаю, мы приедем в эту сраную Москву, — серьезно говорит Зуев. — Не оставим тебя.

— Верю, — кивает.

Время пролетает слишком быстро. В принципе прошло все как-то быстро. Стрелка часов неминуемо приближается к восьми часам, а это значит, что нужно выдвигаться обратно к дому Матвеевой. Парни всячески этому противятся и предлагают подруге выпить, что-то поесть, покурить. Делают все, чтобы задержать ее. Но это не срабатывает.

Даже до квартиры они добираются очень быстро, хоть Гена и объезжает все дворы и подворотни.

Эля очень удивляется, когда около подъезда видит толпу своих одноклассников. Хмурится и выходит из машины, медленно подходя к ним и стуча своими каблучками.

— Эль! — из толпы выныривает заплаканная Рита. — Какая Москва?

— Тише-тише, — прижимает к себе блондинку и гладит по завитым волосам.

Елизаровой она все рассказала еще вчера в смс. А Ритка, видимо, увидела это сообщение недавно.

— Эль, — перед девушкой встает Локон. — Нам сказали, что ты переезжаешь, поэтому мы вот.. решили проводить тебя. Каким бы раздолбайским не был наш класс, но мы все любим тебя и будем скучать.

Одноклассники кивают и улыбаются. А парням Эли улыбаться тошно. Не могут они давить из себя эту улыбку поганую. У них дорогой человек уезжает.

Эльза бы прощалась с ними всеми очень и очень долго, но хочет потратить большее количество времени на прощание с дорогими людьми.

— Моя маленькая, — поправляет волосы Риты, — ты не забывай меня. За Мелом не носись, не унижайся никогда, это теперь моя работа. Я тебя очень люблю, просто невероятно люблю! Не плачь, котенок, я скоро сама разревусь, — утирает ее щеки. — Вернусь я, вернусь. Как я тебя оставлю? Ненадолго вот только свалю, а потом вернусь. Пиши мне, звони и не заводи новых лучших подружек, потому что я это место застолбила.

— Да никого лучше тебя и не будет! — всхлипывает Елизарова и обнимает подругу.

Эльзе не хочется отпускать Риту, но мать уже недовольно смотрит с переднего сидения автомобиля на дочь. Матвеева крепко целует Елизарову в щеку и подходит к Мелу. Заплаканная уже, разбитая эмоционально.

— Ну, душа моя поэтичная? — всхлипывает и обращается к нему так, как только она одна обращалась. — Я очень буду скучать по твоему чтению вслух, легкому занудству и огромному мозгу, благодаря которому у меня пятерка по литре. Разберись в своей личной жизни, родной, — обнимает его крепко. — С Бабич ты будешь или с Риткой — не важно. Просто будь счастлив.

— И ты, Эль, и ты... — Меленин шмыгает и сильно зажмуривается.

Гена на нее заваливается буквально. Обнимает крепко, издавая звуки по типу рыданий. Эльза полностью в его объятиях укрывается.

— Моть...

— Люблю тебя, Ген, — шепчет девушка, когда парень слов найти не может. — Много товара не кури, оставь мне. Я же скоро вернусь, — ерошит его волосы и выдавливает улыбку.

Смотрится это до ужаса жалко, но другого она просто даже позволить себе не может.

— Ненавижу твою мать, Москву и свое бездействие, — с этими словами Хэнк обнимает Эльзу.

— Эльза! — кричит Виктория, а Марк сигналит.

— Закройся хоть щас! — в ответ кричит Матвеева. — Свою мать я тоже ненавижу, — обращается уже к Хенкину. — И твоего отца, прости, — усмехается. — Хэнки, приглядывай за этими балбесами и сам балбесом не будь. Не переживу, если с вами что-то случится.

— Ты себя береги главное, — смотрит на нее серьезно. — Ты — наша единственная любимая и обожаемая девочка. Если какой-то мудак Московский решит тебя поюзать, мы сорвемся сразу же туда.

— Да у меня тут один провинциальный мудак есть, — усмехается и на Кису кивает, который в ожидании руки потирает, ожидая своей очереди, чтобы попрощаться. — Приглядывай за ним, не давай жрать что-то новое, в него силой затолкать могут.

— Обязательно, Элюш, обязательно.. — вздыхает и целует ее нежно в щеку. — Я буду спамить тебе без конца, — сразу же предупреждает и уступает ее Кисе. — Воу-воу, — грустно усмехается, когда Киса буквально подлетает к Эльзе.

Кислов ее сразу же к себе прижимает, ничего не говоря. Буквально сжимает в объятиях.

— У нас до пизды мало времени для прощания, я.. блять, ненавижу прощаться, — хмурится, качая головой.

Виктория выходит из машины и буквально над душой у Матвеевой стоит.

— Ты ей не нравишься, — улыбается коварно.

— Люблю бесить чужих мамочек, — Кислов кидает взгляд на Викторию и целует Эльзу.

Страстно так, горячо слишком. В шоке от такой выходки не только Виктория, но и все одноклассники. Эльза и Киса никогда не ставили свой статус выше друзей. Но друзья такими поцелуями точно не обмениваются.

— Дай сюда телефон, — отстраняется от нее и внимательно вглядывается в любимые глаза.

Эля хмурится, но послушно отдает свой телефон. Она не знает, что он там делает, но смартфон к ней возвращается через минуту.

— Люблю я тебя, — ухмыляется он и влюбленно смотрит на нее. — Все-таки люблю.

Матвеева смотрит на него с еще большим количеством слез. Громко всхлипывает, прикрывая глаза. Последний раз целует его и отходит на шаг, продолжая держать его руки в своих.

— И я тебя, Кис. Только тебя..

Ей приходится буквально бежать, чтобы никто не видел такого количества ее слез. Садится на заднее сидение и громко хлопает дверью. Прерывисто дышит, пытаясь успокоиться, и кидает взгляд в окно. Там вся ее жизнь, но от этой жизни Эльза медленно удаляется.

Эля впервые специально обманула Риту. Она не вернется.

Пока, пораЗавтра точно будет лучше, чем вчераПока, пораРазбиваемся о стены бытияПока, пора...