Глава 17. Взрослая жизнь.

«Почему потолок в пятнах?» — именно с этой мыслью проснулась Эльза, уставившись в потолок, на котором виднелись какие-то черные разводы. Она с такой внимательностью вглядывалась в эти разводы, что глаза даже болеть начали. Или болят они от того, что поспала она всего час?

Под боком сопит Рита, прижимаясь к Матвеевой и сжимая одной рукой лапу плюшевого мишки. Эля сдувает ее прядь со своего лица и зажмуривается, сжимая пальцами переносицу и пытаясь отвлечь себя от нарастающей головной боли.

Вчера они весь вечер обсуждали возможный отъезд Эли. Киса скурил восемь сигарет подряд и после этого пинал пуфики Матвеевой, из-за чего один порвался, а Кислов на карачках потом собирал все то, что высыпалось. Мел пытался мыслить адекватнее всех, находил решения, которые реально могут помочь. Все думали о матери Эли, о гребаной Москве и о безысходности. Одна Эльза словно потерялась и выпала из реальности.

Она знает, что легко не дастся. Им придется ее усыпить, чтобы в столицу увезти — никак иначе. Уезжать Матвеева не собиралась. И, как странно, вчера успокоила всех именно Эльза.

Но уже ночью, когда все легли спать, а Ритка спокойно засопела рядом, Эля запаниковала. Все-таки теперь Виктория — единственный опекун Эльзы, а девушке нет восемнадцати. Она может делать с ней, что хочет, и везти, куда хочет. Это напрягало достаточно сильно.

Всю ночь Эльза продумывала варианты, в которых она могла остаться в родном городе с родными людьми. Матвеева знает, что и даром матери не сдалась, поэтому Вике однозначно есть какая-то выгода. Осталось только выяснить, какая.

Кудрявая вспоминала их разговоры с отцом, в которых Федор частенько делился деталями о маме Эли. Пыталась понять, может ли ей что-то из этого помочь.

Была одна догадка, но ее можно было подтвердить только при личной встрече Эльзы и матери.

Матвеева еще раз смотрит на потолок и фыркает, внося в планы генеральную уборку. Выдраит тут все с хлоркой, чтобы все блистало и глаз не мозолило. Эля пытается нашарить рядом с собой телефон, но удается это только со второй попытки. Снимает блокировку и смотрит на время. Девять утра.

В квартире полная тишина, что говорит о том, что парни тоже спят. Они вчетвером ютились в небольшой гостиной Матвеевых, занимая раскладной диван и два раздвижных кресла. В комнату отца Эля их больше пустить не могла. Да и сама-то туда не заходит.

Девушка поднимается с кровати, цепляя со стула большую толстовку, которую тут же на себя натягивает. Рита, потеряв опору в виде подруги, сладко зевает и переворачивается на другой бок, увлекая за собой медведя и подминая его под себя.

Эля невольно засматривается на свитер медведя, выглядывая на нем маленькие нашивки с именами ребят. Мотя, Киса, Гендос, Хэнк, Мел — ровно пять имен, а Элено прямо по центру. Эльза, матерясь и проклиная все на свете, пришивала все это, но пришила, надо сказать, качественно. Ничего не оторвалось.

Кидает последний взгляд на подругу и выходит из спальни, направляясь в ванную. Открывает кран и краем глаза замечает поднятый стульчак. Закатывает глаза и захлопывает его. С парнями невозможно жить в одной квартире — это Эля хорошо усвоила.

Но они тоже приняли некоторые правила. Не помыл за собой тарелку? Эльза, возможно, ее в тебя кинет. Не убрал постель? В следующий раз будешь спать на ковре. Оставил частички зубной пасты в раковине? Приготовься к тому, что Эля будет злой с самого утра.

Быстро чистит зубы и умывает лицо, смывая усталость холодной водой. Вытирается полотенцем и выкидывает его в корзину для белья, которая уже переполнена, из-за чего приходится снять крышку, чтобы та сама не грохнулась.

Взгляд падает на шампунь, стоящий на бортике ванной. Сглотнув, Эльза берет его в руки и выкидывает в мусорное ведро. И только после этого она замечает, что ванная заполнена вещами отца. Электронная бритва на полке, гель для душа с запахом цитруса, пена для бритья, одеколон, полотенце на сушилке.

Эля сильно хмурится и выходит, плотно закрывая за собой дверь и стараясь спрятаться от этих напоминаний. Возвращается в спальню и подбирает кофточку Риты с ковра, кидая ее на стул. Садится на кровать рядом с подругой и трясет ее за плечо.

— Рит, — старается делать не резкие, а более плавные движения, чтобы не напугать ее.

— Эля? — Елизарова сонно оглядывает лицо подруги, пытаясь найти на нем страх, злость или панику. — Ты почему не спишь? — поднимает телефон и смотрит на время.

— Я знаю, как мамашу одну в Москву отправить, — встает с кровати и достает из шкафа широкие джинсы, стягивая с себя шорты и влезая в них.

— Как? — Рита хмурится и принимает сидячее положение, поправляя длинную футболку, которую одолжила у Эли.

— Вернее.. догадываюсь. Но тебе нужно поехать со мной, — Матвеева наклоняется, чтобы было удобнее собрать волосы в хвост.

— Поехать? Че? Ничего не понимаю.

— Бабушка жила на хуторе, папа рассказывал. Ну помнишь, Киса еще говорил, что у него там родственница живет. И бабушка моя там же. Нам нужно в этот дом, — морщится от того, что слишком туго затянула волосы резинкой.

— Зачем?

— Блять.. — Эльза вздыхает и садится на кресло компьютерное, готовясь объяснять. — Понимаешь, мать моя.. ну как сказать.. шлюха, короче. Бабки ей нужны, понимаешь? Деньги, понты, украшения... И если она хочет меня забрать, то однозначно ей есть какая-то выгода. Папы не стало, эта квартира мне в наследство перешла. А она моя мать, мне нет восемнадцати, поэтому она может распоряжаться через меня всей этой хуйней. Вроде так, мне Мел пытался это объяснить. У меня трешка в центре города с хорошим ремонтом. Она же продаст ее сразу, когда меня заберет.

— А причем тут хутор? — Елизарова уже понимает, что они куда-то поедут, поэтому с кровати встает и переодеваться начинает.

— Папа рассказывал, что за все года их брака она выпрашивала бабушкино кольцо. Фамильное. Оно мне должно было перейти, и папа говорил.. что мы съездим и заберем его из этого дома.

— Не улавливаю сути.

— Блять, Рит, я просто попробую с ней договориться. Я ей кольцо, а она оставит меня тут. Хотя бы ненадолго, а дальше мне восемнадцать стукнет. И все, гуляй, мама, — Эльза забавно разводит руки в стороны, словно все это воплотить в жизнь очень просто.

— Ты уже разбудила парней? — Рита поправляет одеяло на кровати подруги и застилает ее серым пледом.

— Им туда не надо, — отрицательно качает головой. — Они меня тупо на базе закроют, не дав с матерью встретиться. Дернем ключи от машины Гены и сами доедем. Я умею водить.

Рита понимает, что это чертовски плохая затея, но подруге не перечит. Если Эле приспичит на луну слетать — Елизарова вздохнет и с ней соберется. Поэтому и сейчас молча берет в руки свой телефон и выходит вслед за Элей в коридор.

Матвеева на цыпочках крадется к вешалке и старается не шуршать куртками, рыская по карманам Зуева. Найдя ключи, тихо радуется маленькой победе и надевает верхнюю одежду. Быстро обувается и выходит из квартиры, закрывая ее на ключ. У парней все равно есть запасные ключи, поэтому выйти легко смогут.

Девушки спускаются вниз и сразу же идут к машине Гены. Ее нужно прогреть, но на это времени нет, поэтому они ждут минут пять, а уже потом покидают двор Матвеевой.

Эльза настраивает печку и пристегивается, выруливая на центральную улицу и вклиниваясь в ряд машин.

— Парни тебя придушат, — вздыхает Рита и чуть оттягивает ремень, ведь тот неприятно впивается в оголенную шею.

— Не сомневаюсь, — кивает и переключает скорость.

Машина Гены — это та машина, на которой каждый учился ездить из их компании. Первым, конечно же, был Гена, а потом и Киса, который без спроса утащил ключи. Элю же учил сам Зуев, а на заднем сидении сидели парни. Все тогда пили пиво и заставляли Матвееву катать их по заброшенной авто площадке.

— Ты хоть адрес знаешь?

— На выезд из города надо, а там сориентируемся, — отмахивается и шмыгает носом. — Слышь, Рит, а че у вас с Мелом?

— А что у нас с Мелом? — хмурится и снимает блокировку со своего телефона, отвечая на сообщение мамы.

— Он вчера с Бабич на похороны пришел, а вечером с тобой на кровати валялся. Есть сдвиги какие-нибудь?

— А у вас с Кисой?

— Мы потрахались.

— Что?! — Елизарова настолько громко вскрикивает, что Эля даже вздрагивает. — Че?! Когда?! Матвеева!

— В Новый год, — Эльза говорит спокойно, словно ее сейчас не смешат крики подруги. — Закрылись в комнате и поебались.

— А почему я не знала?!

— Да как-то не до этого было, — пожимает плечами. — Но да, хочу, чтобы ты знала.

— Какой пиздец... — Ритка переводит шокированный взгляд на бардачок. — И как тебе хоть? А как вы после этого? Типо.. блять, ты спала с Кисой..

— Да у него не встал, — отмахивается с самым серьезным лицом.

Если Эльзе казалось, что Рита была удивлена тому, что они с Кисой переспали, то сейчас же она увидела настоящее удивление на лице подруги. Елизарова рот удивленно раскрыла, а губы ее приняли забавную форму буквы «о».

— У Кисы? Не встал? На тебя? Чего?!

— Ну, знаешь.. перепил, косяков много скурил... Просто не встал.

— Да ну нахуй... не верю. Да на тебя даже у меня встанет! Врешь же?

— Вру, — расплывается в улыбке Матвеева.

— Сука, — Рита недовольно на нее смотрит и по бедру подругу бьет. — Рассказывай, как тебе? Воплотил все твои фантазии?

— Серьезно думаешь, что я буду обсуждать с тобой наш с Кисловым секс? — Эльза вопросительно бровь одну приподнимает и сворачивает на лесную дорогу около остановки.

Рита строит такое лицо, словно Эля говорит полнейшую хрень. И Матвеева с этим согласна, ведь и сейчас просто издевается. Если она и будет обсуждать с кем-то секс, то только с Ритой и парнями.

— Потом расскажу, — кудрявая паркует машину около небольшого углубления в земле и глушит ее. — Нам туда, — кивает на дом с синей крышей.

Елизарова тяжело вздыхает и прилагает все усилия, чтобы себя с сидения соскрести, ведь идти куда-то она совершенно не хочет. А еще она знает, что парни обязательно найдут их с Элей, а Киса такую истерику устроит, что хрен его вообще кто успокоит. Но Эльза настроена серьезно, поэтому уже около калитки забора стоит, когда Рита только дверь машины захлопывает.

Елизарова совершенно не удивляется, когда Матвеева, матерясь, закидывает ногу на забор и пытается его перепрыгнуть.

— Сучья зима, — пыхтит она, когда пуховик собирается на талии.

Рита уже хочет заставить ее слезть, но слышит визг, после которого Матвеева падает с забора прямо в ограду.

— Я нормально! — кричит она и поднимается со снега. — Щас открою, — рассматривает странный механизм на калитке и поднимает маленький рычажок.

Дверь не открывает, поэтому Эля напрягается, приподнимая железку, которая мешала замку ходить свободно. Дергает за вторую щеколду, и дверь, наконец, открывается. Матвеева распахивает ее и, не дожидаясь подругу, идет к входной двери дома. Встает коленями на ступеньки и осматривает доски, прикусив кончик языка и нахмурив брови.

— Ты что делаешь? — Рита с опаской оглядывает ограду.

Как-то тут слишком ухоженно все. Заброшенные дворы так не выглядят.

Эля тем временем подцепляет одну доску и на себя ее дергает. К удивлению Риты, та поддается и поднимается.

— Папа говорил, что тут всегда лежал запасной ключ, — объясняет Эльза и достает маленький золотой ключик. — Еще с его детства, прикинь? Он рассказывал.. — Матвеева улыбается тепло и, смотря на ключ, садится на ступени, пачкая джинсы. — Рассказывал, что всегда, когда возвращался домой поздно, лез за этим ключом. Даже специально в крыльце сделал небольшое отверстие, чтобы пальцами доску можно было легко подцепить.

— Я все еще не понимаю, Эль.. — вздыхает Елизарова. — Ну возьмешь ты это кольцо, и что? Подкупишь мать? Да это даже звучит смешно.

— Я хотя бы попытаюсь, Ритуль, — хмыкает Эльза. — Сделать так, чтобы она повелась на бабки — единственный вариант. Другого просто нет. Кольцо фамильное, семейная реликвия. А забрать она меня хочет из-за хаты, я уверена. Только вот квартиру в нашем городе продать за нормальный ценник трудно, а кольцо она легко в своей Москве толкнет.

— Этот Марк, он же олигарх какой-то, — Рита хмурится, не в силах сопоставить факты.

— Зажравшимся денег всегда мало, — усмехается и поднимается, вставляя ключ в массивный висящий замок.

Проворачивает ключ три раза и открывает дверь.

В доме тепло — это девушки чувствуют сразу. На столе вазочка с сушками, около печки дрова, а в комнате болтает не выключенный телевизор.

— У тебя че, бабушка жива? — тихо спрашивает Рита и берет подругу за руку.

— Да умерла вроде... — аккуратно оглядывается. — Ладно.. просто проверим половицу в спальне.

— Кольцо спрятано в полу? Эль, блять, это точно дом твоей бабушки? Может, дядя Федя просто хотел украсть чье-то кольцо..?

— Да не... — с некоторым сомнением ответила кудрявая. — Он же мне фотки из этого двора показывал. Да хуй с ним, — отмахивается и проходит по коридору, заглядывая в комнаты.

Тут определенно кто-то живет. Пыли нет, на кровати белый плед, на комоде очки и раскрытая книга. Сложно сказать, кто тут живет, но этот кто-то однозначно не очень молодой.

Эльза проходит в спальню и проходится взглядом по полу. Ну и куда ей лезть? Отодвигает край ковра и рассматривает стыки. Сзади подходит Ритка, а под ее ногой скрип раздается. Эля голову вскидывает и тихо говорит:

— Шагни назад.

Рита шагает, а скрип повторяется.

Матвеева разворачивается и видит обыкновенный стык. Ногтем пролазит в щель и пытается приподнять доску, морщась от нагрузки на свободный край. Елизарова тоже присаживается и помогает. С горем пополам девушкам удается открыть небольшую дыру в полу. Но там абсолютная пустота.

— Ну пиздец, — фыркает Елизарова.

Эльза хочет ответить, но ее прерывает звук уведомления. Кладет доску обратно и достает телефон.

Киса

где ключи от машины и где, блять, ты

Матвеева, я тебе шею сверну, клянусь

прячься и молись, чтобы я тебя не нашел

— Вот это точно пиздец, — показывает открытый диалог с Кисой Рите.

— Абьюзер, — разочарованно качает головой Елизарова. — Но я бы тебе тоже шею свернула. Мы еще проникли на чужую территорию. Все, Эль, валим отсюда, а. Я прям чувствую, что скоро кто-то сюда заявится.

Тут Матвеева уже не может спорить с подругой. Они и правда находятся неизвестно где.

Девушкам требуется около пяти минут, чтобы все вернуть на место и вернуться в машину. Уже там Эльза позволяет себе поникнуть.

— Это гребаное кольцо было единственным шансом, — заводит машину и вновь берет в руки телефон.

Сообщение от Хэнка.

Хэнк

Хрен его знает, где ты, но Киса рвет и мечет

Есть план, греби на базу

А делать и нечего. План с подкупом матери побрякушкой провалился, поэтому придется вновь доверяться парням. Эльза кидает последний взгляд на дом и жмет на педаль газа.

Парни в это время на базе сидят. Гена сидит на диване и медленно потягивает пиво — он не волнуется за машину, Эльза хорошо водит. Да и за Элю не очень волнуется, она ведь не идиотка куда-то влезать на следующий день после похорон. Хэнк и Мел стояли около стола, переговариваясь о плане, который созрел в голове Меленина ночью. Один Киса не мог успокоиться и бил грушу, то отходя от нее, то подходя к ней вновь.

План Егора был прост — разговор с матерью Эльзы. Нужно было убедить ее, что все будет нормально. А для этого нужно подговорить маму Кисы и отца Хэнка убедить Викторию в том, что они будут помогать Эле. Просто будут порой за ней присматривать — это единственные слова, которые от них требовались.

— Я вам отвечаю, я Матвееву грохну когда-нибудь. Сука противная, че вот на жопе ровно сидеть не может, а? Че за шило-то у нее? — не понимает Кислов. — Вот так же с самого детства. Кто с тарзанки упал? Матвеева. Кто на заброшку полез и чуть из окна не вывалился? Матвеева.

— Да ладно, Мотя же, — пожимает плечами Зуев. — Мы же поэтому с ней и дружим. Такая же пизданутая, как и мы.

— Внатуре, Кис, — кивает Меленин. — Раньше тебе нравилось, что в твоих дебильных затеях тебя поддерживает Эля. И на тарзанку ты ее тогда сам потащил. Как и на заброшку.

— Да потому что... — а почему?

Почему вдруг братан-Эльчонок столько странных чувств внутри вызывает? Догадки есть, но Киса их подтверждать не хочет.

Дверь на базу распахивается и внутрь входит хмурая Эльза. Уже без Риты, ее она оставила около подъезда Елизаровых.

— Кис, не начинай, — сразу же отмахивается от него. — День — жопа. Хоть ты ею не будь.

— Ты где была, мать? — усмехается Хенкин, смотря на то, как Эля бросает ключи Гене и забирает у него бутылку пива.

— У бабушки в гостях, — фыркает и плюхается на диван. — Искала способ оставить себя в городе. Повторюсь, день — жопа, поэтому план тоже.

Она видит кучу вопросов в глазах парней, но на все это отрицательно головой качает. Мел, не желая терять время, приступает к объяснению плана. Раскладывает Эльзе все по полочкам, чтобы она точно поняла.

— То есть.. за меня должен поручиться Хенкин? У-у-у, — улыбается и откидывается на спинку кресла, закидывая ноги на столик. — Привет, Москва, встречай звезду.

— Слышь, звезда, — Киса хмурится. — Если есть хоть какой-то шанс, то надо пробовать. Че сука, будем ноги ему целовать, если понадобится.

— Представляю эту картину, — подмигивает ему. — Чуваки, честно, я уже смирилась с тем, что меня увезут. Сука сделает максимально хуже мне. А она поняла, что я буду держаться за этот город, поэтому... приедете на днюху в Москву?

— Какую-то хуйню несет, можно я ей втащу? — Киса возмущенно на парней смотрит. — Че? Она поехала, видите? Все, кукуха полетела совсем.

— Кис, не бесись, все на нервах, — осаждает его Гена.

Матвеева качает головой, тихо усмехаясь, и вновь отпивает пиво. Она не верит в то, что Виктория оставит ее тут. Заберет ее с собой, продаст квартиру, а через полгода вышвырнет Матвееву за дверь. План хороший — Эльза бы тоже так поступила с матерью. Уговорить Викторию оставить Элю тут практически невозможно. Матвеева стервой не просто так выросла, гены матери — так ей сказал отец.

А еще Элю очень бесит Киса. Как-то слишком много лишних выпадов с его стороны. Обвиняет ее в чем-то, попрекает, затыкает. Слишком он эмоционален за эти дни. Даже Эльза умудрилась такую активность в эмоциях утерять.

Кудрявая не спорит с парнями, когда они решают ехать к отцу Хэнка, чтобы договориться о его сотрудничестве с ними. Эля понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет, но рано разочаровывать парней не хочет. Пускай они сами разочаруются.

Единственным выходом и правда являлись деньги или семейное кольцо. Виктории хочется поиметь побольше со своего бывшего покойного мужа. Оставить его ни с чем после смерти — очень заманчивая идея.

Она падкая на деньги, украшения, дорогие подарки, машины — этот список можно пополнять бесконечно. А фамильное кольцо, которое она так желала получить, смогло бы хотя бы дать надежду Эльзе. Но и кольца нет. Либо его кто-то уже забрал, либо же его никогда и не было.

В полицейский участок решают идти только Мел и Хэнк, чтобы убедить Константина Анатольевича. Эльза же при первой возможности выныривает из салона и присаживается на капот машины, доставая сигарету из пачки. Рядом садится Гена и поджигает свою сигарету, сильно затягиваясь. Киса в это время строчит кому-то смс, изредка улыбаясь и усмехаясь.

— Не пали так сильно, — усмехается Гена.

— Че? — хмурится и поворачивается к другу.

— Моть, ты Кису скоро взглядом сожжешь.

— Гонишь, что ли? — стряхивает пепел и внимательно на Гену смотрит. — Гендос, тебе пиздец не идет быть наркоманом, завязывай.

У Зуева все еще красноватые глаза, а цвет кожи бледный. Он должен сейчас активно лечиться и отдыхать, а не пиво глушить и сигареты скуривать.

— Сказала тусовщица, которая на каждой вечеринке стреляет у Кисы мое седативное, — делает сильный акцент на слове «мое».

— Чуточка седативки — это не порошок.

— Ты уже стремишься к этому, — щелкает ее по носу и выкидывает окурок в сторону, затушив его о капот.

— Да пошел ты, — легонько фыркает и тоже бычок одним щелчком отправляет в сугроб.

Из отдела выходят парни и быстрым шагом подходят к друзьям. Эльза внимательно смотрит на их поникшие лица и грустновато улыбается, пытаясь их приободрить.

— Сделали только хуже, — качает головой Мел. — Хенкин сказал, что будет выступать за то, чтобы Эльза уехала. Мол всех на уши поставит, что ребенок без взрослого живет. Пиздец, короче.

Матвеева к плечу Хэнка тянется и к себе его влечет. Боря роняет голову ей на грудь, а Эльза его волосы перебирает, поглаживая.

— Да ладно тебе, Хэнки... —«Хэнки» прицепилось к Хэнку в десятом классе, когда Эле хотелось называть его как-то мило. — Похуй, че уж сделаешь. Приеду на ваш выпускной!

— Я тебя реально уебу, — сзади Хэнка появляется Киса. — С матерью поговорил, она с истеричкой Московской перетрет.

— Да какой толк? — хмурится Матвеева. — Только родаков ваших напрягать.

— Мы просто попробуем, Эль, — качает головой Мел. — Можно попросить маму Риты, она к тебе хорошо относится.

— Не, — отрицательно качает головой и хмурится. — Не будем сюда Елизаровых втягивать.

— Ты отлипнешь от нее или че? — нетерпеливо произносит Кислов, смотря на Хенкина. — Погнали уже, Эльчонок и так проебала половину дня, шастая хуй знает где.

— У тебя месячные? — фыркает девушка и спрыгивает с капота. — Тампон одолжить? — открывает заднюю дверь машины и ныряет внутрь.

Эльза сразу же открывает чат с матерью и пишет сообщение.

Эльзаадрес квартиры знаешь, приезжай сегодня к вечеру, обсудим все

не брать

Через два часа приеду. С Марком.

Эльза прикрывает глаза и прикусывает кончик языка. Ладно, и с Марком придется смириться.

Передает парням слова матери и откидывается на спинку сидения, смотря вперед. Эльза сидит между Кисой и Хэнком, поэтому плотно зажата между ними.

В квартиру они возвращаются через полчаса, ведь за это время заезжали к Кисловым. Ларисы там не было и на сообщения она не отвечала. Киса начинал нервничать, ведь одна надежда именно на его мать. В квартире Эльза сразу же идет на кухню и ставит чайник.

Парни же уходят на балкон, закуривая и обсуждая то, что сейчас решит судьбу Эли. Матвеева с ними не идет, накурилась уже. Она телефон достает и садится на табуретку, заходя во Вконтакте.

В беседе класса новые сообщения, хотя чат этот умер уже давно. Эльза очень удивляется, когда видит на фотографии там свои туфли.

Всеволод Локонов

Чьи туфли? Дома нашел

Алина Осипова

Мои, заберу завтра?

Матвеева хмурится.

Эльза Матвееваты че ебанулась, солнц?

это мои туфли

Алина Осипова

Это мои туфли..

Иван Кислов

да туфли Эли это, блять

я их снимал, уж точно помню

Маргарита Елизарова

Интересненько

Но это рил туфли Эли, я лично с ней по магазинам таскалась

— Нахуя ей твои туфли? — именно с этими словами Киса заходит на кухню и берется за графин с водой.

— А я ебу? — откладывает телефон на стол. — Зачем написал, что снимал их с меня?

— Скажи спасибо, что не написал, что снимал с тебя вещи и поинтереснее, — усмехается, взглядом по ее телу скользя. — Трусики зачетные были.

— Не забыл еще? — фыркает она.

— Не забыл что? Твои стоны? «Да, Кислов, да...» — пародирует ее, прикрывая глаза и постанывая.

— Фу, — кидает в него баночку с зубочистками. — Я не стону так стремно!

— Согласен, стонешь ты прекрасно, — ухмыляется и облизывает нижнюю губу.

Они бы и дальше продолжили разговаривать на эту тему, но их решил прервать звонок в дверь. Эльза хмурится и со стула поднимается, быстро подходя к двери. Смотрит в глазок и тяжело вздыхает.

— Привет, доченька, — улыбается Виктория и отодвигает дочь, входя внутрь.

Вслед за ней заходит Марк и мягко улыбается Эльзе. Женщина оценивающе оглядывает квартиру и, хмыкнув, снимает с себя шубу, вешая ее на вешалку.

— А вы ремонт тут, смотрю, сделали, — проводит рукой по новому шкафу. — О, и ты тут, — замечает хмурого Кису. — Очень неприятный мальчик, Эль, — качает головой женщина и проходит на кухню.

Остальные парни не выходили из спальни Эльзы, а Эля понять не могла, почему.

— Ну, давай говорить, — женщина устраивается за столом, а Марк садится около нее.

Матвеева вздыхает и садится напротив, тут же чувствуя тяжелые руки Кисы на своих плечах. Он стоял позади нее и с ненавистью глядел на Викторию.

— Думаю, понятно, о чем пойдет разговор, — начинает Эльза. — Я хочу остаться тут.

— Москва — город возможностей, — говорит Марк, а Виктория на него с такой любовью смотрит, что Эльзе аж проблеваться хочется. — Там тебе будет лучше. У нас прекрасная квартира в центре, для тебя уже есть спальня.

— Мне нравится эта квартира, — перебивает его. — И я знаю, что тебе она тоже нравится, — переводит взгляд на мать. — Ты хочешь ее продать, да?

— М-м-м, были такие мысли, да, — улыбается женщина. — Ты умнее, чем казалась, доченька!

— Ты все равно же не сможешь ее продать. Она моя, а переписывать ее на тебя я не собираюсь, — качает головой.

— У Марка своя юридическая фирма, не беспокойся, — улыбается она так широко и фальшиво, что у Кисы вся ненависть в груди вскипает. Он плечи Эли сжимает, делая вид, что массирует их.

— Не поступай ты как сука хоть сейчас, — рычит Матвеева и кладет руки на стол, а взгляд матери сразу за кольцо цепляется. — Давай договоримся, что...

— Откуда у тебя это кольцо? — хмурится женщина.

Парни в этот момент из спальни выходят и заходят на кухню, становясь около гарнитура. Но Виктория на них внимания не обращает, все ее внимание к кольцу приковано.

— Папа подарил, — Эльза тоже хмурится.

— Так легко подарил фамильное кольцо? Семейство Матвеевых его бережет так, словно оно целое состояние стоит.

— Это фамильное кольцо? — прикусывает губу Эля. — Допустим...

Настроение Виктории в эту же секунду сменилось. Кажется, Эльза попала в точку, когда сказала, что это кольцо может дать какие-то шансы. Но это последний подарок отца. Она не может отдать его. Это память о нем и о его любви.

Вновь раздается звонок в дверь, привлекая всеобщее внимание. Гена отталкивается от кухонной тумбы и идет в коридор. Возвращается он уже в сопровождении двух женщин. Лариса и Светлана.

— Простите, мы немного задержались, — тяжело дышит Кислова. — На чем остановились?

— А вы тут к чему? — непонимающе улыбается Вика.

— Поговорить о будущем Эльзы, — Светлана садится рядом с девушкой и кладет свою сумку на стол. — Я гражданская жена Федора. И у нас были разговоры о том, чтобы я удочерила Эльзу. Предлагаю вернуться к обсуждению этого вопроса сейчас.

Матвеева удивленно на женщину смотрит и буквально дар речи теряет. Какое еще удочерение?

— Эльза не сирота, — усмехается тем временем мать.

— Не сирота, — соглашается Света. — Но ненужный вам ребенок, я правильно поняла?

— Это какой-то до ужаса смешной разговор выходит, — смеется женщина и откидывается на спинку стула, оглядывая всех присутствующих.

— Нет, все более чем серьезно, — произносит Лариса, становясь рядом с сыном. — Если ты откажешься от опеки над Элей, девочка уже через месяц будет в новой семье, где ее по-настоящему будут любить. Она же не нужна вам в Москве, так? Ты не вспоминала о ней несколько лет. Были моменты, когда Эле было нечего есть. И знаешь, кто был рядом? Все эти мальчишки, — окидывает взглядом парней. — Каждый что-то тащил для нее из дома. За все это время она стала нам родной. И мы мир перевернем, но оставим ее рядом.

— А я и забыла совсем, какие в этом городке все душечки! — наигранно смеется Виктория.

— Никакого удочерения, — глухо произносит Эльза, привлекая к себе внимание. — Я не хочу быть добавлением к чьей-то семье. Просто оставь меня тут, — поднимает глаза на мать. — Не обеспечивай, не беспокойся обо мне, просто оставь меня тут и подтверждай, что я живу под твоим контролем. Я отдам тебе кольцо, — с тоской смотрит на руки. — Если захочешь, то потом и квартиру. Ты меня главное сейчас тут оставь...

Виктория внимательно так на дочь смотрит и пытается что-то в ее лице разглядеть. Усмехается каким-то своим мыслям и вновь смотрит на кольцо, находящееся на пальце дочери.

— Я же вижу, что ты хочешь согласиться. Дочь тебе никуда не уперлась. Ты можешь уехать с фамильным кольцом и без проблем, а можешь забрать меня с собой. И тогда я тебе покажу гнев обиженной дочери. Я буду самым хуевым ребенком. И я клянусь, я задушу тебя подушкой, пока ты мило будешь спать, думая, что сумела перехитрить каждого, — Эльза сильно наклоняется, приближая свое лицо к лицу матери. — Но нет, мам, все-таки во мне есть и твоя кровь. А это значит, что мыслим мы с тобой одинаково. Только за все то время, что я была одна, за все то время, когда я воспитывала себя сама и искала нам с отцом еду, когда он пробухивал из-за тебя все деньги, за все то, сука, время, когда я думала о гребаном суициде каждый блядский день, я воспитала в себе такую жестокость, которая тебе просто даже и не снилась. Я злой, обиженный ребенок, который просто хотел быть счастливым и любимым. Я любима в обществе этих людей, — она ни на кого не указывает, но все прекрасно понимают, что она про парней, которые даже в такой ситуации находятся рядом. — И если ты позволишь себе лишить меня их любви, я лишу тебя спокойной жизни. Кольцо, — девушка снимает с пальца кольцо и с характерным звуком кладет его на стол, из-за чего каждый вздрагивает. — Где дверь, ты знаешь, — Эльза скидывает со своих плеч руки Кисы и уходит в свою спальню.

— Что ж.. — спустя время произносит Виктория. — Предупредите Хенкина, что я знаю обо всем из жизни моей дочери, — женщина берет в руки кольцо. — Мы будем отправлять ей деньги раз в месяц на карту.

И пока на кухне все еще что-то обсуждается, Эля сидит на кровати в своей комнате. Опирается локтями на колени и быстро дышит, стараясь остановить подступающие слезы.

— Прости, пап.. — шепчет в тишину. — Я знаю, что ты не хотел, чтобы это кольцо попало в ее руки... Но это единственный шанс остаться здесь... в нашей с тобой квартире...

Раздается стук в дверь, и Эльза, не поднимая головы, говорит:

— Войдите.

Она думает, что сейчас в спальню войдет кто-то из парней, но на пороге она видит человека, которого меньше всего в жизни хотела бы сейчас видеть. Марк прикрывает за собой дверь и подходит к девушке, присаживаясь на кровать рядом с ней.

— Твоя мама решила оставить тебя здесь, — тихо говорит он, словно стараясь слиться с этой тишиной. — Знай, я против этого.

— Блять, знал бы ты, как мне насрать, — на выдохе посмеивается она.

— Мы не чужие тебе люди, — кладет руку на ее плечо и легко поглаживает.

— Ну да, роднее некуда, — кивает она. — Особенно ты, хер с горы.

— И твой сарказм я тоже могу понять. Но и ты пойми, что в Москве у тебя огромное будущее, — он как-то слишком быстро оказывается практически впритык к Эльзе. — Я могу дать тебе прекрасное образование. Даже в другой стране, если ты того захочешь.. — он поправляет ее волосы, открывая ее шею и маленькую татуировку за ушком. — Ты очень красивая девушка, Эльза. Прямо как твоя мама в молодости. Мы могли бы подружиться, — оставляет мокрый поцелуй на ее голом плече, а Элю всю словно током бьет.

Она исподлобья на него смотрит, а из-за этого взгляда мужчина руки убирает.

— Ты кого клеишь? Видел парней на кухне? Не хочешь к ним попытаться свой член пристроить? Думаю, Киса будет рад поэкспериментировать в сфере расчлененки. А сейчас даю тебе время спокойно съебать из моей комнаты, а потом и из города, педофил сраный, — хочется плюнуть прямо ему в лицо, но Эля сдерживается.

Марк откашливается и с какой-то скованностью поправляет свой пиджак. Достает из внутреннего кармана визитку и кладет ее на туалетный столик.

— Зря. Здесь три моих номера, просто позвони, если захочется хорошего будущего, — и уже после этого он покидает спальню девушки.

А Элю в тряску какую-то дикую кидает. Словно обдолбалась седативным и водкой, закуривая все несколькими косяками. Мокрота от его поцелуя неприятно отзывалась где-то под кожей. Матвеева с такой ненавистью терла свое плечо, пытаясь убрать этот гребаный след.

За этим делом ее и застал Кислов. Нахмурено на нее смотрел долго, а уже потом решился подойти. Аккуратно присаживается перед ней на корточки и в лицо заплаканное вглядывается.

— Ты чего ревешь, Эльчонок..?

Но она словно не слышит его, продолжает с ненавистью тереть плечо, подключая ногти.

— Хей, — берет ее руку в свою и быстрым движением целует ее пальцы. — Че случилось? Ты из-за мамаши? Да не увезет она тебя никуда, Эльчонок, отвечаю тебе. Без боя, сука, не дадимся. Ну? Ты че-е? — говорит он так мягко, что Эле аж по новой зарыдать хочется. — Иди сюда, — тянет ее на себя и сам поднимается, в крепкие объятия ее заключая. — Не реви, завязывай, ты и так уже несколько рек пролила.

— Кис, мне так страшно... Мне пиздец как страшно...

— Я знаю, — кивает и целует ее в висок. — Жизнь — сука та еще, но и мы выблядки конкретные. Так что еще посмотрим, кто кого в этой игре выебет.

Входная дверь хлопает, говоря о том, что Виктория и Марк покинули эти стены. В спальню сразу же после этого звука входят парни с самыми счастливыми лицами.

— Пардоньте, — извиняется Гена и лыбится. — Не хотим вас прерывать, но предлагаем набухаться в честь отъезда этой мразоты!

— Нажремся за проебанное мною кольцо, — Эля с тоской смотрит на длинные пальчики.

Зуев на одно колено перед ней становится и с самым серьёзным видом говорит:

— Эльза Федоровна, согласны ли вы ужраться со мной в хламину и потом всю жизнь вспоминать эту ночь? — Гена достает из кармана то самое кольцо. То самое фамильное кольцо.

Матвеева Кису от себя отстраняет и выпученными глазами на кольцо в руках друга глядит.

— Мамаша твоя его сразу же в сумочку к себе запрятала, а я же не дебил упускать такой лакомый кусочек, поэтому и спизданул, — усмехается Зуев и берет руку подруги, одевая кольцо ей на палец. — Молчание — знак согласия, поэтому вперед прожигать здоровье!