1.

Тишина в комнате была такой густой, что Эмили слышала собственное дыхание. На тумбочке тускло светились электронные часы: 03:14. Обычная ночь. За окном не шелестели листья, не лаяли соседские собаки. Было слишком тихо.

А в следующую секунду мир взорвался.

Звук пришел не извне, он зародился где-то в самом фундаменте дома. Тяжелый, металлический вой сирены, от которого задрожали стекла в рамах и заныли зубы. Это не был сигнал пожарной тревоги. Это был звук, который включают только один раз — когда спасаться уже поздно. Низкая частота заставляла внутренние органы вибрировать, вызывая животный, первобытный ужас.

Эмили подбросило на кровати. Сердце колотилось в горло, выбивая бешеный ритм.— Что за... — голос сорвался на шепот.

Она вскочила, путаясь в одеяле, и бросилась к окну. Схватившись ледяными пальцами за подоконник, она замерла.

Неба больше не было.

Там, где еще вечером светили звезды и висела бледная луна, теперь зияла абсолютная, противоестественная чернота. Это не была тьма ночи — это была пустота, отсутствие самого пространства. Ни одной точки света, ни одного облака. Казалось, кто-то просто вырезал кусок реальности над городом, оставив черную дыру, жадно поглощающую остатки света.

Внизу, на улице, вспыхнули фонари, но их свет был тусклым и прерывистым, словно электричество едва пробивалось сквозь сопротивление воздуха. Люди выбегали из домов в пижамах, кто-то кричал, кто-то просто стоял, задрав голову, замерев в нелепых позах, как сломанные манекены.

А затем земля вздрогнула.

Эмили увидела, как дом напротив — аккуратный двухэтажный коттедж семьи Миллеров — начал медленно, почти грациозно проседать. Но он не рушился, как при землетрясении. Он просто уходил вниз, словно почва под ним внезапно превратилась в воду, а сама материя дома теряла плотность. В окне второго этажа на секунду мелькнуло искаженное лицо соседа, прижатое к стеклу, прежде чем дом беззвучно, как в замедленной съемке, скрылся в земле. Стены трескались с оглушительным скрежетом, крыша сложилась внутрь, и через десять секунд на месте дома осталась только ровная поверхность темной, потрескавшейся земли. Ни пыли, ни обломков. Просто пустое место.

— Нет, нет, нет... — Эмили судорожно схватила с тумбочки телефон.

Пальцы не слушались, скользили по стеклу. Она нашла контакт «Майк». Нажала вызов. Прижала трубку к уху так сильно, что стало больно. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы он был цел. Только бы он ответил».

Гудок... длинный, мучительный, похожий на эхо в пустом колодце.— Майк, возьми трубку. Пожалуйста, Майк, возьми...

В трубке что-то щелкнуло, раздался странный статический треск, похожий на шепот сотен голосов, говорящих на забытом языке, а затем — короткие гудки. Связь оборвалась. На экране телефона вместо значка сети проступил странный символ — перекрещенные линии, похожие на те, что она видела в лесу... неделю назад. Знак не просто светился — он пульсировал, словно был живым организмом, впившимся в матрицу дисплея.

Эмили похолодела. Это не случайность. Это не землетрясение. Это последствия.

Она схватила первую попавшуюся кофту и, не обуваясь, выбежала из комнаты. В коридоре стены дома стонали. Штукатурка осыпалась белой пылью, а углы комнат начали странно двоиться, словно изображение в старом телевизоре. Она едва успела проскочить входную дверь, как позади раздался грохот — лестница на второй этаж вместе с частью коридора просто исчезла в разверзшейся в полу пустоте, оставив после себя лишь ровный черный провал.

Выбежав на улицу, Эмили задохнулась от запаха озона и жженой бумаги. Воздух стал густым и холодным, он обжигал легкие. Сирена выла теперь, казалось, прямо внутри её головы, резонируя с костями.

— Майк! — закричала она, оглядываясь. Но её голос потонул в нарастающем гуле.

Вокруг неё мир буквально рассыпался на части. Асфальт на дороге треснул, и из разломов не пошла вода или газ — оттуда ударил холодный черный свет, который не освещал, а стирал всё, чего касался. Дома по всей улице уходили под землю один за другим, беззвучно и необратимо. Люди в панике бежали прочь, но бежать было некуда — горизонт сжимался.

Эмили снова набрала номер Майка, надеясь на чудо. — Ну же! Ответь мне! — она кричала в трубку, не замечая, что её собственные пальцы начинают слегка мерцать, становясь прозрачными на мгновение.

Она стояла посреди улицы, маленькая фигурка на фоне глобального краха, а над ней, в черном беззвездном небе, медленно проступал гигантский, светящийся алым контур того самого знака из старой книги. Он занимал полнеба, и от его света тени на земле начали жить своей жизнью.

Мир, который она знала, заканчивался здесь и сейчас. Реальность давала сбой, распадаясь на пиксели и прах. И всё, о чем она могла думать — это его голос в трубке, который она так и не услышала.

Неделю назад.

Яркий солнечный луч бесцеремонно пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на лицо Эмили. Она зажмурилась, улыбнулась и перевернулась на другой бок, пошарив рукой по тумбочке в поисках телефона. В трубке уже пару минут звенел бодрый, почти экстатический голос Нелли.

— Эм, ты меня вообще слушаешь? Я говорю, там есть озеро! И огромная веранда! Мы будем пить какао, кутаться в пледы и делать вид, что мы в фильме про викторианскую эпоху. Ну, или в классическом ужастике, если Майк снова начнет рассказывать свои байки про призраков-шахтеров.

Эмили рассмеялась, поудобнее устраиваясь на подушке. Вчерашний кошмар — что-то про холод и бесконечные лестницы — окончательно растворился в уютном золотистом свете её спальни.

— Я слушаю, Нелл. Просто пытаюсь осознать, что мы наконец-то выбрались. Последний семестр меня чуть не доконал. Я готова спать в лесу даже под открытым небом, лишь бы не видеть учебник по статистике.— Вот именно! Поэтому никаких учебников, никакой домашки. Только мы, сосны и полная свобода. Майк заедет за тобой через полчаса. Будь готова, он сегодня на удивление пунктуален. Наверное, очень хочет поскорее увидеть одну симпатичную блондинку, которая вечно просыпает.

Эмили почувствовала, как к щекам прилил жар. Она невольно глянула в зеркало на комоде.— Перестань. Мы просто друзья. И я не блондинка, у меня пепельно-русый.— Ага, конечно. Рассказывай это кому-нибудь другому, — фыркнула Нелли. — Я-то вижу, как он на тебя смотрит. Как будто ты — последняя неглючная версия «Симса» в этом мире. Ладно, целую, не копайся!

Эмили отбросила телефон и вскочила с кровати. Всё казалось идеальным. Мир вокруг был прочным, понятным и очень надежным. Она быстро натянула любимые узкие джинсы и оверсайз-худи, бросила в сумку пару свитеров и спустилась вниз, перескакивая через ступеньку.

Ровно через двадцать минут под окнами раздался знакомый, чуть хрипловатый гудок.

У обочины стоял «Зверь» — так Майк называл свой старый, но идеально вычищенный внедорожник. Эмили выбежала из дома, щурясь от яркого света.

— Да ладно, она вышла вовремя! — Калеб, парень Милли, высунулся из окна заднего сиденья. — Майк, запиши дату в календаре, это историческое событие. Мы не ждем Эмили сорок минут!— Заткнись, Калеб, — беззлобно отозвалась Эмили, подходя к машине.

Майк уже вышел из-за руля. Он выглядел как всегда: взъерошенные волосы, которые он постоянно поправлял, легкая щетина и теплая улыбка, от которой у Эмили в животе на мгновение стало тесно.

— Привет, — он подошел ближе, забирая у неё тяжелую сумку.— Привет. Спасибо, что заехал.— Какие вопросы, — Майк задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем обычно. — Садись вперед. Калеб сегодня назначен «министром закусок» и отправлен назад, чтобы не мешать мне вести машину своими теориями заговора.— Эй! Мои теории о том, что птиц не существует, имеют под собой твердую почву! — донеслось из недр багажника, где Калеб пытался впихнуть свой огромный рюкзак.

Эмили забралась на переднее сиденье. В салоне пахло кофе, кожей и парфюмом Майка — чем-то древесным и свежим. — Пристегнись, — Майк наклонился к ней, чтобы помочь с заевшим ремнем безопасности.

На мгновение его лицо оказалось совсем близко. Эмили почувствовала тепло его кожи и увидела крошечный шрам над его бровью. Сердце предательски пропустило удар. Майк защелкнул замок, но не спешил отстраняться, глядя ей прямо в глаза.— Готова к приключениям? — тихо спросил он.— Более чем, — так же тихо ответила она.

— Ребята, если вы сейчас начнете целоваться, я выпрыгну на ходу! — закричала Нелли с заднего сиденья, вклиниваясь между ними. — Мы едем или ждем, пока у вас искры из глаз подожгут обивку?

Майк усмехнулся, давая по газам. — Едем, Нелл. Не ворчи.

На заднем сиденье царил контролируемый хаос. Милли увлеченно спорила с Калебом о плейлисте.— Никакого хэви-метала в десять утра, Калеб! Включи что-нибудь «лесное», — требовала она.— Лесное? Это как? Звуки умирающих енотов? — ворчал Калеб, но всё же включил расслабленный инди-фолк.— Там, куда мы едем, даже связи не будет, — Майк подмигнул Эмили. — Старый дом моего деда. Вокруг на пять миль — ни души. Только сосны, озеро и совы.— И идеальные места для захоронения тел, если Калеб не перестанет хрустеть чипсами мне в ухо, — добавила Нелли, выхватывая у него пачку.

Машина вырулила на шоссе, оставляя позади уютные улицы пригорода. Эмили смотрела в окно на мелькающие заправки, на людей, выгуливающих собак, на детей на велосипедах. Всё это казалось таким незыблемым, таким вечным.

— Эй, Эм, — Майк накрыл её ладонь своей на мгновение, прежде чем снова перехватить руль. — Расслабься. Всё будет круто. Обещаю.

Эмили улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как по телу разливается спокойное тепло. Она еще не знала, что ровно через неделю она будет стоять на этой самой дороге, кусая губы до крови и глядя на пустой экран телефона, пока город вокруг неё будет исчезать в черной цифровой бездне.