Глава 2. Ночной разговор

Она дома. Спокойно и тихо. Слабое щебетание птиц доносится с улицы. Тепло и хорошо. Она открывает глаза, мама ходит по комнате, взбивая тесто, мурлыча песню под нос, папа забивает гвоздь, почему-то в пол. Она видела, что над ним вот-вот рухнет полка, но он зачем–то бил в пол. Напряжение нарастало, звук становился все отчетливее, голова заболела, она вскочила с кровати, звук не прекращался. И вдруг, среди этого звука, она отчетливо услышала тихий голос злобно прошипевший: «Крошка!» - и резко обернулась. Сзади стояли пираты. Она испуганно закричала и бросилась в лес. Лес становился все гуще. Надо спасти доктора Ливси. Она отчетливо понимала, что если сейчас остановится, то доктор Ливси умрет. Слезы бессилия заливали лицо. Она успеет, она сможет. Но тут ее ноги начали вязнуть, уходить под землю. Она пыталась выбраться, но чем больше сопротивлялась, тем больше увязала. Появилась Флай. Собака бежала бодрой походкой, не замечая ее. Оливия закричала, зовя ее. Флай повернулась. О Боже, у собаки не было морды! Просто кровавая масса, которая задвигалась и произнесла: Ты бросила меня.

Леденящий крик вырвался из горла. Теплая рука прикоснулась ко лбу, сквозь пелену Оливия увидела лицо доктора. Она с изученной и болезненной мягкостью улыбнулась и снова погрузилась в кошмар.

Дэвид обеспокоенно нахмурился. Его лицо помрачнело, а лоб прорезала глубокая морщина. Девушке становилось хуже. Она угасала. Слабый стон сорвался с ее губ. Флай подняла голову с пола и, заскулив, поползла к кровати. Собака за это время значительно похудела. Она отказывалась от еды, как молчаливый стражник лежала около кровати больной. Со стороны могло показаться, что она боялась, что без нее с Оливией что-то случится. Доктор тоже осунулся, похудел. С тех пор как Оливию привезли, он не отходил от нее не на шаг. Казалось, вернулись те времена, когда она находилась в глубоком стрессе от смерти матери. Но сейчас было все иначе, его связь с ней стала крепче. Создавалось впечатление, что от ее жизни зависит и его жизнь. Он не мог припомнить, когда она так прочно поселилась в его жизни. Но сейчас ее боль отдавалась в нем.

Девушка опять застонала, тревожно замотав головой, как будто пыталась от чего-то убежать. Он сжал ее руку. Бедное дитя. Он не считал вправе ее лечить, сейчас он не был тем холодным доктором с трезвой головой, но и передать ее другому доктору не мог, боясь, что все может стать еще хуже. Флай уткнулась в его ноги, как будто понимая, что только он может помочь Оливии. А доктор впервые, как в детстве, начал так горячо молиться Богу. Кинжал не задел важные органы, но стресс и потрясение от пережитого были настолько сильны, что это значительно подорвало ее здоровье и ухудшило ситуацию.

Любил ли он ее? Сейчас, наедине с собой, доктор без колебаний сказал да. Может быть сильнее, чем кого-нибудь еще, и именно поэтому так боялся потерять ее. Страх затуманивал ему разум, не давал спать. Ливси хотелось самому получить эту рану, но чтобы только Оливия не мучилась. Каждое движение от боли, беспокойство на ее лице, болезненный стон отдавался эхом в нем. Было невыносимо наблюдать за ее мучениями. Если девушка очнется, он больше никуда ее не отпустит. Запретит ей гулять одной. Горькая улыбка промелькнула на губах. Он не сможет запретить Оливии ничего. Он не ее муж. И видит Бог, он хотел бы им стать. Но Оливия слишком юна для него, красивый ангел, который осветил его жизнь, мог в любое время влюбиться в человека более достойного, чем он. И на пути к их любви он не хотел быть преградой.

Дэвид тяжело вздохнул и забылся в тяжелом, постоянно прерывающемся сне, так и оставаясь в кресле, не выпуская ее руки. Через три дня, когда Флай сидела у постели Оливии, она вдруг заметила, что веки девушки чуть заметно вздрогнули, затем последовал слабый вдох, потом второй, третий. Наконец, Оливия открыла глаза и обвела комнату мутным взглядом. Собака залилась радостным лаем, привлекая внимание Ливси. Тот, сразу же услышав шум, ворвался в комнату. Его глаза сначала недоверчиво расширились, потом радостно вспыхнули. Как же ему хотелось обнять ее, но приходилось сдерживать свой порыв, она была слишком хрупка сейчас. А Оливия растеряно обводила комнату глазами, не понимая, где находится, но постепенно осознание пришло. Она повернула голову и увидела своего спасителя, взволнованного, бледного, осунувшегося и небритого. Бедный Дэвид! Она невольно подняла руку в попытке погладить его по щеке. Но сил у нее еще было мало, и она снова уронила руку на постель.

- Оливия... Слава богу, ты очнулась! - облегченно выдохнул Ливси, а по рукам пошла мелкая дрожь, которую он попытался унять. Вскоре силы покинули его, и он почти рухнул в кресло. Флай же, обезумев от радости, прыгнула на кровать и принялась облизывать девушке лицо. Ливси попытался угомонить собаку, Оливии еще рано было принимать такие радостные проявления любви.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец спросил он, кое-как оттащив Флай, которая недовольно рычала и не хотела отходить. - Если не считать голода и слабости, то прекрасно, - прохрипела Оливия, голос у нее сел. – Скажи, что произошло? Я мало что помню после того, как на меня накинулся тот пират...

- Флай отыскала меня. У тебя была большая потеря крови и нервный срыв, - Ливси тяжело вздохнул и закрыл глаза. – Я боялся, что опять не смогу.

Это были скорее мысли вслух. От усталости он даже стал говорить сам с собой и первый раз дал слабину перед Оливией, обнажая свои тревоги. - Доктор Ливси... – Оливия хотела сказать очень многое, что он не виноват, что это была судьба. Но он лишь прижал палец к губам и произнес: - Шшшш, тише, не говори ничего. Тебе сейчас надо отдыхать и восстанавливать силы. Закрой глаза и попытайся уснуть. Оливия кивнула и послушно закрыла глаза, моментально заснув. Ливси прислушивался к ее тихому дыханию, еще не веря, что болезнь отошла. Флай подошла  и положила морду доктору на колени. Он почесал собаку за ухом, и приготовился ждать, когда Оливия проснется. Чтобы убедиться, что все позади.

         Через час Оливия проснулась и почувствовала, что ей стало гораздо лучше, чем было раньше. Доктор спал в кресле, у ее кровати. Флай лежала на полу.

- Ливси, - тихо позвала его Оливия. Тот по-прежнему спал.

- Ливси! - уже громче окликнула его девушка. Доктор тут же открыл глаза.

- Оливия, как ты? Как себя чувствуешь? - Девушка смущенно опустила глаза.

- Мне уже намного лучше. Слушай, Ливси, ты не мог бы чуть открыть окно? А то в комнате как-то душно, я не могу спать в такой духоте.

Ливси послушно встал и сделал то, что она просила. На самом деле Оливия попросила об этом не просто так. Девушка вспомнила угрозу пирата в ту ночь, когда он ранил ее. Ей нужен был путь к отступлению, но так, чтобы Ливси не догадался, что она собирается сбежать.

- Спасибо. Можешь идти, отдохнуть. Я в порядке. А ты неважно выглядишь. Тебе лучше прилечь.

Ливси покачал головой.

- Нет, я останусь с тобой. Мало ли что. Вдруг тебе ночью станет хуже. Пока ты не встанешь на ноги, я от тебя ни на шаг не отойду.

Оливию взяла досада. Как же ей сбежать? Девушка решила подсыпать снотворное в его еду и подождать пока он уснёт. Долго ждать не пришлось, Ливси отрубился почти сразу же. Девушка решила не медлить и поскорее отправится в путь. Флай ждала её около двери. Оливия надела шляпку и направилась в лес, который уже был в сумерках. Заметно похолодало. Из-за тумана она плохо видела тропинку, но смогла дойти до опушки.

В темноте она смогла различить темный силуэт. Это был тот самый пират. Флай сразу же зарычала, поджав хвост.

- Это ты? Я знал, что ты придешь! Вижу, что ты девушка честная, слово умеешь держать.

- Что ты хочешь? - спросила Оливия, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости. Хотя внутри ее просто трясло от ужаса.

- А вот что! - Пират вышел из темноты и больно схватил девушку за плечи. - Если тебе жизнь твоего докторишки дорога, то передай ему вот это! - С этими словами он всучил ей какой-то сверток. - Здесь то, что может тебе пригодиться. Твой отец был неглупым человеком, раз даже такую хитрую деталь предусмотрел.

- Какую еще деталь? - спросила Оливия. Но пират уже исчез во тьме. Девушка смотрела ему вслед, держа сверток в руках. Что же такое там лежало? Однако времени думать не было, и Оливия с Флай поспешили обратно.