31

Мужчина средних лет отчитывал девушку. Серьезно он к ней не относился, ни один нормальный человек не будет относится серьезно к особе женского пола, во всяком случае так считал Чарльз Огастес Милвертон. Девушка между тем молча слушала. А тирада и не думала прекращаться. В речи говорившего часто мелькало фамильярное "деточка".

"Деточке" это прозвище подходило. На вид ей можно было дать не более 16 лет. Маленький рост, хрупкость и неоформленность изгибов тела, очень простое чёрное платье длинной до середины икры, такие же простые черные зауженные брюки, видавшие виды ботинки, какие обычно носили гимназистки. Милвертон даже не понял что произошло, но тот русский медведь резко стушевался и стал извиняться за сказанное ранее. На это особа мило улыбнулась, сказала красному от стыда человеку что-то ободряющее, расплылась в почтительном реверансе и ушла плавной и одновременно стремительной походкой победительницы. Абсолютному злу на секунду показалось, что девушка левитирует, поскольку ее шагов совсем не было слышно. Великосветский мошенник почувствовал как внутри него закипает любопытство.

"Мы ещё обязательно встретимся, особа в строгой шляпке".

***

Он видел её ещё раз. Девушка сидела на крыше и смотрела на полную луну. Лица незнакомки не было видно отчётливо. Ее азиатский профиль заставил Милвертона удивиться ещё больше, но самым удивительным были ее абсолютно седые волосы, что мягкими волнами лежали на плечах. Седина у столь юной особы могла быть как наследственным признаком так и печатью огромной катастрофы, сквозь которую девушке пришлось пройти в полном одиночестве. Мысль об этом одновременно восхитила и испугала абсолютное зло. Если в таком хрупком теле живёт такая сила, совсем не понятно, чего можно ожидать.

***

Чарльз Огастес Милвертон начал искать любую информацию касающуюся этой странной особы. И нашел. То была Мун Ман Воль, дочь янтарного лотоса и серебряного барса, киллеров, что вселяли страх и ужас почти по всему континенту. Однако, их союз воспитал личность, которой было чуждо всякое убийство. Личность назло всему клану отказалась начинать карьеру убийцы и уехала во Францию получать образование. Поступила в Сорбонну в 14 и сразу на второй курс. Потом, сдав экзамены, была переведена сразу на 4-ый. К 19 юное дарование уже написало докторскую по гнойной хирургии. Но... В жизни очень очень очень одаренных людей всегда есть одно но. Французская и британская разведка вступили в союз и вместе устранили мать девушки, а ее саму как желтокожего ублюдка наемной убийцы решили на всякий пожарный случай втоптать в грязь. И эти люди знали, что девушка не будет иметь поддержки в клане. Такое решение Милвертон презрел за его очевидную тупость. Нельзя низводить до червя слишком одаренного человека с "образованием" наёмного убийцы. Это может плохо кончиться. Факт остался фактом: девушка исчезла, все ее научные наработки тоже, в документах разведок ни осталось ничего кроме записи ее имени. Все фотографии пропали бесследно. Чарльз Огастес Милвертон страстно желал завести с ней разговор. Он четко понял: пешку для своих игр у него сделать не получится, а вот наследником его работы в гидре... Она точно продвинет планы его начальства, если сама таковым не станет. Думающий человек всегда нужен, а человек желающий отомстить миру, что жестоко над ним надругался нужен в 10 раз больше. Здесь есть мотивация. Ман Воль не придется уламывать. Она сама согласится отомстить за мать. Она выросла в парадигме: "кровь за кровь".

***

Великосветскому мошеннику стало известно, что коллегия профессоров Санкт-Петербургского университета позволила Мун Ман Воль защитить ее работу на своей кафедре. Медицинский институт был относительно молодым образованием, а научная работа девушки была хороша, поэтому для Ман Воль сделали исключение. Милвертон пришел на защиту в числе вольнослушателей, коих было немного.

Девушка была одета так же как и первый раз. Абсолютное зло наконец позволило себе тщательно рассмотреть лик девушки. Обычное восточное лицо, одинаково приятное и азиату и европейцу; белая словно фарфор кожа, она казалось голубела в холодном свете газовых ламп. Это выгодно отличало ее от желтолицых сверстниц. И ещё, девушка с седыми волосами вызвала у Милвертона острое чувство дежавю: где-то он уже видел это лицо.

Ман Воль держалась так как подобает держаться всякой благовоспитанной девушке. Прямая осанка, взгляд опущен вниз. Идеальная иллюстрация скромности. Нельзя было усмотреть внутренний стержень и титаническую волю, что была присуща человеку, прошедшему такой путь.

Между тем девушка заметила пристальный наполненный любопытством взгляд. Ман Воль резко посмотрела в сторону источника раздражения.

Она изменилась за два года остракизма. Прежняя характеристика безбожно устарела. Абсолютное зло понял, что здесь он слишком далеко отстоит от понятия "абсолютное зло", чтобы таковым себя называть. Абсолютное, скорее даже истинное, зло было в глазах девушки. Да и не глаза это были. На Милвертона , нет в Милвертона смотрели два жутких бездонных водоворота, в которых электричеством поблескивали синие молнии. Девушка знала все. И даже больше. Ему не надо будет представляться. И рассказывать о гидре тоже не надо.

В голове великосветского мошенника пролетела шальная мысль: "Я сюда пришел по собственному желанию или потому что этого захотела госпожа Мун?"