Глава 32.

Стоял теплый, весенний день, когда Шехзаде Баязид переступил черту дворца в Кютахье, возвращаясь домой. Он долго думал и план был почти готов. Он знал, на что шёл и зачем собирается сделать это. Ради всех, кого он любил. Ради себя. Ради себя, который все детство слушал упреки. Но, Баязид вырос. А вместе с тем, в нем играет буйный характер отца, который он получил. Баязид умен, красив и не глуп, но слишком эмоционален. Нужно было не его поддерживать, а того, кто хотел забиться в самый дальний угол покоев и никого не слышать, закрыв уши. Хотел броситься в лапы смерти, убивая неверных, лишь бы доказать отцу, что тот не слабак. Но, доказывать не было смысла, когда впереди стоял Селим.

Ничтожество.

Он не понимал, как возможно одновременно любить и ненавидеть своего старшего брата. Одна кровь, один путь, одна семья. Селим само олицетворение несчастья и неудачи. Демон, который портил жизнь Баязиду, хоть и пытался любить того. Посланник шайтана, который подписал с богом смерти договор, о приношении в жертву Баязида. Но, Баязид старался любить. Тайком защищать, ведь, Селим ничего не понимает в боях. Селим тонкая натура, которая жаждет творческого подхода. В этом они были непохожи. Только так(не смотря на внешность), можно было отличить двух братьев, которые сражались на смерть.

Отец был болен. Баязид еще никогда не видел отца таким. Это было жалкое зрелище. Он умирал, хоть старался не показывать этого. Легкие сдавливали. Султан Сулейман разговаривал тише, постоянно запинаясь и задыхаясь. На постоянной основе рядом был лекарь, который ежеминутно наблюдал за повелителем мира. Баязид видел, как горят глаза Селима, когда он смотрел на отца. И Баязид знал, кого отец выбрал. Кого хотел видеть на троне. И его это убивало. Какая разница, кого хочет видеть султан на троне, если бой произойдет после его кончины. Баязид усмехался. Отец пропустит масштабное выступление и Селим вновь встретится с ним, но уже не в этом мире.

Атмаджа был осведомлен. Он знал, к чему готовиться Шехзаде, хоть и пытался его отговорить, потому что покойный Шехзаде Мустафа так никогда бы не поступил с собственным отцом, хоть и презирал младшего брата. Атмаджа знал, что Баязид хочет устроить близким «сюрприз» и верил, что у них все получится. По крайней мере, Вера его янычар и прислуг внушала ему силу, от которой он сходил с ума. Баязид был одержим местью. Одержим троном и властью, с которой он не желал делиться.

— Дидимотика? — спросил воин, хмуро смотря на Баязида — Шехзаде, вы уверены?

— О чем ты? — спросил Баязид, поднимая взгляд — Что ты хочешь сказать?

— Простите, Шехзаде, за мою дерзость, но...уверены ли вы, что после изгнания повелителя, он не захочет поднять восстание? — сказал Атмаджа и Баязид прикусил внутреннюю сторону щеки

— Не думаю. Отец слаб, а меня народ любит. Они видели, что покойный брат Мустафа любил меня и почитал. Они встанут на мою сторону — сказал Баязид и усмехнулся — Уж точно не станут поддерживать Шехзаде пьяницу.

Баязид и так знал, что отец не выдержит. Нет, он просто не сможет. Баязид одержим, но сердце его не кусок льду, чтобы убивать собственного отца. Сулейман не посмеет поднять восстание, оставаясь ни с чем. Он заберет все, оставив жить. Это будет большая расплата. Так же, как Сулейман поступал с ним, когда тот был совсем ребенком.

Перед отъездом Баязид хотел встретиться с Михримах. Ему стоило поговорить с сестрой, которая часто помогала ему не только с денежными вопросами, но и с моральной поддержкой. Баязид был уверен, что Михримах при любом раскладе встанет на его сторону. Тем более, Баязиду было известно о большой ненависти госпожи, к своему мужу, который собирался уничтожить того, кто убил его брата.

— Ты поможешь мне, а я тебе — сказал Баязид, складывая руки — Если объединимся, сокрушим Селима.

— Что на это скажет матушка? — беспокойно спросила женщина, хмуря брови — Она не обрадуется этому.

— Надо было раньте думать, когда она рожала 4 Шехзаде — сказал Баязид и выдохнул, видя озадаченный взгляд сестры — Ты мне нужна, Михримах. Ты и Рустем Паша. А после, мы избавимся от него.

Михримах медленно перевела взгляд на янычара, который стоял, не смея посмотреть на дочь султана.

— И ты гарантируешь мне это? — спросила Михримах, возвращая глаза на брата, но вопрос был адресован не ему — Обещаешь, наконец, освободить меня?

Баязид повернулся, видя горящие глаза Атмаджи и улыбнулся, кивая.

— Да, сестра. Если ты и Рустем поможете нам, я сделаю все для тебя — сказал Баязид.

Поддержка Михримах и великого визиря нужна была ему, ведь, Рустем пользовался огромной властью и одобрение самого султана, что облегчало ему жизнь. Баязид медленно прошелся по гарему, не смотря на девушек, которые были запуганны Хуриджихан и двинулся в покои той, которая очаровала его, сломив гордость и самолюбие. Он полюбил, не замечая, как начинает таять, в нежных руках девушки, чей характер схож с ним. Он нашел поддержку. Нашел утешения, будто смотря на самого себя.

Открыв двери покоев, он осторожно вошел, замечая, что его любимая мирно посапывает, морщась во сне. Он не хотел будить ее, поэтому, собирался выйти, как заметил большой живот, в котором зарождалась новая жизнь. Ему было так радостно на душе. Еще никогда он не чувствовал себя настолько счастливым. Подойдя к кровати, он опустился на нее и медленно провел рукой и животу, чувствуя, как малыш слабо толкается, реагируя на его касания.

— Чувствуешь, Осман? Твой папа пришел — улыбнулся Баязид.

Это имя много значило для него. Само имя олицетворяло могущество и начало Османской империи. Баязид верил, что с этим именем его будущий сын прославится, став новым повелителем мира. Баязид верил, что его покойный предок Осман 1, передаст всю силу и величие его сыну. Он надеялся, что Лале родит ему сына.

— И не предупредил о том, что он приезжает — сказала тихо Лале, открывая глаза — Здравствуй, Шехзаде.

Баязид улыбнулся, поцеловал нежный лоб девушки и обратно сел, наблюдая за сонной красавицей.

— Скоро нам не нужно будет сидеть в этом дворце — улыбнулся Баязид и встал, смотря, как меняется лицо Лале — скоро мы переедем в главные стены Османской империи.

— О чем ты, Баязид? — нахмуренно спросила Лале, чуть привстав — Что то с повелителем?

— Позже, Лале. Позже — сказал Баязид и начал выходить из комнаты — Люблю тебя.

Лале так и продолжила наблюдать за деревянной стеной покоев, думая, о чем говорил младший Шехзаде.***— Нужен план. Нужен план. Нужен план — говорила тихо Айла, идя к себе в покои — Что же делать с госпожой?

План встал на мертвой точке и от этого Лале сердилась, но не пыталась кричать на Айлу. Баязид приехал, но девушки так и не решили, что делать с Хуриджихан и как найти на нее компромат. Хотя Лале была рада тому, что Айла по случайности, решила заглянуть в темницу, где была Лале и попытаться отыскать там то, что могло им бы помочь. И какого же было их удивление, когда она нашла там те же ароматические свечи, что и были в покоях Лале. Но, как доказать то, что это именно Хуриджихан устроила?

Айла еще немного прошла вперед, как услышала приглушенные голоса и спряталась за стойку, чуть выглядывая.

— Элиф Хатун, куда ты меня ведешь? — спросил янычар, двигаясь по каменному полу — Элиф Хатун?

— Да закройся ты! — прорычала Элиф, хватая мужчину за предплечье — Иди молча!

— Я не хочу умирать! — сказал янычар, оглядываясь назад — Пожалуйста, оставь меня! Я никому не скажу!

— Чтобы Госпожа головы лишилась? Нет уж. Никто тебя не убьет — сказала Элиф и фыркнула — Ты просто уедешь.

— Знаю я эту поездку. Давлат ага так же «уехал»? — говорил янычар, но Элиф лишь закатила глаза — Прошу! Тебе ничего не стоит не убивать меня!

— Мне это стоит головы! И между нами, явно выберут меня — сказала Элиф и усмехнулась — Ты сам знал, на что идешь.

— Я не знал! Я не знал, что придется ублажать Хуриджихан султан! — крикнул янычар и Элиф быстро зажала ему рот — Мгм...

Элиф быстро заткнула мужчина, оглядываясь по сторонам, лишь бы никто не услышал. Айла вовремя успела спрятаться, находясь в крайнем шоке от услышанного.

— Ты покойник! — прорычала Элиф и толкнула того в руки прибывших других мужчин — Казнить. Тело закопать в лесу.