Глава 2

Едва ли церемония кончается, я начинаю бежать. Я бегу куда глаза глядят, в лицо дует прохладный ветерок, а за спиной будто бы вырастают крылья, даруя невероятную лёгкость. До чего же сложно было отважиться на такой невероятный и абсурдный поступок! 

«Глупая! Глупая! Сумасшедшая! Совсем сбрендила?», — мысли летали в голове сумбурно, но на душе у меня был покой.

 «Почему мне так легко вдруг стало? Защитить нуждающихся и доказать, что погибель моих товарищей не была напрасной? Это потому? Возможно... И это не имеет больше никакого значения... Что же там? Всё детство было интересно что именно находится за стеной, хоть это и не вызывало рвения уйти за неё. Что ж, теперь то я узнаю, но как теперь объяснить всё своей семье? Долго скрывать у меня не выйдет, а точнее это невозможно.», — подумав я встаю и иду в казарму, ведь нужно выспаться перед завтрашним отъездом домой — это последний шанс увидеть их перед тем, как начнутся суровые тренировки.

Едва коснувшись подушки, я отключаюсь в мгновения ока, до чего же трудным был день! Проснулась я с первыми лучами, всё казалось будто бы страшный сон, хоть и это было не так. Собрав вещи, я сразу отправилась домой, ведь до чего же мало я пробуду с матерью и отцом и своими близкими. Дома я пробуду всего день, а дальше я отправлюсь на новые тренировочные площадки, увижу новых учителей и познакомлюсь с новыми для меня людьми. 

«Нужно будет постараться не быть застенчивой и попробовать быть более открытой», — подумала я и пошла более уверенным шагом. Домой добралась на удивление быстро, на пороге меня уже ждало едва ли не всё семейное древо. Мама бежит мне навстречу, начинает обнимать меня и кричать от радости мне на ухо: 

— Солнышко, ты вернулась! До чего же я счастлива, что ты снова дома! Мы с твоим отцом так боялись за тебя! Ты же в порядке? — на её глазах проступили слёзы, матери было не легко. Она почти не изменилась с нашей последней встречи. Светловолосая женщина с пышными формами всё так же нежно обнимают свою дочурку. 

— Мам, не переживай! Ты всегда слишком обо мне беспокоишься!Неподалёку стояла бабушка. Седые волосы, пухлые ручки, ножки как у младенцев и всё тот же встревоженный взгляд. 

— Что это? Кожа да кости! Ты что? Совсем есть перестала? Чем вас там вообще кормят? За что, мы налоги платим? — вдруг сказала бабушка, что подошла вслед за мамой, увидев, что мама начала опускаться в пучину ужаса. Она старалась избегать акцента на то, что пришлось пережить мне за эти дни, дабы не нагнетать на меня. Она всегда пыталась сместить тему в другую сторону, дабы сбавить напряжения в самом начале. Она научилась так делать, когда плантациями руководил мой дедушка, тогда были нелегкие времена и было принято множество нелегких решений. Переговоры — были частым событием тех времен и, за частую, они всегда были затронуты в каком-то очень серьезном моменте, что вызывало не мало напряжения. Мой дедушка был человеком более прямолинейным, а посему роль отводить гром и молнии приходилось бабуле. Она знала, что тему мы подымем, но и была уверенна, что это должно произойти не сразу и не на пороге.

 — Бабушка Сьюзи! Как я скучала за тобой! — обнимаю её и резко начинаю оправдываться, — я всё прекрасно ем и кушаю достаточно. 

— Не ври бабушке! Елена, — обратилась она к моей матери, — скажи ей, что мальчики не любят такие кости! Это совсем никуда не годится!Мой отец Мадлер медленно, но уверенно подходит к нам. Тёмные волосы начинала пробивать седина, а взгляд был слегка уставшим от столь тяжких дней. 

— Бросьте матушка, не всё так плохо! — отозвался отец и подойдя ко мне, крепко и радостно обнял, — Здравствуй доченька! Я так счастлив видеть тебя! 

— Привет пап! Я скучала! — едва сдержав слёзы радости в его крепких объятиях говорю я. 

— Где же не всё так плохо? Ей замуж уже скоро, а на ней кожа да кости! Где это слыхано, чтобы девочки в полиции были? Милая, заходи в дом! Бабушка вкусно тебя покормит!

Крепкие старческие руки схватили меня, завели в дом и усадили сразу за стол. В мгновение ока стол наполнился едой на любой вкус, как и в старые добрые времена.Моя семья была далеко не бедной, ведь отец занимался чайным бизнесом, владея плантацией и выпуская продукт в продажу. Жили мы за стеной Сина в небольшой деревушке, где всегда тихо и спокойно. Конечно, мы могли бы переехать в любой район, но никто не хотел променять эти милые окрестности, где всегда слышно пение птиц, аромат цветов и чудесные виды отцовских плантаций, где закат кажется особенно волшебным, к тому же отцу было удобней вести свои дела отсюда. Это место казалось мне райским и вернутся сюда было для меня нечто особенным, ведь до чего же приятно слышать такие родные запахи разных сортов чая, цветение яблонь и запах красивых букетов, что так чудесно украшал наш дом.

Бабуля изрядно постаралась, впихнув в меня больше, чем достаточно. И до чего же все бабушки одинаковы?! Вдруг у порога я увидела своего старшего брата Виктора, молодого парня лет 19. Стройный, высокий, паренёк что вечно ходит в рубашке, жилетке с узором и светлых бежевых брюках. 

— О! Тощая! Ты что жива ещё? Ну надо же! — подходя ко мне с распростёртыми руками, шутейно отозвался он. Он всегда скрывал ужас и волнение за улыбкой и шутками, ведь его всегда обучали прятать свои истинные эмоции в высшем свете для того, чтобы в своё время он перенял дело отца и смог продолжить то, что достигалось непосильным трудом нашими предками. Но проблема в том, что душа его не лежала к ведению плантаций, его больше заботило учение об механике и он всегда мечтал стать изобретателем в глубине своей души. Он тщательно скрывал это, дабы не разочаровывать отца, мать и бабушку, но эта тяжкая ноша долга всегда отображалась в его взгляде. 

— О! И это сказал парень, что подобно бездомному ходит в одном и том-же изо дня в день? Не уж то перед вылетом готовишься за разгильдяйство? Я бьюсь об заклад, что перед поступлением на тебе была та же рубашка! — говорю я с насмешкой и ныряю в его объятия. 

— Брось! Я же красавчик и никакая одежда это не испортит, к тому же на неделе они были стираны и выглядят словно с витрины! Глаза протри сестрица, тебе во время скачки ведать пыль в глаза налетела. 

— Боюсь представить, где тебя носило на этой неделе!Брат громко рассмеялся. До чего же скучно было жить без язвительности сестры, которая всегда найдёт что и как сказать. 

— На самом деле, если говорить серьёзно, то ты слишком меня недооцениваешь. Я больше не такой разгильдяй и обучаюсь ремеслу у отца по 6 часов каждый день. 

— Виктор! Неужели ты всё-таки решился перенять его дело?! — удивилась я. Брат и ранее обучался ремеслу у отца, но чаще всего он находил отмазки дабы проводить больше времени в мастерских. 

— Но как же твоя механика? 

— Я её не бросил и никогда не брошу! Когда мне придется заниматься плантацией, а отец уйдет на пенсию, я найду способ улучшить и ускорить процессы обработки земли, дабы это делалось не вручную. Мы слишком много тратим на аграрных наёмников. Я изучу более детально процессы изнутри, дабы знать, что именно нужно создать, чтобы сократить время работы во время пахот и больше уделить времени на создание чего-то нового. Я эти два пункта совмещу!

Меня всегда поражала изворотливость брата, он всегда мог выйти сухим из воды или извлечь выгоду из любого дела для себя лично. Он далеко пойдет! Он полностью приспособлен для этого мира.

Вскоре мама приготовила чай и все присели за стол. Я знала, что брат пытается отвлечь меня, ведь мне все равно не сбежать главного вопроса этого дня, за что я была всегда благодарна ему за это, за то, что никогда не давил на больное лишний раз. 

— Детка! Раз уж ты вернулась! Расскажи нам как прошло посвящение? Каким был твой первый бой? Нам очень не терпится услышать твой рассказ. Мы все так волновались! Нам важно знать, что ты в порядке. 

— Промолвил папа мрачным потухшим голосом, семье пришлось очень несладко в эти дни, пока ожидали известий.

Улыбка сошла с моих уст, ведь я так и не нашла что им ответить. Когда-то родители были ошарашены тем, что я решилась на военную службу, но и противится они этому не стали, ведь меня было не остановить, в душе бушевал мой скверный характер, а все были уверены, что леди неженка вернётся домой и передумает. В детстве меня часто старались баловать, а посему, после моего ухода, они хотели меня таким способом проучить, чтобы я сама набила шишек в жизни и сделала из этого выводы, но никто из них даже не догадывался, что я останусь там учиться и продержусь до посвящения. Мой ненаглядный братец умудрился даже проиграть ставку, где гласилось, что я вернусь через день. И вот теперь я больше не кадет и как сказать им о том, что я теперь в разведке, я не знала, ведь я догадываюсь о их реакции.

После падения Троста, моей матери и бабушке было очень дурно, брат остался с ними, а отец умчался на всех парах узнавать за списки погибших и нет ли меня среди них. Как только отец примчался тогда к месту событий и, не обнаружил меня среди имён, он вздохнул с облегчением и осыпал ситуацию всей своей бранью. Он изрядно проклинал судьбу за то, что я не успела уехать и за то, что он испытал за последние часы. В тот день ему таки удалось добиться встречи со мной, после чего, он обнял меня так крепко, как никогда раньше не обнимал.

Я начала нервничать, руки сжались, настал тот самый миг, когда и соврать не выйдет и утаивать невозможно. После той пучины событий, вопрос меня встал у них на первый план, хотя ранее их больше волновали обыденные вещи, например налоги, найм, их собственные планы на нас с братом. Дочь можно ведь удачно выдать замуж, а сыну передать дело, от чего у двоих было бы высокое место в обществе, а также, путем брака, прибавить достатка семье. Но ведь не всё бывает так, как того желаешь. Собрав всю волю в кулак, вдохнув и выдохнув, в нарастающей напряжённой обстановке я произнесла: 

— Было тяжело, но все в прошлом, я справлюсь! 

— Мы очень рады это слышать, милая! Мы знаем и верим, что ты сможешь выдержать, ведь ты сильнее чем предполагали даже мы! — сказала мама и спросила:

 — Как прошло твоё посвящение в полицию? Мы так гордились тобой, когда узнали, что ты в 10-ке лучших! 

— Полиция...., — выдавив протянула я с паузой, — Мне нужно вам в кое чём признаться, — довершила я, а семья напряглась.— Я туда не поступила....