Глава 19

«Родители всегда безмерно опекают любимых чад. Сотни лет назад насущные проблемы заставляли людей смотреть на многие беды детей сквозь пальцы, тогда причина выживания была очень резкой. Нынешний ребенок уже более защищен законами, правилами, моралью и религией. Сейчас люди бояться игр, увлечений своих детей, а также интереса со стороны аморальных субъектов общества. Катастрофы, бытовые передряги, голод – не стоят на пороге. Среднестатистический ребенок счастлив и обеспечен.»

«Наличие свободного времени и влияние средств массовой информации вызывают у родителей определенные фобии. Опека может душить маленьких представителей человечества. Но в детях зреет новая вселенная, которая сможет создать новое будущее, либо совершить провал, опираясь лишь на наши догмы.»

«Родитель должен стать фундаментом, но никак не крышей. Возможно, данные перипетии не будут являться базовыми принципами в педагогике и морализации воспитания, но стать отправной точкой в нашей жизни»

Я пожаловалась маме, разговор был эмоциональным с привкусом соленых слёз. Будь я чуть спокойнее к моменту появления в доме, будь я менее зла на Леона, дальнейший конфликт изжил сам себя. Но Светлана Ларина решила вопрос кардинально.

«Она позвонила родителям и договорилась о встрече.»

Квартира родителей Леона встречала двух гостий в нервной тишине.

- Добрый день, меня зовут Светлана Ларина, это моя дочь – Т/и.

- Очень приятно, Марина. Отца дома нет, он на смене. Проходите, пожалуйста. Кофе, чай?

- Два чая, пожалуйста. Разговор предстоит серьезный. Где, кстати, Леон?

«Мама спортсмена, нервно поежилась.»

- Как вчера пришел, так и не вставал. Спит он...

- Ну, печально, хотелось ему в глаза посмотреть. Спасибо за чай, давайте обсудим.

«Марина присела на соседний стул и уставилась на гостий в ожидании дальнейшего разговора.»

- Вчера Ваш сын пьяным поджидал у подъезда мою дочь. Принуждал к встречам, даже против воли поцеловал. Замечу, это уже второй раз, на моей памяти, когда он позволяет себе насильственные действия по отношению к моей дочери. Я хочу добиться, чтобы Вы проконтролировали Вашего сына. Запретили и близко приближаться к нашему дому, а также ближе чем на сто метров к моей дочери. Вы же понимаете, чем ему грозят такие выходки. Она несовершеннолетняя, а Леону, как я знаю, в октябре исполнилось 18.

«Марина смотрела на девочку в шоке.»

- Это правда, Т/и? Он на тебя набросился с поцелуями?!

- Да, теть Марин. Я правда его просила, но вчера я его так испугалась. Леон ведь не пьет совсем. А тут такое. Хочется верить, что это не из-за меня, но...

- Т/и? – осипший юношеский голос прозвучал позади.

Я резко обернулась и прижалась к матери.

- Леон...- прошептала она, отворачиваясь к маме.

- Теть Света? Мам? – на лице явно проступил шок и вина.

- Проснулся, наконец, - резюмировала Светлана. – Проходи, садись. Хочу услышать, как ты мою дочку обижал.

«Парень помятый, с всклокоченными волосами от вчерашнего душа. В майке и штанах сел рядом с мамой.»

- Т/и, ты прости меня. Я....я правда не хотел быть грубым. Ты мне дороже любой другой девушки. Я ...люблю тебя уже 1,5 года. Как встретил на тренировке. Я ведь ухаживал за тобой, до дома провожал. А потом узнал, что ты другого любишь. Я тебя всегда защищал, думал ты поймешь и ответишь на мои ухаживания.

- Сынок, как же ты до пьянства докатился? – вздыхала мама. – Т/и напугал, она аж от тебя шарахается.

- Мам, не хотел я. Так мне плохо и больно стало. Так само получилось, говорят алкоголь притупляет чувства...Ну и я решился, да только не легче, совсем не легче. До сих пор Т/и слова в ушах. Что ненавидишь...Т/и? Как мне прощенья выпросить? Я такой дурак, я правда не хотел тебя пугать, - парень смотрел мне в глаза, родители следили за обоими.

Я прятала взгляд.

- Мы так давно с тобой дружили. Я тебя просила не делать так, не целовать меня. Нет у меня чувств к тебе. Самое светлое было дружба. А сейчас я хочу, чтобы ты не приближался ко мне. Мне страшно, что ты снова сорвешься, снова обидишь, - на глазах навернулись слёзы.

«Светлана не успела утешить, как Леон перед ней на колени упал и в глаза заглядывать начал.»

- Т/и, пожалуйста, прости меня. Ты самая замечательная на всём белом свете. Не плачь, душа на части рвется. Я - такой болван. Я исправлюсь, пить не буду больше и спортом еще усерднее займусь. Я тебя больше и пальцем не трону, честно-честно. Светлана, и вы меня простите. Не обижу я её , клянусь. Мам, - парень попросил и родительницу поддержать.

- Сынок, что же ты такой несдержанный. Не любит тебя девочка, всякое в жизни бывает. Так жизнь на этом не заканчивается, еще столько всего впереди. Светлана, сами видите Леон признает вину. Т/и, простишь его? Мы постараемся проследить за ним, чтобы он ей не надоедал. Совсем не увидели, что на душе у нашего ребенка, - мать взъерошила волосы сына.

- Обещаешь?..- тихо молвила я, сидя с покрасневшим носом.

- Обещаю...давай мириться, - он подал мизинец.

Я слегка улыбнулась и подала свой, примирение состоялось.

- Т/и, после нового года не будет ходить в спортивную секцию. Поэтому вопрос будет решен, встречаться они перестанут. Может быть многим позже , все успокоятся и всё вернется в русло, - констатировала Светлана, поднимаясь. – Проследите за ним...

- Как не появится?!...Т/и, ты бросаешь? Из-за меня? – парень встал в полный рост и раскрыл рот.

- Не только из-за тебя. Я поступаю в университет и для меня это важнее. Так будет лучше, Леон. Я всё еще боюсь, что ты снова сорвешься...

- Не будет лучше. Нет...

- Сын, успокойся! У девочки другие цели в жизни, тебе пора браться за голову. Ты со своей любовью совсем голову потерял. Т/и и её мама правы. Чем быстрее вы разойдетесь, тем быстрее всё забудется.

Леон молчал, я отворачивалась.

«Потом обе гостьи покинули дом.»

- Сын, разговора с отцом не избежать. Готовься, вечером ответ держать. Ой, и зол он будет на тебя, - ворчала мама, убирая со стола. – Подумаешь любовь, всё это подростковый максимализм. Ещё встретишь хорошую девушку и любить будете взаимно. Ты же мечтал о международной карьере... Подумай, о мечтах своих....

«Леон облокотился о дверной косяк и уперев голову слушал мать, внутри болело сильно-сильно, только слова матери бальзамом заливали рваные раны несчастного сердца.»