28. Отдых от приключений

«...И ты такая же, как вчера, А я едва ощутимое колебание ветраПытаюсь что-то сказать, запутавшись у тебя в волосах,Долгожданное возвращение, после путешествия на другие планеты,В углу, как под канатом, на ринге меня застаёт пробуждение...»

А теперь перенесёмся на две недели назад, чтобы понять, как Пчёла оказался в нужное время, в нужном месте.

Пчёлкин, когда познакомился с Никитой и узнал его данные, подвергся чувству дежавю. Его не покидало ощущение, что он где-то видел этого человека. Пчёла напряг все извилины. Разгадка не пришла.

Тогда Пчёлкин, когда выходил из больницы, набрал Максу и попросил:

— Нарой информацию об одном человеке. Это очень важно.

— Можно его данные какие-нибудь?

Пчёла назвал фамилию, имя и отчество. Максу этого оказалось достаточно, и он приступил к работе. Через несколько дней Карельский приехал к бригадирам для решения вопросов. Когда рабочая часть встречи была закончена, Макс обратился к Пчёле, делясь результатами поисков:

— Ты не зря беспокоишься. Никита — помощник Орлова.

— Того, кто убил родителей Юли? — Уточнил Пчёлкин, который уже за два года забыл имена. Макс ограничился кивком и продолжил рассказ:

— Собственно, Свердловская ОПГ организовалась в начале девяностых.  Они промышляли мелким рэкетом, воровством, потом понемногу поднимались, торговали наркотиками, захватывали крупные предприятия. Никита появился в  четвёрке в 1995 году. Особой роли в этой группировке он не играл, был на средней позиции.

— А зачем он туда пошёл?

— Дело в том, что у Никиты хорошие связи в полиции и правоохранительных структурах. Он бывший прокурор. Филипп об этом узнал и применил шантаж. У Никиты есть младший брат, и Орлов пользовался родственником, чтобы давить на Никиту. Он угрожал убить мальчика. Никита сдался, и теперь навек привязан к ОПГ.

— Но все члены группировки пошли по статьям на крупные сроки. Во-первых, почему Никита не в тюрьме? Во-вторых, как он получил приказ от них расквитаться с Фроловой? — Не понял Пчёлкин.

— Ребят, объясните, чё происходит? — Вмешался Белый, который с непониманием смотрел то на Макса, то на Витю. Пчёла вкратце описал ему ситуацию.

— Отвечаю на твои вопросы, Вить. Первое — Никита имеет связи и большие деньги. Его дядя, Виктор Аксёнов — известный художник, картины висят за рубежом даже. Естественно, дядька — мажор, и когда он откинулся, всё наследство перешло к Никите, поскольку это был единственный близкий человек для Виктора. Ироничное совпадение имён, не так ли? Второе — Орёл сейчас очень крутой на зоне, блатной. Его там уважают. Это даёт определённые привилегии. Например, использование телефона в любой момент времени. Орёл позвонил Никите и сказал очаровать Фролову, чтобы потом убить.

— Почему Орёл был так уверен, что Юля влюбится в Никиту? Это же не какая-то программируемая система... — Задал логичный вопрос Белый, опустошая бокал вина.

— Всё просто. Юле сейчас грустно и одиноко, а тут утешение в лице Андреева. Вот и всё. Кстати, Никита специально сделал в машине Юли неисправность, чтобы завязать знакомство.

— Вить, ты понимаешь, какая Юле грозит опасность? Ты должен что-то сделать. Это твой шанс заслужить её прощение, — Космос ударил кулаком по столу, разгорячившись. Он бы сам хотел спасти Юлю, однако решил уступить другу.

— Сделаю, — пообещал Витя.

На следующий вечер Витя ехал с Максом на деловую встречу. Его машина была позади автомобиля Никиты. Максим посмотрел на номера и понял, кто за рулём. Он поделился своими подозрениями с Пчёлкиным, и тот скомандовал:

— Пристройся к этой тачке.

Макс осторожно начал ехать в том же направлении. Никита не заметил слежки и спокойно добрался до пункта назначения. Витя с Максом спрятались в кустах, следя за ситуацией, которая с каждой минутой становилась всё трагичнее. Уже когда Никита прижал к горлу Юли нож, Пчёлкин не выдержал и встал рывком на ноги.

— Тихо ты! Рано ещё, — Макс попытался осадить Пчёлу, но тот уже был на взводе.

— Я не собираюсь ждать, пока Фролову прикончат к чертям собачьим! Я щас сам всё решу!

Пчёла быстро подбежал к Никите и приставил заряженный пистолет к спине Андреева.

— Ты кто блять? — Никита поднял руки, поворачиваясь к Пчёле лицом.

— Витя, уходи! Это может быть опасно! — Как бы Юля не ненавидела Пчёлкина, сейчас она хотела спасти его от разборок, которые могли обернуться летальным исходом.

— А ты вообще заткнись! Это наши дела! Либо ты отпускаешь Юлю и уходишь из её жизни, либо я тебе такие аттракционы устрою, которые ты себе даже представить не можешь.

— Я закончу начатое! Юля нам всю жизнь испортила!

— По-твоему, лишить девочку родителей — не испортить ей жизнь? — Рука Пчёлкина сомкнулась на мускулистой шее Никиты. — Ты должен на коленях у неё прощение просить, а вместо этого зарезать хочешь, как последнюю скотину!

— Пошёл ты к чёрту, — прохрипел Никита, не отклоняясь от своей позиции. Юля закрыла глаза, прося Бога о том, чтобы Витя не умер в этом тёмном лесу. Сейчас её отношение к бывшему менялось стремительно и бесповоротно. Витя рисковал жизнью для  её спасения. Он был её защитником и надёжной опорой.

— Это ты увидишься с чёртом. Прям щас, между прочим, — Витя толкнул Никиту на траву, поставил ногу на его горло и выстрелил в грудь несколько раз. Юля старалась не смотреть на всё происходящее. Чувство вины, как змея, душило. Если бы не Юлино легкомыслие, ничего бы не произошло.

— Сдох, — констатировал Пчёла, приложив два пальца к шее. — Вот и замечательно.

Витя выбросил пистолет в реку, избавляясь от улик. После этого он подбежал к Юле и развязал её.

— Солнце моё, всё кончилось, расслабься. Улыбнись.

— Конечности затекли, — пожаловалась Юля, когда вновь обрела свободу.

— Без проблем, — Витя поднял Юлю на руки и понёс к машине. Когда Юля оказалась на заднем сиденье, Витя набрал Макса и отчитался о своих действиях.

— Да, я не поеду на встречу, передай, что она переносится, не знаю, чё хочешь придумывай. Я Юлю одну не оставлю щас, она в ноль просто.

— Понимаю.

Витя отключил «мобилу» и сразу угодил в объятия Юли. Она сжимала его рубашку в руках, всхлипывая и утыкаясь носом в его волосы.

— Я скучала, — призналась Юля.

— Ты говорила, что нет, — напомнил Пчёлкин. Юля наклонилась к нему и запечатлела на губах сладкий поцелуй. Она совсем об этом не жалела. Его поступок в лесу доказал любовь и преданность. Юля была под влиянием эйфории, что Пчёлкин вёл себя, как настоящий храбрый рыцарь, поэтому на какое-то время все обиды сошли на нет.

— Это значит, что я прощён? — на всякий случай уточнил Пчёла.

— То есть, я могу поцеловать мужчину просто так? — Юля сделала обиженное выражение лица. — Я думала, ты лучшего мнения обо мне.

— Я не сомневался в твоей порядочности. Просто вдруг это последствия стресса, и ты уже жалеешь об этом.

— Не жалею, засранец. И за какие грехи ты достался мне, Пчёлкин... — Юля блаженно улыбалась, радуясь долгожданному воссоединению.

— Дело наоборот в отсутствии грехов, Юленька. Ты была слишком правильной. А как известно, хорошие девочки попадают в ад, к Люциферу, — Пчёла посмотрел в окно, где уже был виден Макс, идущий прямиком к ним.

— Хорошие девочки попадают в постель к Вите Пчёлкину, — пошутила Юля.

— У меня уже есть там одна хорошая девочка. Больше мест нет, — Витя притянул Юлю к себе за воротник рубашки. Всю малину испортил Макс, устроившийся за рулём.

— Юль, в больницу не нужно? — поинтересовался Макс, оценивая Юлю на предмет повреждений.

— Нет. В психиатрическую тоже пока не надо.

— Ну раз ты не разучилась шутить, значит, всё хорошо, — Макс хотел похлопать Юлю по плечу, но Пчёлкину эта затея не понравилась, и он показал это кашлем и скрещенными руками на груди.

— Уже к Максу ревнует, посмотри...

— Я не ревную! — Пчёла отвернул голову к окну. — Вот вообще! Потому что Макс не мужчина.

— Обалдеть, а кто? Шимпанзе? — Юля достала из бардачка холодную кока-колу и спокойно глотнула. Макс, которого оскорбили, причём публично, возмутился:

— В смысле?

Пчёлкин поспешил объяснить свою позицию и уже нормально истолковать её:

— Я имел в виду, что он телохранитель и всё. С ним никаких отношений быть не может. Я неправильно изъяснился.

Вопрос был решён по справедливости. Макс больше не обижался.

— Вас до дома Юли подбросить?

— Да, я заберу вещи и перееду обратно к Вите. Как раз скоро истекает срок аренды, нужно предупредить хозяйку и заплатить оставшуюся сумму.

Витя убедился окончательно в том, что всё скоро станет как раньше.

— Помирились? — Даже Максим был в курсе всех разборок между Юлей и Витей. Те гордо кивнули, взявшись за руки.

***

Чуть только Витя остался наедине с Юлией, он задал вопрос, который мучал его больше всего:

— У тебя с Никитой что-то было?

Юля замешкалась, думая, говорить ли правду или позлить этого шмеля. Искушение оказалось слишком сильным.

— Конечно, было. Во всех позах. Вопросы?

— Я тебя серьёзно спрашиваю, — глубокий вдох, сигнализирующий о том, что терпение Пчёлкина висит на тонкой ниточке. Юля продолжает наслаждаться его бешенством и открывает рот, чтобы добавить каких-то красочных подробностей. Последняя капля благоразумия пробуждается, и Юля честно отвечает:

— Нет. В плане постели — ничего, хотя он предлагал и неоднократно. Мы просто целовались. Я не могу, понимаешь? После тебя я боюсь, — Юля вздрогнула, закрывая глаза. Она не знала, как отреагирует на это признание Пчёла. Она слишком хорошо его изучила и знала, что эта часть отношений для него неотъемлема. К её облегчению, Пчёла не стал злиться, а проявил понимание.

— Всё нормально. Я не буду к тебе приставать и лезть. Только когда ты захочешь сама, я начну действовать.

— Да ладно... Слышать от тебя эти слова — удивительно. Ты сможешь выдержать?

— Я себя сильно корю за ту ночь, поэтому я смогу. Мне хватило того, что я проебал тебя.

— А ты? Как ты жил после нашего расставания? — Юля закинула ногу на ногу. Пчёла не стал врать.

— Я ушёл в разнос. У меня было много одноразовых вариантов, даже с двумя сразу. Это ничего не значило, я просто хотел забыться.

Одна фраза стала болезненным уколом. Юля  закипела, перейдя на повышенный тон:

— Слушай, раз уж ты любитель тройничков, может, мне Космоса позвать?

— Зови. В чём проблема? Я люблю эксперименты, — холодное спокойствие Пчёлкина ввело в ступор Юлю. Она пыталась подобрать слова, но лишь хлопала глазками. — Только я знаю, что ты не решишься. Поэтому будь добра, закрой эту тему и никогда её не поднимай. Между прочим, у меня к тебе есть претензия одна. Для наглядности я достану это, — Пчёла подошёл к книжному шкафу и извлёк из него выпуск «PlayBoy», на обложке которого была Юля в одном белье и лёгким макияжем. Она стояла полубоком и застенчиво смотрела в камеру. — Это что за херня?

— Тебе не нравится? — Юля положила руку на сердце, драматично вздыхая. — Жаль. А я старалась.

— Я спрашиваю, какого чёрта то, что принадлежит мне, стало достоянием всей страны?! Ты бы видела, с какими горящими глазами Космос показал мне это издание! А ещё его Белый листал!

— Тебя зацепило то, что Космос увидел меня в белье или что?

— То, что ты позируешь голая на всю Россию. Ты вообще долбанулась?

— Ты считал меня распутной, вот я и стала такой. Это раз, — Юля схватила его за подбородок и притянула к себе. — Второе — мы расстались на тот момент, и я имела право делать всё, что угодно. Фотографии в стиле «ню» —  искусство своего рода. Я ничего зазорного не вижу. Люди уже за два месяца забыли об этом выпуске. Я хотела показать своё тело, запечатлеть его, пока оно красивое и цветущее. Так тебе понравилось или нет, я не поняла? — Своим вопросом она будто заставляла вспоминать его те самые снимки. Пчёле не хотелось признавать, что он едва не сошёл с ума от восторга, не хотелось говорить о том, какое сильное возбуждение он чувствовал тогда. Таким образом он бы поощрял эту деятельность Юли. Юля ждала ответа, положив руку на колено Вите. Она боролась со своим страхом, который рвался наружу, как гейзер.

— Да, понравилось. Но давай это будет между нами, ладно? Вот как с  снимками 1995 года. Ты же их только мне дала. Ещё раз увижу, что ты светишь задницей на всю страну — я тебя по этой же заднице и отшлёпаю.

— А с чего ты взял, что я восприму это как наказание? — Юля приподняла брови.

«Меня провоцируют, причём слишком активно.»

— Повторим урок, пройденный в январе. Если я не готова к совместной ночи, ты... — Юля хотела увидеть, что Пчёла понял всё, хотя бы на словах.

— Не настаиваю и не причиняю вреда, Юлия Александровна, — Пчёлкин расстелил кровать, снял с себя рубашку и залез под одеяло. Морозы не собирались покидать, хотя на дворе был без трёх дней март. Юля начала есть шоколадку, припрятанную в комоде. На ироничную улыбку Вити Юля возмутилась:

— Что?! Ну да, да, у меня заначка... Там и батончики, и плитки. Что плохого?! — Пойманная на маленьком преступлении, Юля ещё быстрее начала уплетать сладость.

— Я поражаюсь твоей бесконечной любви к шоколаду. И в то же время восхищаюсь ею, — Пчёла следил взглядом за каждым движением Юли и понимал, как сильно он её любит.

— Лучше, чем обсуждать моих гастрономические привычки, скажи мне, как вы отомстили Кордону.

На такую резкую смену темы с приятной на неприятную Пчёла отреагировал не сразу. Обсуждать криминал с Юлей для него всегда было тяжело. Он знал её отношение к такому способу выживания. Юля никогда вслух не осуждала Витю, не пыталась наставить на путь истинный кроме того раза в больнице, но Пчёла чувствовал её неприязнь на подсознательном уровне.

— Не надо сейчас говорить, что ты добрый толстовец и простил его. Я знаю обычаи и законы вашего преступного мира. Вы за всё и всегда врубаете ответку. Тем более, Саша едва не застрелил тебя. Он что, просто так это оставит?

— Это ржака, конечно. Мы короче наняли парня, он поехал на премьеру его фильма... Ты знаешь же, да?

— Не поверишь, я репортаж об этом выпустила. Конечно, я знаю о последних событиях киноиндустрии в России. Не интересоваться культурой — признаваться в своей непрофпригодности.

— Ну так вот. Этот пацан понравился Кордону, он его в машину позвал...

— Зачем? Он что, его знакомый?

— Юль, ну чё ты, как маленькая? На свидание позвал!

— Постой, Кордон с мужчи... Он что, из этих?

— Да, прикинь. Но нам это было на руку, потому что в самый ответственный момент наш человек передал привет от Саши Белого и задушил его.

— Нет, я слышала конечно, что Кордон был задушен, это широко распространилось в СМИ, но то, что это ваших рук дело... Господи, как вы вообще могли додуматься до такого?!

— Сказала Юлия Фролова, которая на фуршете поцеловала Ольгу Белову, у которой муж и ребёнок, в губы. Кто тут из нас ещё более сумасшедший. Давно хотел спросить. Вы с языком целовались или без?

— Срок давности преступления прошёл, поэтому твои комментарии бессмысленны, — Юля приступила к второй шоколадке. — Но если ты даже уснуть не сможешь без этого ответа, то... Да, — Юля рассмеялась, встряхнув свои волосы. Витя молча проглотил пилюлю правды, потому что после драки кулаками не машут.

Тот момент, когда его девушка целовала жену его друга, иногда мелькал перед глазами, вновь заставляя злость охватывать сердце. Помимо отвращения, связанного с тем, что поцелуй был однополым, Витю мучало то, что фактически произошла частичная измена. Он притягивал за уши то, что сам лез к симпатичным девушкам из модных журналов, но успокоения не было. Здесь помог только лекарь по имени Время —  в 1998 Пчёла отпустил ситуацию. К тому же, проступков Вити оказалось больше, чем Юлиных, и весы перевешивали достаточно, чтобы закрыть глаза на это прегрешение.

— Вить, если разговор окончен, я спать. Мне завтра в семь на работу ехать, — Юля постояла минуту, потом осторожно легла рядом с Витей, но на достаточное расстояние от него.

— Тебя Карельский подвезёт. Не переживай, не опоздаешь, — Витя поднял руку над телом Юли. Не осмелился опустить. Пчёла боялся причинить вред, сделать больно. Лишнее движение — и Юля уйдёт уже навечно.

— Когда на меня были направлены автоматы, и я, избитый и грязный, стоял в яме, которую мы вырыли с Космосом и Шмидтом, я захотел, чтобы всё это кончилось. Серьёзно. То, что ты написала в той записке — это ёбаное пророчество. Я действительно думал о тебе, я представлял тебя перед собой. Жалел, правда, что умираю, не поцеловав тебя. Но надеялся, что моя тупая, темная жизнь закончится.

— Бедняжка... — с ядовитым сарказмом произнесла Фролова. — Я тебя не жалею в плане СОБРа, знаешь, почему? Потому что это цветочки по сравнению с тем, что я видела в Чечне. Это настоящая война. Поэтому драматизировать не надо, — Юля отвернулась к стенке, заснув.

***

На следующее утро Юля, конечно же, проспала. Вместо спокойных, размеренных сборов на работу получилась беготня и суета, которая дополнялась криками Юли «Я опаздываю!» и «Меня уволят!» по очередности. На голове Юлия сделала стандартный конский хвост, подкрасила губы помадой, надела на себя первую попавшуюся одежду (впоследствии оказалось, что Юля перепутала свою рубашку с Витиной. Разницы не было видно) и впихнула в желудок два бутерброда с колбасой.

И даже несмотря на это Витя смог уловить момент и подойти к Юле с экстраординарной просьбой:

— Можешь написать на бумажке «I love Ю»?

— Вить, я опаздываю, ты не видишь?! — Фролова указала пальцем на наручные часы, но Пчёла настоял на своём.

— Только первые два слова должны быть на английском, а ю  на русском, с большой буквы.

— Для чего это? — Юля вырвала листочек из записной книжки.

— Узнаешь.

— Прописными или печатными?

— Как душе угодно. Только должно быть видно, что это написано твоей рукой.

Юля выполнила распоряжение, даже не вдумываясь в него. Пчёлкин поблагодарил Юльку, убирая листочек в нагрудный карман рубашки. Их дороги разошлись: Юля вместе с Максом поехала до «Останкино», Витя отправился...делать татуировку. Именно для неё Витя и заставлял Юлю работать летописцем. Зона для тату была определена сразу: запястье. Витя был правшой, все действия он совершал именно правой рукой, поэтому так он всегда мог видеть кусочек своей любви перед глазами. Мастера Пчёлкин нашёл по наводке знакомых: здесь вслепую действовать нельзя — велик риск партака. Поначалу Пчёла был абсолютно расслаблен, но когда он переступил порог салона, то ощутил примерно те же эмоции, что и ребёнок у кабинета стоматолога.

— Что бить будем? — поинтересовался Антон, мастер.

— За что?.. — Ассоциации со словом «бить» у Пчёлы были негативными. Сам мастер скорее походил на рок-музыканта: ирокез на голове, кожаная жилетка, футболка с черепами... И набитые руки до самого предплечья.

— Я имел в виду, какую татуху делать будем? — Мастер подмигнул Вите, тщательно подготавливаясь к сеансу. Носики для игл  извлекались из стерильной упаковки, установились на машинки, а потом уже были вставлены иглы. Мастер делал в перчатках. Пчёлу это успокоило: как некстати, на ум пришли случаи, когда после татуировки люди получали СПИД...

— Предупреждаю: будет болезненный процесс, потому что на руке очень тонкая кожа. На самом запястье бить не буду — краска быстро сойдёт.

— Я чё, на бабу похож? Твори, иголочник, — пошутил Пчёлкин. Мастер оценил юмор, хотя кто-то мог счесть его обидным. Старт был задан.

На ватный диск нанесли антисептическое средство для обработки. Пчёлкин пока разглядывал скромную комнату с коврами на стенах, плакатами и разбросанными пластинками.

Антон приложил эскиз к коже, оставляя контуры.

— Ну и где болезненный процесс, я не въезжаю? — Пчёла не удержался от выпендрёжа.

— Подожди, мой родной, ещё не вечер. Я только эскиз нанёс. Щас уже начнём самое интересное.

— Угу, давай.

— Может вазелином смазать?

— В жопу твой вазелин, так справлюсь.

Антон расхохотался от двусмысленности фразы. Пчёлкин ограничился улыбкой. И вот...Игла была вставлена в кожу. Раздалось мирное жужжание машинки. Пчёле больше не было смешно. Стало очень больно. Он стиснул зубы, сжал кулак, спрятав левую руку под пятую точку. На глаза нагрянули непрошеные слёзы. Пчёла очень жалел, что он мужчина и не может заорать по-человечески. Именно тогда он понял, что у него нихера не низкий болевой порог.

— Я же говорил, — Антон заметил страдания Пчёлы.

— Да я так...Ахаха. Всё нормально, — Пчёла тяжело вздыхал. Лишнюю краску, оставшуюся в процессе, Антон стирал ватным диском. Вдобавок у Пчёлы в кармане начал звонить телефон!.. Витя вспомнил, что обещал Белому созвониться и обсудить сделку по продаже одной фирмы...

— Может, я отвечу? Или тебе трубку передать?

— Не надо! — заорал Пчёла.

Наконец всё закончилось. С кожи в последний раз удалили лишнюю краску. Антон принёс зеркало, чтобы у Пчёлы была возможность оценить результат.

Надо отметить, что Антон справился со своей работой идеально. Ни единой шероховатости не было. Рисунок был чётким и аккуратным, а главное, передавал особенности почерка Юли.

— Молодец, дружок. Красиво вышло.

— Тогда я кладу плёнку. Не снимай её в течение двух часов, ладно? Иначе всё пойдёт по одному гладкому месту, — Антон ушёл в другую комнату за ранообрабатывающими средствами и плёнкой.

«Слава отцу и святому духу», — Пчёла смотрел на своё горящее запястье и радовался, что всё позади.Антон дал рекомендации по правильной обработке рисунка, наложил плёнку. Пчёла расплатился с ним и вышел из дома, набирая Белому.

— Пчёлкин, ты обещал позвонить в двенадцать! Щас пол-первого! — Белый был вне себя от безответственности Вити.

— Давай у Валеры встретимся, я тебе всё объясню.

— Потрудись.

***

В палате Филатова, как обычно, была Томочка, которая следила за Валерой, разговаривала с ним часами, невзирая на то, что беседы были односторонними. Космос с Белым тихонько общались.Когда Пчёла вошёл в палату, Белов еле сдержался от публичного отчитывания Пчёлы. Фил пока спал под действием препаратов.

— Сань, я знаю, что опоздал со звонком... Вы же без меня решили вопрос?

— Слава Богу, решили. Ну и что за причина у тебя там?

Пчёла молча поднял рукав пальто и, соответственно, свитера, обнажая татуировку. Тома была потрясена этим поступком.

— Витя, какой ты молодец!

Здесь уместно сказать, что Тома вообще не была в курсе передряг в отношениях Юли и Вити: она не знала ни об измене, ни о поцелуе Оли с Юлей, ни о попытке изнасилования. В её голове устоялся образ идеального Вити, который и мухи не обидит.

— Опа... — Белый взял друга за руку, рассматривая надпись. — Только Суриковой не показывай свою красоту, а то она мозги мне начнёт делать, мол, моё имя набей. А если я «Ольга» буду бить, то я сдохну...

— Хорошо, Сань, — пообещал Витя, присаживаясь на табуретку.

— Я вполне серьёзно, Пчёлкин. Я уже выслушал часовую лекцию о том, что Витя молодец, статью про Юлю написал. Ты меня подставил вообще-то!.. — Все претензии были высказаны в шуточной форме.

— Если что, напомни Оле, для чего я это всё делал. Вряд ли она бы хотела, чтобы сначала её муж пошёл налево...

— А татуху больно бить? — спросил Космос. Пчёла приложил ладонь в своему горлу, переходя на шёпот:

— Это был пиздец. Может, у меня такой болевой порог, но я думал, что рожу. Если Фролова это не оценит, то пиши пропало...

— Сколько тебе ещё с пленкой сидеть?

— Час где-то.

Валера приоткрыл веки. Всё внимание посетителей перешло на него.

***

Юлю Фролову ждал сюрприз на работе. Она пришла к редактору «Времени», чтобы заявить о теме своего репортажа, как вдруг её остановили на полуслове и посадили на стул.

— Юленька, не пора ли тебе отдохнуть? — спросил редактор, сложив руки, как примерный школьник. Юля почувствовала, как у неё отнимаются конечности. Она сочла, что её карьера окончена, и таким образом ей намекают на это. Но за что?.. В плане журналиста Юлия была примером для подражания, равных ей не было. Она пахала, как папа Карло, соблюдала жёсткую дисциплину и чёткий регламент, которой обладают телевизионные журналисты... Юлю не покидала мысль, что из-за её романа с бандитом никто не захочет держать такую сотрудницу в штате. Однако у страха глаза велики, и Юля чуть не зарыдала.

— Вы меня увольняете?.. — прошептала она, с ужасом ожидая дальнейшего ответа. Если бы Юле измерили пульс в эту минуту, он был бы очень высоким.

— Господи, да ну нет... — Редактор помотал головой, улыбаясь. — Увольнять тебя равносильно самоубийству. Тебя народ любит, ты золото журналистики, если хочешь знать. Я говорю об отпуске.

— Точно увольняете... — Юля закрыла лицо ладонями, уже думая, как преподнести эту новость Вите. Уход с телевидения влекло за собой уменьшение бюджета. Пчёла не одобрил бы такое, не закрыл бы так просто глаза на потерю заработка. Он очень любил деньги, чем их было больше, тем лучше.

— Юля, успокойся, — воззвал к рассудку редактор. — Я не увольняю тебя, ни в коем случае. Я хочу дать тебе отпуск на неделю. Это предписание твоего  кардиолога.

Редактор погладил сотрудницу по плечу, и Юля протрезвела морально. Она поняла, что всё хорошо, никаких перемен не будет.

— Юль, у тебя был микроинсульт, это не шутки. Это последнее китайское предупреждение от твоего организма. Тебе нужно отдохнуть. Ты постоянно на работе, помогаешь Валере Филатову, занимаешься благотворительностью, я могу предположить, что у тебя ещё есть личная жизнь.

— Ну есть такое, — с неохотой призналась Юля. На работе она не афишировала свои отношения с Витей и даже их наличие тщательно скрывала, чтобы не было вопросов.

— Так мало того, что ты работаешь, ты берёшь очень тяжёлые темы. То про наркоманов снимаешь, то про зэков, то про группировки. Я уже молчу о Чечне. Послушай, ты нуждаешься в небольшом отдыхе. Съезди куда-нибудь, посмотри мир... Правда, в нынешних условиях это весьма проблематично. Приди в себя, выполни перезагрузку. Я тебя очень прошу. Никому не будет хорошо от того, что у тебя произойдёт профессиональное истощение. Ты реально можешь дойти до того, что потеряешь всякую любовь к специальности. А в журналистике...

— Всё должно быть по любви и согласию, — закончила Юля собственную цитату из интервью. — Обещайте, что примете меня обратно! А хотя, если нет... Я всё равно вернусь, — Юля повеселела. Редактора так насмешила настойчивость Юли, что он рассмеялся вслух.

— Да, я так понимаю, что из журналистики ты уйдёшь вперёд ногами.

— Дай Бог, чтобы это не произошло быстрее, чем я рассчитываю. Ну так что, я же должна что-то подписать, раз я ухожу временно?

— Всё верно.

Перед Юлей оказалась кипа бумаг, где галочками было помечено место подписи. Юля вышла на улицу, освобождённая полностью от оков работы. Теперь у неё есть семь свободных дней, сто шестьдесят восемь часов. Куда их потратить? Юля была без понятия. Она привыкла к журналистскому ритму жизни, а теперь придётся перестраиваться.

Юля созвонилась с Витей. Тот сидел у Валеры, поэтому снял трубку не сразу. Юля терпеливо ждала.

— Да? — Витя приложил палец к губам, прося друзей замолчать.

— Я свободна на семь дней, — Юля сама не верила тому, что говорила. В конце Юля глупо хихикнула. Так рвалось счастье наружу.

— Отпуск дали?

— Да. Ты сейчас с ребятами? — Юле не терпелось увидеть Витю, поэтому она хотела сразу же поехать к нему.

— Мы у Валеры в больничке. Следим за ним, Томке помогаем, все дела. Давай позже встретимся, ладно?

— Давай. До встречи, Пчёлка, — Юля закончила разговор и подошла к своей машине, намереваясь покататься по Арбату.

***

По возвращении Вити домой Юля позвала его к себе в комнату и сообщила невеселую новость. Решение, которое она озвучила Вите, было тяжёлым для неё, но самым правильным в сложившейся ситуации.

— Мне придётся отдать Барсика. И я хочу попробовать предложить его Елизавете Андреевне, — Юля хрустнула костяшками. Пчёла едва не упал со стула. Он тоже привязался к этому пушистому созданию.

— Всё потому, что когда я брала его, я была газетчицей. Я большую часть дня была свободна. Я могла уделять Барсику должное внимание. Сейчас я на телевидении всё время. За котом смотрят нанятые для этого люди, а я могу только часик с ним вечером посидеть. Это не дело. А я слышала, что Елизавета Андреевна хочет кота.

— Поступай так, как считаешь нужным. Но тебе придётся ехать одной: меня бабуля Оли терпеть не может, как и всех остальных. — дальше Витя перешёл на противный старческий голос. — Душегубцы, бандиты, воры!

— Тогда я к Елизавете Андреевне, потом посоветуемся, как проведем отпуск, — решила Фролова. Она отошла от Вити, собираясь взять кота на руки. Пчёла заключил Юлю в объятия. Юле задрожала. Тактильный контакт больше не приносил удовольствия, напоминая о том, что произошло. Юля начала рукой искать что-то на случай самообороны. Коленки подкашивались.

— Сколько страха у тебя в глазах... Ты боишься меня? — настойчиво спросил Пчёла, немного ослабив хватку. Он не думал, что сможет довести их отношения до такого низкого уровня. Сейчас ему хотелось втащить себе по лицу.

— Это результат твоих действий, Пчёлкин. Любой поступок имеет свои последствия. В данном случае — страх перед тобой, — Юля говорила с Витей, избегая его глаз. — Единственный выход — перекрыть ту ночь своими поступками. Но тебе придётся постараться.

— Я справлюсь, не переживай, — Пчёлкин похлопал Юлю по плечу, подбегая к Барсику. — Дай потискать его напоследок. Сколько ботинок ты мне обгадил... Сколько рубашек было в твоей шерсти, Барся... — Пчёла чесал котика за ушком. Только при Юле он спокойно мог быть собой и не притворяться грубым мужланом. При бригадирах Витя, конечно, не стал бы гладить питомца.

— Всё, пора, — Юля взяла кота, положила его в переноску и отправилась к бабушке Оли.

***

Юля сразу перешла к сути своей просьбы, когда Елизавета Андреевна открыла дверь.

— Кот воспитан, — добавила Юля. — К лотку приучен, когти не точит, по ночам не кричит.

Она открыла переноску, и Барсик подошёл к бабуле, начиная тереться об её ноги и мурлыкать. Привязка произошла мгновенно. Елизавета Андреевна погладила кота, приговаривая:

— Хороший ты мой... А почему отдаёшь?

— Из-за работы нет времени следить за ним. Никакого криминала.

Юля поняла, что зря использовала эту метафору: Елизавета Андреевна нахмурилась. Приветливость ушла с её лица.

— Я первое время буду приходить к Вам и следить за ним. Вы не против?

— Нет, — Елизавета Андреевна не стремилась продолжать разговор, отвечая односложно. Юля это поняла и закруглила общение, обняв напоследок Барсика. К этой разлуке Юля была морально готова, да и понимала, что так будет лучше.

***

Когда Юля села в машину, в сумке что-то зазвенело. Юля достала телефон и ответила, одной рукой крутя руль.

— Юль, тебя с работы беспокоят. Ситуация вообще ужасная. У нас планируются съёмки концерта в честь восьмого марта, и тут скрипачка наша заболела! Конечно, просьба фантастическая, но... У тебя нет знакомого музыканта, который бы сыграл партию? Там всё просто. Для профессионала — на раз-два.

Юля уже хотела отказать, но в голову как молния ударило одно имя.

Оля.

Юля была благодарна Оле за её поддержку, помощь и всё искала повод показать это. Подарить возможность сыграть на скрипке перед всей страной — один из вариантов. Юля затормозила где-то в дворах, отвечая:

— Да, есть кандидатура. Я поговорю с ней, если что, перезвоню, — Юля мигом набрала Оле. Едва Оля ответила, Юля начала тараторить:

— Оля, срочно приезжай в «Останкино», хватай скрипку, вспоминай всё, что учила в консерватории. У тебя есть шанс сыграть на всю страну!

— Юля, подожди, ты имеешь в виду... — Белова половину слов не успела переварить от шока. То, о чём она мечтала — стало явью.

— Скажи, что ты скрипачка, от Юли Фроловой. Там ещё прослушивание будет, но я уверена, что у тебя проблем с этим не возникнет, — Юля сбросила, сочтя диалог оконченным. Оля была в полнейшей растерянности: с кем оставить Ваню на время поездки? Что надевать? Что играть? Эти мелкие проблемы вызывали тревожность.

Ваньку Белова оставила на Елизавету Андреевну. Надела красное платье в пол, с пышным подолом. Насчёт игры Оля решила импровизировать...

***

Оля до последней минуты не верила, что это правда. Но разве Юлии нужен был этот глупый розыгрыш?

Ольга старалась не рисовать радужных иллюзий, чтобы не разочаровываться. Ей уже сказали, что она не будет великой скрипачкой. Вдруг редакторы сочтут её уровень недостаточным для федерального канала?

Оля стучала пальцами по своему колену, вытягивая голову, чтобы посмотреть на дорогу. В её голове были расчерчены нотные строки, появились все условные обозначения.

Оля последний раз брала в руки инструмент, когда была музыкантом у Виталика Сухотского. Жаль, что Виталий руководствовался лишь любовным расчетом, и когда Ольга обозначила границы, то он оскорбил её.  Хорошо, что Саша заступился.

С тех пор Оля поставила жирный крест на карьере, отдавшись всецело семье. Здесь она нашла своё место. Оля становилась безгранично счастливой, когда слышала детский смех, топот ножек. На секунду даже появились сомнения: а хочет ли Оля выпорхнуть из гнезда?

Останавливаться было поздно. Машина затормозила у телецентра. Оля взяла скрипку, смычок, документы о музыкальном образовании. Посмотрела на часы.

Кажется, пора.

Оля вошла в здание и сразу же потерялась в лабиринте бесконечных дверей и коридоров.

«Боже, как Юля здесь ориентируется...» — Оля сжала скрипку в руках, отходя к краю стены. На помощь ей пришла женщина с микрофоном на рубашке и сумкой.

— Вы на прослушивание?

— Я от Юлии Фроловой.

Эта фамилия была заклинанием, которое мигом поменяло отношение говорившей к Оле. Она приветливо улыбнулась, взяла инструмент, облегчая ношу Оли и повела её за собой.

— Вы единственная кандидатура, но расслабляться не советую, — сказала она напоследок. Оля зашла в кабинет главного редактора.

— Так, вы от Юленьки, да? Представьтесь.

— Ольга Евгеньевна... — От волнения Оля забыла, какая у неё фамилия. Она засомневалась: Сурикова или Белова?.. — Белова.

Оля положила дипломы об окончании музыкальной школы, записи с выступлений.

— Сыграйте что-нибудь, чтобы мы оценили уровень вашего мастерства, — редактор развалился на кресле с ножками. Олин выбор пал на «Каприз» Паганини. Мелодия стала достаточно судьбоносной в её жизни: именно эту композицию Оля играла на том концерте, где встретила Белова.

Девушка пробежалась глазами по  поверхности скрипки, проверяя, все ли в порядке. Оля взяла смычок в левую руку и плавно опустила. Пальцы правой руки стремительно бегали по грифу, прижимая струны для новых звучаний. Мелодия разбегалась по всему помещению, заполняя каждый уголок пространства, ударялась о стены и, вновь меняя направление, стремилась куда-то в неизвестность. Ольга с легкой улыбкой на лице прикрывала глаза, всецело отдаваясь зарождению музыки. Оля боялась, что навык её покинул навсегда, но стоило скрипке попасть в её руки, как Оля сразу встала в строй. Редактор закрыл глаза, расслабляясь и поддаваясь влиянию красивых звуков.

Оля закончила, затаив дыхание и ожидая вердикта. Редактор не сразу понял, что Оля остановилась.

— Поздравляю, вы допущены к концерту, — сказал он, аплодируя. Его лицо было каменным, не выдавая никаких эмоций, но на самом деле всё внутри кипело. Оля также сдержала радость и скромно поблагодарила за предоставленную возможность. После триумфа Оля позвонила Юле и сообщила эту радостную новость.

— Я так и думала, что тебя возьмут. Ты мастер своего дела, Оленька! И Бог не даст такому таланту сгнить в земле. Я помню, как ты играла на катке, когда мы с Витей практиковали парное катание. Это было что-то! Сейчас, минуту, мне на рабочий телефон звонят. Я тебе наберу потом, хорошо?

— Юлия, вас беспокоит ректор Московского Государственного Университета имени Михаила Васильевича Ломоносова.

— Да, слушаю, — Юля заинтересовалась, зачем ей, окончившей институт пять лет назад, звонят оттуда.

***

Через неделю Юля вновь очутилась в стенах своего университета. Она вспомнила студенческие годы, своих одногруппниц, мероприятия, а самое главное — интересные лекции и познавательные семинары. Единственное, что омрачало эту самую прекрасную пору — Лёша. Но о нём Юля старалась не думать. Он умер, а значит, вместе с ним умерли и её страхи.

Юля без труда отыскала дорогу к лекционному залу, возле которого уже собралась толпа первокурсников факультета журналистики. Они наперебой делились ожиданиями от предстоящего мероприятия и приезда известного человека.

Двери открылись. Ребята ввалились в зал, стараясь занять самые лучшие места. В центр вышел ректор, подошёл к микрофону и объявил:

— Дорогие первокурсники! Сейчас выступит известная журналистка, Герой Российской Федерации, специальный и военный корреспондент «Времени», автор нескольких документальных фильмов — Юлия Александровна Фролова!

Студенты разразились овациями. Сегодня их внимание сосредоточилось на Юле. Фролова подошла к микрофону, оглядела присутствующих и начала свою речь:

— Дорогие ребята!

И вновь аплодисменты. Юля терпеливо выдержала паузу и продолжила говорить:

— Мне выпала большая честь прийти сюда и дать вам напутственное слово, ответить на ваши вопросы. Я поздравляю вас с тем, что вы поступили в лучший университет страны. Без преувеличения. Я сама была на вашем месте, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете сейчас — волнение в связи с сменой жизненного этапа, а может, у кого-то — сменой места жительства.

Многие студенты закивали. Юля задела очень тонкую струну.

— Я не буду говорить вам о том, что нужно хорошо учиться, отдавать всего себя знаниям. Вам это, скорее всего, сказали ректоры, деканы, заведующие факультетом. И я не согласна с этим утверждением. Вы сейчас находитесь в самом лучшем возрасте, когда в вас осталась ещё капелька наивности и беззаботности. Вы ещё не очень обременены тяготами взрослой жизни. Поэтому помимо учёбы не забывайте жить, любить, созерцать, общаться, мечтать, верить. Следуйте за своей мечтой, и она станет вашей путеводной звездой. Можно даже немного проказничать, нарушать правила, но в пределах разумного. Если что, я вам этого не говорила! — Юля подмигнула, и ребята рассмеялись.

— Как выпускница этого вуза, могу гарантировать, что вы получите необходимую базу для того, чтобы стать успешным журналистом. Кстати, давайте поговорим о вашем представлении о профессии. Что такое журналистика, на ваш взгляд?

Посыпались разные ответы. Ребята очень активизировались. Юля дала слово каждому, и затем сделала вывод:

— Вы все правы. Абсолютно. Радует, что вы понимаете, куда пришли. Я не буду говорить, что журналистика — одна из самых сложных профессий. Я считаю, что если вы любите трудиться и готовы постоянно работать, то вам всё под силу. На мой взгляд, два слагаемых успешного журналиста — любовь и труд. Если вы не будете гореть тем, что вы делаете, то всё это бесполезно, — Юля показала диплом, иллюстрируя свои слова. — Именно любовью к профессии можно объяснить отважные поступки работников средств массовой информации. Сейчас, в девяностые годы, журналисты обрели некую свободу слова, дарованную законом о СМИ и Этическим кодексом. Но нужно правильно ею пользоваться. Свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. И наконец, хочу сказать, что вы обладаете возможностью изменить окружающий мир к лучшему. Тот, кто владеет информацией, тот владеет миром. Не бойтесь, дерзайте. Всё получится. Даже если временами будет казаться, что всё слишком сложно, не сдавайтесь. Вы скажете себе за это большое спасибо. Будьте любопытными, настойчивыми, старайтесь понять всё, что происходит вокруг вас, формировать картинку мира. Но не забывайте об отдыхе. Это важно для вашего здоровья. Жду ваших вопросов. Об МГУ, студенчестве, моей работе. Или что-то ещё, выходящее за эти рамки, но не оскорбительное и личное.

Одна рука мигом поднялась в воздух.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Меня зовут Юрий. Юлия, у меня к вам такой вопрос — журналистика, по вашему мнению — это ремесло или творчество?

— Вы знаете... — Юля подумала секунд тридцать. — Эти два понятия неразрывно связаны между собой. Журналистика — это ремесло, потому что как и любое ремесленное дело, оно требует много усилий. Но можно и нужно говорить о творческом начале, потому что именно творческие навыки делают ваши материалы интересными и запоминающимися. Например, творчество проходит красной нитью по всему созданию статьи — от придумывания заголовка до создания уникального текста.

— Согласен с вами, — ответил Юрий.

— Здравствуйте, меня зовут Алёна, у меня такой вопрос: сейчас появляется и развивается Интернет. Есть ли у вас предположения, как Всемирная паутина повлияет на журналистику?

— Как раз недавно задумывалась об этом. Спасибо за интересный вопрос, Алёна. Безусловно, работа журналиста облегчится — будет проще найти нужную информацию, процесс коммуникации упростится. Может быть, цифровые технологии достигнут таких масштабов, что появятся новые жанры.

— Юлия Александровна, я следил за вашей деятельностью неотрывно, поскольку вы мой любимый журналист. Естественно, мимо меня не прошло то, что вы работали военкором в Чечне в 1995 году. Вы можете рассказать о ваших впечатлениях, что вам дал этот опыт в профессиональном плане?..

Юля взяла бумажку со стола, начиная её теребить. Сейчас говорить о Грозном стало проще, чем, например, год назад, однако слёзы всё также наворачивались на глаза.

— Решение о том, чтобы стать военным корреспондентом, пришло мне неожиданно. Я рисовала себе слишком романтические картинки. Возможно, в этих взглядах я была схожа с Андреем Болконским... Однако на смену грёзам пришёл ужас и боль. Сейчас я уже спокойно могу говорить об этом, хотя ком в горле всё равно стоит.

Это очень тяжело. Скрывать не буду. Когда ты каждый день сталкиваешься со смертью и войной... Со временем я привыкла к этому, конечно.

В профессиональном плане эта командировка дала мне многое. Я научилась в сжатые сроки собирать информацию. Конечно, в условиях боевых сражений проверять её практически невозможно, но я была максимально достоверной. Я стала более сильной морально. Самое главное — я по-новому посмотрела на свою жизнь, стала её ценить. Начала радоваться банальным вещам — солнышку на небе, вкусной еде на столе, зелёной траве, квартире со всеми удобствами, и, немаловажное, мирной обстановке. Все мои проблемы — пустяки по сравнению с тем, что я видела. И если меня спросят: «Поехала бы ты в Грозный, зная, что там тебя ждёт?», я отвечу «Да». Потому что это мой долг — информировать людей и передавать сведения с мест событий.  Есть ли кто-то из присутствующих, кто планирует быть военным корреспондентом?

Никто руку не поднял. Все сидели, с восхищением и благоговением смотря на Фролову.

— Юлия, какой у вас любимый жанр в журналистике? — Крикнул кто-то с задних рядов.

— Интервью. Однозначно. Интервью брать сложно, здесь нужен опыт и хорошие знания в психологии. Но я люблю раскрывать людей, как тайны в детективах.

— Юлия, это не вопрос, но выходите за меня замуж, пожалуйста! — Какой-то паренёк лет восемнадцати встал с места и показал на себя рукой. Группы рассмеялись, а Юля смутилась, даже не зная, что отвечать.

«Слышал бы тебя Пчёлкин, убил бы.»

— К сожалению, моё сердце уже занято, — ответила Юля, прикрывая алые от смущения щёки. — Раз вопросов больше нет, перейдём к мастер-классу. Будем писать какой-нибудь журналистский материал. Какой вы хотите попробовать? Может, расширенную заметку?

Вся группа одобрительно загудела. Тогда Юля перешла к объяснениям:

— Расширенная новостная заметка отличается от обычной своим размером и наличием комментариев. Сначала, естественно, пишем заголовок, — Юля записала первый пункт плана на доске мелом. — Затем идёт лид — несколько предложений, которые раскрывают суть работы. Потом уже основная часть и комментарии очевидцев, свидетелей, пострадавших. Можно добавить справочную информацию, статистику. И вывод, но без оценки. В новостных жанрах нет места оценочным суждениям. Придумайте событие, а мы сделаем из него заметку.

— На Невском проспекте произошла жёсткая разборка двух бандитских группировок! — Предложил один парень. Юля одобрительно кивнула.

— Хорошо, Бог с ним, пишем про бандитов. Это сейчас очень актуальная тема. Итак, заголовок... Есть варианты?

— «Бандитский Петербург!»

— Неплохо! Отлично, часть дела сделана...

Юля вместе с студентами записала лид, раскрутила основную часть до того, что трое прохожих пострадали. Потом Фролова перешла к комментариям, и здесь все покатились со смеху: своё видение ситуации оставили бабушка с лавочки и дворник. Весь материал резюмировали на листочке и подарили на память старосте группы.

Уже после занятия к Юлии подошёл ректор и отметил:

— Я никогда не видел поток журналистов такими тихими. Может, вам в преподаватели податься?

Юля вдруг вспомнила, как учила Витю литературе в постели и загадочно улыбнулась:

— Всё возможно.

Юлю отпустили только через три часа, закидывали вопросами. Бедный Витя Пчёлкин едва не отсидел жопу, пока сидел в машине возле ВУЗа... Когда Юля села к нему, он сразу высказал всё недовольство:

— Юля, ты чё, опять начала учиться там?! Ты где была?!

— Первокурсники не отпускали. Кто-то приставал, — специально сообщила Юля. Витя цокнул:

— Надо было мне сказать, я бы им объяснил всё.

— Боюсь, что твои методы объяснения не совсем педагогичны, — Юля с опаской посмотрела на Пчёлкина.

— Зато они жизненные, — Витя ударил кулаком о вторую ладонь и завёл машину.

***

«Она обнимает меня, Космоса, а не Витю. Даже не верится, что всё это по-настоящему. У неё такие нежные руки... Они обнимают мою талию, а я медленно, с непривычной для меня нежностью целую Юлю, сплетая наши языки. Я расстёгиваю рубашку, которая сейчас так бесполезна... Мне открывается вид на твоё тело. Чёрт возьми, если бы ты жила в эпоху Средневековья, скульпторы сделало бы статую в честь тебя. Твои изгибы, твои родинки, — за всё это цепляется мой взгляд и на всё это попадают мои губы...

Мы отдаёмся мучительному наслаждению, терзая друг друга и искушая до дрожи в руках и ногах. Смотрю в твои карие, лучистые, искрящиеся от любви и страсти глаза,   в которые хочется окунуться и захлебнуться забыв про все и вся...»

Это всё было сном. Сном, который так ярок, что легко путался с реальностью. Из него Космоса выводит голос отца:

— Зачем ты целуешь подушку?

Кос приоткрыл глаза и пробормотал, находясь ещё в полусонном состоянии:

— Сон приснился один...

— Дай угадаю: это связано с Фроловой, так?

Удивительно точное попадание в центр сердечной мишени Космоса заставило Холмогорова быстро проснуться и смахнуть остатки сонливости. Он посмотрел на отца, думал, как ответить. Понимал, что оправдания бесполезны. Оставалось лишь задать нелепый вопрос:

— Откуда ты знаешь о моих чувствах к Юле?

— По-твоему, я не увижу, что мой сын влюблён? Не забывай, что ты моя плоть и кровь. Тем более, ты так на Юлю смотрел, когда я приезжал в конце декабря. Пронзительно, я бы сказал. Вот что я тебе скажу, Космос: ты должен закончить с этим. Юля занята, у неё Витя, ты должен жить своей жизнью.

Зависимость дала о себе знать, и Космос вспыхнул, как спичка. Он вскочил с кровати и закричал:

— Вам всем легко говорить! Отпусти, отпусти! Вам всем, блять, легко говорить об этом! И Белому, и Вите, и тебе, и Оле! А мне каково? А? Я бы с таким удовольствием перестал любить! — Космос сжал плечо  отца, продолжая говорить на повышенном тоне. — А ты знаешь, что со мной происходит, когда я её голос из телевизора слышу?! Всё внутри сжимается, так хреново, как будто я весь кокс мира употребил сразу! Я правда хотел её отпустить, и даже на́чало получаться, но мне приснился сон, где мы с ней... — Космос не посмел произнести это вслух. Обуреваемый чувствами, он схватился за голову, сжав волосы в кулаки. Эти слова стали криком его души, он выпустил наружу демонят, которые сидели в нём. — Ты никогда так не любил. Поэтому тебе меня не понять.

Юрий Ростиславович не знал, чем помочь сыну. Да и чем можно залечить безответную любовь? Сердце лечится только сердцем. Всё, что он смог сделать — обнять Космоса, без слов.

***

До конца отпуска Юли оставалось четыре дня. Юля решила потратить это время на чтение книг о журналистике. Несмотря на то, что она провела четыре года в учебниках, интерес к ним у Юли не угасал. Регулярно она повторяла материал, так как считала, что журналисту важно понимать, как устроена система СМИ.

Витя вернулся домой после того, как посидел с ребятами в баре. Ничего, кроме пива он не пил. Пчёла сел рядом с Юлей, ожидая, когда она закончит читать. Был один способ завоевать её внимание, но он больше не работал — Юля боялась интима, искала всякие отговорки и оправдания.

Прошло двадцать минут. Юля подчеркнула почти половину страницы, перелистнула две. Пчёла занял слегка развратную позу на диване. Юля проигнорировала его, читая вслух:

— «Прохоров выделял основные движущие силы журналистики. Первая — действительность, далее — текст, каналы, журналист, руководящие органы, учредитель...»  — зачитала она вслух. Пчёла сдался и уже в открытую перешёл к своему делу.

— Я конечно не Прохор, но кое-что для тебя у меня есть, — Пчёлкин вручил Юле два билета, улыбаясь, как кот, который вылизал всю сметану. Юля внимательно прочитала текст на одном из них:

— «Билет для Юлии Фроловой. Москва — Санкт-Петербург. Самолёт, рейс...». Витя, мы что, в Питер летим?! — Юля сразу всё поняла и завизжала от восторга, пританцовывая и напевая песню.

— Да. На пару дней. Я уже подтянул спецов для Валеры, все мои дела решены. Если что-то произойдёт с Филом, Саша мне наберёт, и мы вернёмся первым рейсом. Вообще, скажи Белому спасибо. Это он посоветовал мне для укрепления нашего союза свалить куда-то на пару дней.