глава 106

за два дня до операции я попросила Глеба и нужных людей прийти.

переписала все свое имущество на его имя, написала завещание.

— я знаю насколько ты добрый и ответственный. если я умру, то эти деньги уже не будут нужны. пожалуйста, отдавай их на благотворительность. я только тебе могу доверять, – говорила я, а тот сидел на краю кровати, держа меня за руки, с наполенными глазами слез.

— не говори так. не делай этого. все хорошо будет, Лин, вот увидишь, – пытается улыбнуться кудрявый, а я лишь крепко обнимаю, чувствуя от него тепло. он стал мне братом, как и я ему сестрой.

***

с ночи со мной сидел Глеб. мы разговаривали обо всем на свете, я рассказывала секреты, которые не говорила никому, также и он. к утру выглядил уже помято, но в глазах я видела искры надежды, хотя у самой ее не было. я знала, что умру, готовилась.

я старалась не показывать, как мне плохо физически и понимала, что не потяну.

все время он пытался меня переубедить взять все обратно на свое имя, но я этого не сделала.

на утро я слышала голоса ребят за дверью. и... еще какие-то знакомые, но узнать была не в состоянии.

заходит врач и говорит, что уже пора на операцию. я видела реакцию Глеба, он крепко схватил меня за руки и смотрел на врача, мол, не сейчас, не надо.

меня выкатывают в операционную, а по дороге я вижу толпу знакомых лиц и широко улыбаюсь.

— вот очнешься после операции, выпьем!

— как только ты поправишься, пойдем по магазинам!

— запишем стрим и новые песни!

я слышала кучу планов, кучу голосов, видела родные лица и еле сдерживала слезы. на какое-то мгновение мне и самой захотелось поверить. но...

я заметила в самом конце еще 3 людей.

— мам, пап? сестра? – я вскинула брови, увидев их.

постаревшие, исхудавшие, со слезами на глазах. они пали на колени передо мной, умоляя о прощении. я не знала как реагировать, стала тревожиться, тогда услышала, как Глеб попросил врача отвезти меня в операционную поскорее.

— я обязательно вернусь. спасибо вам. я люблю вас больше жизни и благодарна Богу за вас! – крикнула я на прощание, – пожалуйста, живите, несмотря ни на что...

вкатывают в операционную, я вижу инструменты, огромную лампу. ко мне подходит хирург и медсестра, еще несколько хирургов стоят рядом, натягивая перчатки. мне страшно. я не хочу.

— не беспокойтесь, Алина, – улыбается доктор, натягивая на лицо маску. я сглатываю и вижу медсестру.

— пожалуйста, передайте им, что я очень их люблю, – мямлю я, вспоминая лица друзей и чувствую слезы на щеках, пульсацию по всему телу.

я чувствую, как мне что-то вкалывают и дружелюбным тоном слышу:

— сама это им скажешь

я закрываю глаза. точнее, меня заставляет сделать это вещество во мне. наркоз? слышу и чувствую голоса, но не могу разобрать. чувствую, как меня режут. чувствую все. слышу свой пульс.

только я и темнота. мне страшно. мне больно. я виню себя. я вижу заплаканные лица, вижу сообщения от фанатов, вижу надежды в глазах.

ощущение, будто бы вся моя жизнь проносится заново. я стою рядом и смотрю на все яркие моменты, будто фильм. перепроживаю заново. и пытаюсь вырваться туда. может это все просто страшный сон?!

— пожалуйста! я исправлюсь! я не буду такой! – кричу я, глядя на все эти фрагменты, а потом...

я чувствую легкость. облегчение. чувствую, как моя душа покидает тело, которое так болело, тянуло назад.

— нет! – слышу я врачей, стоя рядом с ними и глядя на свое бездыханное тело, которое становилось бледнее, – разряд!

но не помогало. я вижу кровь. вижу себя. и мне жаль.

я подхожу к двери и хочу открыть ее, но прохожу сквозь нее. слышу плач и выхожу в коридор, где сидят ребята.

Амина, Кристина, Дилара и Ира плачут навзрыд, опираясь на плечи парней или обнимая друг друга.

Гриша, Артем, Рома и Егор сидят как на иголках, иногда расхаживая по кругу.

а Глеб где?

я выхожу на улицу и вижу, как он сидит на ступенях и... плачет? он курит и что-то шепчет.

я сажусь рядом и пытаюсь погладить его, но не могу. он резко оборачивается, а я пугаюсь и отскакиваю, но он меня не видит. он чувствует мое присутствие. я пытаюсь сказать, что все будет хорошо в его жизни и тот слышит?

я успокаиваю всех ребят. вижу семью, которая жалеет и винит себя. я... прощаю?

я хочу вернуться обратно в палату, попробовать залезть в тело. хочу жить.

резко после этой мысли вижу как все преобретает черные краски, будто бы просто залили нефтью.

открываю глаза и все сменяется на желто-белое. я вижу... рай?

я чувствую, как мне тут хорошо. легко. больше нет этой грязи и боли, я чувствую гармонию и баланс. мне хорошо...

***

хирург выходит из палаты, понимая, что уже ничего сделать не может. она умерла.

выходит и видит перед собой кучерявого, глаза которого красные, а кожа бледнее обычного.

видя хирурга, подскакивают и остальные ребята.

— мы сделали все, что было в наших силах. примите наши соболезнования, – говорит мужчина и склоняет голову, снимая перчатки.

***

— я не знаю, что это было, но ощущение того, что ты была рядом, – говорит Глеб, сидя на могиле подруги, выдыхая дым.

все уже разошлись, долго оплакивая. церемония проводилась дольше нормы. каждый рассказывал счастливый момент и вещь, которой научила Алина.

— Глеб? ты не ушел? – слышится сзадт голос и кучерявый оборачивается.

— что ты здесь делаешь? – сводит брови к переносице парень.

— пришел проститься, – говорит блондин, держа в руках роскошный букет кроваво-красных роз в черной обертке.

Викторов уходит, разрешая это сделать, ведь на церемонии Скалли не было. видимо, собирался с силами. даже Криспи приходил.

он знал о химии между ним и "сестренкой", поэтому подумал, что та была бы рада, что для нее это было бы важно.

— Алин, прости, что на основном мероприятии меня не было, – говорит блондин, кладя на могилу букет, отодвигая остальные, замечая и алкоголь, и фигурки любимых героев и сигареты, – я бы хотел увидеть тебя в свадебном платье. мне жаль. мне жаль, что я не успел тебе признаться во всем вовремя. что любил. и никогда не забуду. такую яркую девушку, которая перевернула не только мою, но и миллионы жизней. надеюсь, тебе там хорошо...

произносит Данила и уходит, даже не подозревая, что дождь все слышал. и по иронии судьбы собрались густые тучи.

— Лин, даже небо оплакивает твою смерть, – смотрит в небо и выдавливает улыбку.

в этот момент все смогли скрыть свои слезы под дождем.