3.1

    Спал Мирген часа три от силы, зато без обычных кошмаров. Проснувшись, он выслушал ворчание тёти по поводу так и нетронутого супа в холодильнике, рассказал ей, что повстречал приезжих туристов и поедет с ними на верховую прогулку как гид. Тётя потребовала, чтобы он оделся поприличней. Мирген пробурчал:

— Их моя одежда не волнует. Что я им рассказывать буду, вот в чём вопрос.

Тётя Агаша отмахнулась.

— У тебя язык хорошо подвешен, сказок помнишь много, так что всё ты сможешь. Если про историю, то в зале на полке книжки стоят, глянь, если надо. Ты бы лучше поел как следует, а то на коня не залезешь, вот позорище будет. И бриться тебе нужно чаще чем раз в неделю, а то с тремя волосками на подбородке на козла или на Чингисхана смахиваешь.

   Побрившись, Мирген надел джинсы, новую жёлтую футболку, сунул в рюкзак пластиковую бутылку с водой и вторую, с айраном, разрезанное яблоко, морковку, всученный тётей свёрток с оладьями. От еды он отказался — подступила тошнота при виде жирной желтоватой сметанной каши потхы. Тётя начала кричать, стукнула ложкой по столу, и он, давясь, съел еще тёплую оладью, подхватил рюкзак и выскочил со двора.

      Ещё не было двух часов дня, когда он появился на турбазе. Знакомая компания туристов осматривала приведенных, уже осёдланных лошадей. Поздоровавшись, Юлия Алексеевна ласково улыбнулась и спросила, как он себя чувствует, а Кира, эффектная и в обтягивающих синих брюках, осмотрела его так, что Мирген втайне порадовался тому, что побрился. Она повела рукой в сторону самой пожилой и смирной лошади, сказав:

— Поедешь на ней.  

     Он почесал морду доставшейся ему гнедой кобылы, достал из рюкзака припасённое яблоко и угостил лошадь. Присматривавший за лошадьми проводник Николай одобрительно кивнул.

      Мирген не удивился тому, что самую красивую и норовистую вороную кобылу облюбовала для себя Кира. Остальные лошади, как на подбор, были гнедыми. Наконец все уселись в сёдла и выехали.

      Дорога вилась между холмами. Куда ни глянь, вид один другого живописнее. Холмы и невысокие горы покрывала желтоватая низкая трава или зелёные кусты и деревья. Высокие хребты Саян на юге, Абаканского хребта и Кузнецкого Алатау на западе отсюда казались тёмно-синими. В ярко- голубом небе парили коршуны. Трепетали на ветру метёлки ковыля, торчали кусты ирисов с длинными листьями.  

     К этому времени солнце выжгло степь у подножия гор до желтизны. На этом жёлтом обширном пространстве выделялись многочисленные курганы, окруженные менгирами — высокими стоячими камнями. На этих плитах красноватого песчаника можно найти множество рисунков, выбитых как до нашей эры, так и в средневековье, и даже в начале двадцатого века. Николай говорил об этих рисунках, обещая показать, когда они подъедут поближе.  

     Оглядываясь на спутников, Мирген видел, что они более опытные всадники, чем он. Односельчанина Николая он в расчёт не брал, ему по должности положено сидеть в седле как влитому, а от туристов он такого не ожидал. Даже Юлия Алексеевна держалась в седле грациозно и непринуждённо, что уж говорить о Кире. У Миргена порой захватывало дух при виде прекрасной всадницы на вороной лошади, словно выехавшей прямиком из сказки.

      Глядя на Георгия Петровича и Романа, Мирген злился на себя. Он потомок повелителей бесчисленных конских табунов, а ездит верхом хуже, чем приезжие бизнесмены или кто они там у себя дома. Понятно, что они могли позволить себе практиковаться где-нибудь на ипподромах с инструкторами, а он лет пять на коня не садился, но всё равно обидно.

      Тут еще Кира взялась его донимать с «выпрями спину, не горбись», «тяни пятки вниз», «плечи разверни», «не разводи руки в стороны, не летать же ты собираешься» и другими советами. Стиснув зубы, он терпел, стараясь выполнять указания. Но его взяли развлекать публику, так что Мирген, улучив момент, начал рассказывать, почему ближняя горная гряда с семью вершинами называется Читы-хыс или Семь дев.

      Давным-давно жили в этих местах семь сестёр, смелых охотниц. Возгордились они своей силой и ловкостью, стали убивать зверей больше, чем могли съесть, перестали приносить жертвы хозяину гор, и тот обиделся. Звери ушли из этих мест, перестала родить земля. Настал страшный голод. Изнемогая от голода, шестеро старших сестёр договорились убить и съесть младшую. Но та узнала об этом, убежала из дома, взмолилась о помощи и бросилась в реку.

   Хозяин вод Суг-ээзи возмутился и решил наказать сестер и их народ. Началось наводнение. Вода прибывала, а люди в панике бежали на вершины гор. Девы поняли, что народ наказывают за их грехи и, взявшись за руки, встали на пути у водного потока. Из волн вышла и присоединилась к ним седьмая сестра. Самопожертвование сестёр дало людям передышку, те успели связать плоты и спастись. Когда наводнение закончилось, люди поняли, что отважные девушки окаменели, превратились в горный хребет, преградивший путь яростным водам.

— Здесь когда-то плескалось море, — закончил он рассказ. — Поэтому холмы такой округлой формы, сглажены водой.

— Так это местная легенда о всемирном потопе? — полюбопытствовала Юлия Алексеевна.

— Нет, про всемирный потоп у нас есть другая легенда. Тогда затопило вообще всё, но один человек, предупреждённый духами, до потопа сорок лет строил корабль, а когда закончил, погрузил на него семью, по паре всех животных и птиц и поплыл по водам. Только гордые Мамонт и Ворон отказались спасаться на корабле.

      Злой дух, айна, превратился в мышь, обманул жену того человека и проник на корабль. Айна-мышь прогрыз щель в трюме корабля, чтобы его потопить, но его поймала и убила кошка, всех спасла.

    Роман заулыбался:

— Мне нравится. Кошки спасали и спасут мир, я всегда это знал.

— Так это же библейское предание о Ное, только слегка переделанное, — вмешалась Кира. — У вас здесь православие насаждают уже четвертый век, так что это влияние христианства.

— Насаждали, но так и не смогли покончить с язычеством и двоеверием, — пояснил Георгий Петрович. — То есть местные жители на Пасху идут в церковь и красят яйца, а в остальные дни кормят духов. Или вон приносят жертвы у Белого Камня. И ничего, живут.

иколай засмеялся и подтвердил, что так оно и есть.

— А что было с Мамонтом и Вороном? — спросила Юлия Алексеевна.

— Ворон благополучно дожил до конца потопа, а вот Мамонт выбился из сил. Когда из корабля вылетела ласточка и села ему на голову, он утонул. С тех пор на земле нет больше мамонтов.

      Подъехалв к могильнику из нескольких курганов, они спешились — здесь следовало покормить духов. Такой ритуал нравился туристам. Мирген подал Николаю бутылку с айраном, тот старше, ему и обряд проводить. Тем более тот одет подобающе, в национальный костюм с нарядно вышитой по вороту и обшлагам красной рубахой.

      Николай налил в пластиковый стаканчик айрана, сорвал стебелек чабреца, окунул его в напиток и разбрызгал молочно-белые капли на четыре стороны света, произнося благопожелания духам. Остаток айрана из стакана проводник выпил сам. Мирген предложил айран туристам, и те не стали отказываться. Втайне он боялся, что избалованная Кира скорчит презрительную гримаску, и что-нибудь ляпнет, но нет, она выпила не морщась, даже похвалила вкус.

      Гид показывал изображения на камнях, растолковывал, что по представлениям древних людей мир делится на верхний на небесах, средний, где живут люди, и нижний под землей. Мирген добавил, что в общем, такое деление сохранилось в шаманизме до сих пор. В верхнем мире живут Бог-творец с младшими божествами, в среднем — люди, а в нижнем мире злыми духами правит Ирлик-хан.

    Приезжие рассматривали камни, фотографировали виды и себя на фоне курганов. Мирген обратил внимание на то, что у них довольно дорогие телефоны. Этого следовало ожидать. От туристов исходила аура богатства, их одежда не бросалась в глаза, но чувствовалось, что она качественная и дорогая. Ухоженность, манера поведения выделяли его странных знакомых из числа обеспеченных людей, которых он раньше видел.

      Роман и Юлия Алексеевна вели себя как супруги, ненавязчиво заботились друг о друге. Вот Киру и Георгия Петровича Мирген не смог бы назвать парой. Если Роман откровенно любовался Юлией, то Георгий Петрович таких взглядов на Киру не бросал, бесстрастно парируя её с виду шутливые выпады в свой адрес.

      Пока Кира, Юлия и Роман фотографировали и снимали, Георгий Петрович примостился поодаль на поваленном камне, вынул блокнот и начал чертить в нём карандашом. Присмотревшись, Мирген понял, что тот рисует, приблизился, мимоходом заглянул через плечо. Да, на листке блокнота возникали очертания кургана и стоячих камней вокруг. Художник покосился на Миргена, и тот отошёл.

   Солнце пекло, время от времени покрикивали коршуны и степные орлы. Подумалось, что если не смотреть на спутников, можно поверить, что ты провалился в иное время, на века назад. С тех пор, как здесь похоронили людей и водрузили эти камни, появилось, расцвело и погибло немало государств. Уйдёт он, исчезнут ныне живущие, а эти курганы останутся стоять в окружении молчаливых каменных стражей.

      Ему самому захотелось стать таким камнем, стоять здесь, наблюдая за сменой рассветов и закатов, времен года и облика приходящих людей. Здесь можно было потрогать вечность, и она прикасалась к тебе, вот этими пушистыми ковыльными метёлками, шуршала травами и клекотала в небе. Тут время текло не так, как в других местах.

      На обратном пути Миргену становилось все хуже: болели мышцы на руках и ногах, зад, он кажется, стёр. И как только раньше люди ездили верхом на большие расстояния?

    Шебутная Кира упрашивала Георгия Петровича затеять состязание, кто первым доскачет вон до того холма. Тот многозначительно поглядел на Николая и указал Кире на землю.

— Видишь, сколько там сусличьих норок? Конь может сломать ногу.

— А как же раньше богатыри по степи скакали? — не унималась Кира.

— Они рисковали своими лошадьми, — отрезал Георгий Петрович, и Кира отстала от него. Зато она вновь принялась муштровать Миргена, которому и без того было хреново. Он старался следовать указаниям, вымученно улыбался, пока Юлия Алексеевна не задала Кире какой-то вопрос. Потом внимание Киры отвлёк Роман, и его сочувствующий взгляд заставил Миргена задуматься, уж не заметили ли они, как ему плохо. Он заставил себя рассказать еще несколько преданий. Когда вернулись на турбазу, Кира заметила, что теперь Мирген держится в седле увереннее. Скромная, но улучшившая настроение похвала.