Глава 2. Визит дамы

Над Лондоном шёл снег. Приближалось Рождество. Недалеко от приюта в Уайтчепеле остановилась роскошная машина — «Роллс‑Ройс Фантом II», глубокого тёмно‑зелёного, почти чёрного цвета, с полированными дубовыми вставками на кузове и хромированными деталями. Невероятная в этом месте. Внутри машины сидели двое — водитель и пассажир. Мужчина за рулём осмотрел окружающий пейзаж и негромко обронил: — Мисс Офелия, вы уверены, что это то место? Здесь… — он замялся, подбирая слова. — Я знаю, Альберт. Он — здесь. Да и стоит дать понять местной… директрисе, что моя щедрость не безгранична. И не стоит путать свой карман с общественным. Пойдём. Пока я общаюсь с мисс Коул, посмотри — и аккуратно спроси. — Слушаюсь. Мужчина вышел первым и помог выйти даме. Взгляды всех, кто был на улице, сразу оказались прикованы к ней. Сама элегантность и строгость. Тёмно‑зелёное, благородного оттенка малахита пальто ниже колена. Из‑под него виден подол тёмного платья, слегка приоткрывающий элегантные тёмные туфли на низком каблуке. Перчатки в тон пальто, сумочка. На уложенных в причёску тёмных волосах — шляпа, в тени которой частично скрыто лицо. Дама осмотрелась, вздохнула и кивнула своему спутнику. Вместе они дошли до приюта и вошли внутрь, позвонив. Встретившая их женщина явно была воспитательницей или нянькой — и вид имела не самый приятный. А ещё… Она не могла сама себе объяснить — но пока они шли к кабинету директрисы, она видела худенькие фигурки, настороженные взгляды. Слышала шуршание, словно множество мышат копошатся по углам, прячась и с настороженностью присматриваясь: «Ты опасна? Ты угроза?» — Альберт. — Да, мисс Блэквуд. Мужчина как‑то незаметно отступил, отстал, а её провели в кабинет к директрисе. Первым делом гостья заметила, как была одета женщина за массивным столом. Добротно. Качественно. С налётом изысканности. С зарплаты директора приюта такое себе не купить. Костюм явно был пошит на заказ. Директриса расплылась в сладкой приветливой улыбке — так, что от её приторности даже начало чуть подташнивать. — Мисс?.. Чем я могу быть вам полезна? — Меня зовут мисс Блэквуд. Офелия Блэквуд. Я хотела бы взять из приюта ребёнка… Скоро Рождество — самое время сделать доброе дело. — Да‑да, конечно… Что вас интересует? Гостью внутренне передёрнуло: директриса говорила будто не о живых детях, а о… пылесосах или чайниках. — Ну что ж… Мальчик. Не старше шести–семи лет. Тёмноглазый, темноволосый, но со светлой кожей. Женщина буквально разлилась сахарным сиропом: — О, у меня есть несколько очаровательных малышей, как раз для вас. Пойдёмте… — И, разумеется, если я останусь довольна, то смогу выделить некоторую сумму на пожертвования приюту. Здесь явно нужен ремонт… В глазах директрисы вспыхнул алчный огонёк — а Офелию снова изнутри передёрнуло. — Пойдёмте, я всё вам покажу… По длинным коридорам они отправились осматривать приют. Офелия шла и слушала бесконечные сладкие речи директрисы о том, какие у них чудесные детки, как они всем довольны, но вот было бы неплохо то и это, и вот это… «Всё якобы на благо детей», — мысленно усмехнулась она. А глаза и нос рассказывали совсем иную историю. Сырость. Плесень. С завидной регулярностью протекающая крыша. Холод в спальнях и классах. Скудная, самая дешёвая одежда — и, судя по худобе детей, недостаточная еда. Страх и настороженность в глазах и на лицах. Много чего. А ведь и на этот приют тоже выделяются суммы. Вопрос — куда они деваются? Почему дети одеты настолько плохо? Почему у них такой вид, словно тут не приют, а концлагерь или, по крайней мере, тюрьма? Много разных «почему». Слишком много. Она знакомилась с представленными детьми, попутно проверяя, кто подходит. Нет, этим детям она тоже попробует помочь — но ей сейчас нужен один конкретный мальчик. А приют… Приют, похоже, предстоит реорганизовать и уволить большую часть персонала. Дети, представленные ей, хотя и выглядели лет на пять–шесть, на самом деле были старше. Одному вообще было десять — просто он был тощий и низкорослый. Возможно, директриса считала, что богатенькой дамочке всё равно, что там на самом деле, лишь бы ребёнок подходил под заявленные критерии. Осмотр наконец закончился, а Офелия так и не нашла своего кандидата. Может, она ошиблась? И мальчик не здесь? Она посмотрела на директрису, которая уже начала недовольно хмуриться: — Скажите, мисс Коул, а в приюте больше нет детей, подходящих под моё описание? Та заметно занервничала, но снова улыбнулась: — Есть, но… Понимаете… Я бы не хотела доставлять вам неудобство. Этот мальчик… понимаете… Он… странный. Это было сказано таким тоном и с таким выражением лица, что Офелия внутренне насторожилась. Неужели — удача? И мальчик здесь? — Странный? Он глухой? Немой? Он… калека? Что с ним? Мисс Коул заметно не могла подобрать слов и выдавила: — Ну, он… странный. Понимаете? — Нет. Проведите меня к нему, посмотрим. Директриса дёрнула плечом — дескать, как хотите — и повела даму за собой. Снова тёмные коридоры, покрашенные либо тёмно‑коричневой, либо тускло‑серой краской. Похожие на тени дети, всепроникающий запах варёной капусты и прогорклого масла. Они остановились перед обшарпанной дверью. Открыв её, директриса бросила: — Том, к тебе пришли. Веди себя… нормально! А у Офелии внутри ёкнуло. Том! Неужели… И она вошла в комнату. Крохотная каморка, где едва помещались узкая кровать, тумбочка и стул. Хорошо хоть было окошко. И ребёнок — словно нахохлившийся воробышек — сидел на кровати и напряжённо смотрел на них. Офелия сделала шаг внутрь комнатки и присела на корточки. Не думая о том, что может испачкать пальто или подол платья. Сейчас ей было важнее, чтобы она могла смотреть в глаза ребёнку — не свысока, а как равный. И мягко сказала, глядя ему в глаза: — Здравствуй, Том. Я пришла за тобой. Мальчик, сидевший словно настороженный зверёк, очень осторожно и тихо спросил: — За мной? Почему? — Я искала мальчика, похожего на тебя. Я не знала, что это будешь ты. Но это оказался ты. Да, вышло как‑то сбивчиво и запутанно — но по‑другому она не могла объяснить. Ребёнок снова помолчал. Потом уточнил: — Вы хотите меня забрать? — Да, — честность с этим мальчиком была лучшим вариантом для общения. — Зачем? Вам разве не сказали, что я — странный? — А что считать странностью, а что нормой? Мы все по‑своему странные. Пойдёшь со мной? Мальчик сидел и молчал. Офелия не торопилась, хорошо понимая: жизнь в приюте, особенно в таком, очень быстро отбивает охоту доверять первому встречному. Наконец он пошевелился, спрыгнул с кровати и подошёл к женщине, протягивая ей руку. Мисс Блэквуд аккуратно взяла его за руку и поднялась. — Пойдём. Мисс Коул, надеюсь, с бумагами быстро управимся? — Нет‑нет, что вы. Вы точно уверены? — Точно. Том — именно тот ребёнок, что мне подходит. Идёмте. Все вместе они покинули комнатку. Следующие пара часов прошли в какой‑то суете. Мисс Коул словно торопилась избавиться от мальчика как можно скорей — причём так, чтобы его потом не смогли вернуть. Вещей у ребёнка практически не было, а из документов — тоненькая папка с парой бумажек. Офелия поджала губы. Когда они покинут это место и Том хоть немного привыкнет, она устроит полное обследование — чтобы понимать, что лечить и от чего. Потому что ничего похожего на медицинскую карту она не увидела. Разве что метрику да ещё пару каких‑то бумажек. Наконец всё было окончено. Офелия получила на руки документы мальчика — по которым он теперь под её опекой, — крепко, но бережно взяла ребёнка за руку и повела его на выход, прочь из этого места. Том двигался как во сне — его переполняли эмоции. Женщина, красивая, как фея из сказки, одетая богато, пахла приятно — не виски, не немытым телом или чем похуже, как у некоторых воспитателей, а цветами или чем‑то похожим. Пришла к нему — к нему! — и пригласила пойти с ней. Да, им рассказывали всякое — почему не стоит уходить с незнакомцами. Но сейчас‑то всё иначе! И то, что мисс Коул называла его странным, её не отпугнуло. Совсем. Держа женщину за руку, мальчик перешагнул порог приюта, идя навстречу своей новой судьбе.