Капля 16. «Бочка» и ее хозяин

— Видишь, не так уж все и плохо. 

— Вообще-то было больно. 

Нога неприятно пульсировала и ныла, но сейчас, по крайней мере, не горела болью от малейшего движения. Ещё бы! Ее таким слоем бинтов и какой-то гадости обмотали, что теперь она больше напоминала березовую чурку. Опухшее ухо приятно холодили примочки Виктора. Рану на плече щипало от мази. Некромант оказался хорошим лекарем, а сейчас ушел добывать еду. Я очень хотела поблагодарить его за гостеприимство и теплый прием, но никак не могла подобрать момент. 

— Я не про ногу, — Див мотнул головой, устраиваясь на широком подоконнике. — Мы нашли жилье и защиту. Виктору, кажется, даже можно доверять. 

— Вау, — выдохнула я без особого энтузиазма. — Ты ли это? А как же ваше «люди — гниль и...»? 

Дух дернул плечом:

 — Ну, во-первых, Виктор свой. А во-вторых, у меня странное чувство, — он в секунду помрачнел и отвернулся, уставившись в окно. — Будто мы с ним уже знакомы. С чего бы вдруг?

 Я долго всматривалась в его затылок, но так и не смогла прочесть ни одной эмоции. Он думал о чем-то своем, невыносимым стало желание залезть в его мысли, но я так пока не умела. И в психологии нежити разбиралась плохо, поэтому решила повернуть разговор в безопасное русло: 

— Нужно заплатить ему за проживание и еду, — зашарила по поясу платья в поиске драгоценного мешочка, но, к собственному удивлению, обнаружила себя в хлопковой длинной рубашке. Раньше я на это внимания не обратила, но сейчас первостепенным стал вопрос: кто меня переодел?

— Не нужно, — прервал мои старания Див. — Он не возьмет денег. 

— С чего вдруг?

 Мешочек нашелся на столе. Я дотянулась до него, свесившись с кровати. Потрясла. Переливаясь мутными боками, на дне загремели медные монеты. Не густо. Потрясла еще сильнее. На поверхность пробилась одна серебрушка, а потом еще одна и еще... Ладно, уже лучше, но надолго нам этого не хватит. 

Дух каким-то неуловимым движением соскользнул с подоконника и сложил руки за спину:

 — Видимо, твой дядя обо всем договорился. Он тебе этого не объяснил? 

Покачала головой. 

— Ну и родственнички, — дух поежился. — отправили туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем. 

— Соль на рану не сыпь, — сухо отрезала я. 

— Как скажешь, — не стал противиться Див. — Виктор готов тебя поселить за символическую помощь. 

— Какую? 

— Официанткой, посудомойкой, — он пожал плечами, — в таверне не хватает рук. Но сейчас это неважно, для начала тебе нужно поправиться. 

Кивнула. Такой исход событий мне очень даже нравился. И вообще, все вроде бы хорошо, но изнутри меня словно сжирали черви. Я утонула лицом в подушке, в глубине души желая прямо сейчас ей же себя задушить. Четырнадцать человек. Да каждый из них и глазом бы не моргнул, только так пришиб бы меня и доставил своему хозяину. Или кто он там? Старейшина? Неважно. Они были хоть и мерзостными до ужаса и последней клеточки тела, гнилыми, но... людьми. 

— Сколько их было? 

— М? 

Дух бесцеремонно уселся на стол, лицо его при этом приобрело досадливое выражение. Он прекрасно понял вопрос, но, видимо, говорить об этом ему не хотелось. Зато я должна была знать. 

— Сколько человек было в переулке, когда... когда со мной случилось это? Скольких убила лично я? 

— Одного, — после долгой паузы ответил Див. 

Я вскинула бровь. Мне казалось, что больше. 

— Ну а что ты хотела? — словно поняв мои мысли, он пожал плечами. — Когда маленькая девочка на твоих глазах обрастает свитой из мертвых, начинаешь довольно быстро бегать. 

— Я убила человека... 

Я закрыла лицо руками. За что мне это проклятие? 

— Ты ни в чем не виновата, поняла? — Дух строго сдвинул брови. — Это все сделал я, слышишь? Я не святой, никогда им не был. Плохой мальчик защищал свою подружку от злых дяденек. Дяденьки эту встречу не пережили, в следующей жизни будут осмотрительней. 

— Я убила человека, понимаешь? Убила! Я забрала чью-то жизнь. 

— Ты защищалась. Он бы тоже... 

— Он выполнял свою работу! 

— Я выдохнула, сжала дрожащие пальцы и поняла, что голос совсем сел. — В убийстве виноват лишь один человек — убийца. Ни одна причина не дает нам права переложить даже часть вины на жертву. Я переступила черту, Див.

 Повисла пауза, заполненная тихим биением ветки в оконное стекло. На улице гулял ветер. Див все это время сверлил меня мрачным взглядом, и даже боги не ведают, какие мысли проносились в его голове. 

— Я считаю, что ты не можешь отказаться от части себя. Сила — то немногое, что не могут изменить даже боги. Тебе придется научиться жить с ней. И чем быстрей ты перейдешь от этапа самобичевания к этапу принятия, тем безопасней будет для всех, — наконец сказал он, и в тот же миг дверь шумно распахнулась. 

На пороге появился Виктор, держащий поднос, доверху забитый едой. 

— Угощение для милых дам, — обворожительно улыбнулся он, и поднос в мгновение ока оказался у меня на коленях.

— Спасибо тебе, — я благодарно улыбнулась, имея в виду не только еду.

— Ну что ты, я всегда рад молодежи! И темным магам. И темной молодежи.

— Я на минуту вас оставлю, — не дав проронить и слова, Див тенью выскользнул за дверь.

Я проводила его взглядом, тихо вздохнула и посмотрела на поднос. Есть хотелось зверски, и в этом удовольствии я не смогла себе отказать.

— Он славный малый, — сказал Виктор, садясь за стол, — и с честью выполняет обязанности духа-помощника.

— С этим трудно поспорить. А вы... То есть ты убивал людей? — буравя затылок Виктора, тихо спросила я. И сама удивилась, когда вместо своего голоса услышала тонкое шелестение.

Опираясь на кровать здоровой рукой, слушала, как быстро бьется мое сердце. Маг напряженно выпрямился, потер переносицу и, казалось, уже раскрыл рот, но не ответил. Судорожно вздохнула, опустилась на подушку и, устремив взгляд в потолок, продолжила:

— Они правы? Я действительно монстр?

Тишина давила на голову, словно набитый кирпичами мешок. В груди точила когти стая диких кошек, а горло стянуло. Я никогда не умела задавать правильные вопросы, а задав, больше всего боялась услышать ответ.

— Знаешь, как говорил один мой старый знакомый? Нам просто не дали шанса быть «хорошими». Не стоит дергать за хвост дикого пса, если еще ценишь свою руку, — прозвучал голос Виктора, когда я уже не ждала ответа.

Мысленно содрогнулась — казалось, этим голосом можно резать камень. Последние сомнения, что передо мной черный маг, испарились вслед за мурашками. Он изменился буквально в секунду, словно где-то в голове его щелкнул переключатель.

— Люди, доведенные до отчаяния, способны на многое. А у черных магов и вовсе небольшой выбор: либо быть убийцей, либо... — Он обернулся, окатив меня таким ледяным взглядом, что челюсть свело. — Либо трупом.

Мужчина снова обернулся к столу и, уже помечая что-то в тетради, бросил:

— Ты спросила, убивал ли я? Очень глупый вопрос, если подумать, что тебе пришлось пережить в последнее время, и учесть, что я так живу вот уже четыре десятка лет. И, заметь, не думаю останавливаться. — Мужчина задумчиво покрутил карандаш. — Жизнь — прекрасная игрушка, а я не привык делиться своими игрушками. На моем персональном кладбище спит примерно сто двенадцать человек. Они не ценили свои игрушки, но тянули лапы к моей. Осуждаешь? — Он вновь обернулся. В его зрачках плясали всполохи голубого огня, такого же, что горел в камине О-Сола. — Пожалуйста, право твое. Но если я и заслуживаю наказания, то только от богов.

По спине пробежали мурашки. Сто двенадцать. Да это же три этажа жилого дома! Я честно старалась понять, но даже от самой себя мне становилось мерзко. За последние дни я впервые столкнулась со смертью и впервые осознала, что она настоящая. Хоть и предпочла бы жить в счастливом неведении. Только я не могу закрыть глаза и представить, что ничего не было. От всех проблем в домик не спрячешься.

— Раз уж все некроманты проходят через одно и то же, нам будет что обсудить.

Виктор отложил карандаш и улыбнулся. Я только и успела удивиться, куда исчезла вся холодность и бесчувственность с его лица? Голос, секунду назад готовый рушить горы, нараспев произнес:

— И что же юная волшебница желает обсудить?

Впилась губами в мякоть сливы так, что сладкий густой сок закапал на платье, да так и застыла, лобызая несчастный фрукт — из приоткрытой двери за мной с пристальным любопытством следила седая старушечья голова.

— Господин Виктор, — позвал хриплый голос, — там у вас драка...

Виктор вскочил, отвесил мне шутливый поклон и скрылся, плотно прикрыв за собой дверь. Я целиком заглотила небольшую сливу и, едва не подавившись косточкой, спросила, обращаясь к мирозданию:

— И что это было-то?

Хотя со стороны выглядело так, будто общалась с люстрой. Она, как и водится всякому порядочному светильнику, хранила торжественное молчание.

† † †

Ночью я никак не могла уснуть. Проснулась без особых причин и лежала, уставившись в потолок. Казалось, стоит только закрыть глаза, и отключусь, но то ли за эти трое суток наспалась достаточно, то ли голова еще болела... В общем, сон упорно не шел.

 Серебристый свет луны проникал в комнату сквозь занавески. Рисовал на белом потолке кривые тени. Окрашивал сколы в извести темно-синими тонами. Я отстраненно глядела на них, пока мое воображение рисовало, подобно луне, мутные очертания моего будущего. Я представляла, как уеду далеко-далеко от Лэста. Туда, где меня не знает никто. И Див будет рядом всегда, подобно тени, такой надежный и верный. Мне хватило наглости мечтать. Сердце щемило от одного воспоминания, как отчаянно он защищал меня. И пусть вина за эти убийства лежит на мне, неважно. Ведь больше такого не будет.

 Я осторожно глянула на спящего духа. Он дремал, откинувшись на спинку стула. Видимо, сидел тут ночью и уснул... Шрам на его бледной щеке отливал пугающей чернотой. Насколько позволяла нога, я отползла на край кровати и осторожно протянула руку, но отдернула, не смея прикоснуться. Только сейчас заметила капельки пота на его лбу. Грудь, укрытая покрывалом, вздымалась и опускалась очень часто. Зрачки метались под закрытыми веками, губы беззвучно шевелились. Я не знала, видят ли духи сны, но мне показалось, что у дива кошмар. Сглотнула, решившись, и осторожно прикоснулась к его щеке. Кожа пальцев похолодела. Это был не тот противный липкий холод, что я чувствовала всю жизнь. Такой приятный, словно в жару меня обдали прохладной водой. Нервно глотнула воздух и пальцем провела по темной отметине шрама... Внезапно рука Дива дернулась, взметнулась змеёй и сжала мое запястье. Я закусила губу, чтоб не закричать, и уже приготовилась оправдываться, лихорадочно ища отмазку. 

— Не бросай... 

Тихо, словно шелест ветерка над полем. 

— Что? — удивлённо воззрилась на парня и оглядела. 

Глаза закрыты, губы чуть дрожат... Он все еще спал. 

— Не бросай. 

Пальцы, секунду назад лихорадочно сжимающие мое запястье, разжались. Мягко высвободила руку, но убирать не торопилась. Значит, все-таки кошмар? Поежилась от беспокойства. Что такое может сниться духу? Впервые задумалась о том, где он был всё то время, пока мы не встретились. Я знаю о нем куда меньше, чем он обо мне. 

— Т-с-с, конечно-конечно, — прошептала растерянно и поправила сползшее покрывало.

 Понимала, разумеется, что слова адресованы не мне, а кому-то из его прошлого, но промолчать просто не смогла... Легла на подушку, не сводя взгляда с Дива. Интересно, какой он на самом деле? То он рвется в бой, как полоумный, то дергается от кошмаров, то кричит, то хмурится, то смеётся, то сверкает глазками серебряными... Импульсивный дурак, наверное. Насколько сильно я могу ему доверять? 

— Не бросай... 

— Конечно, — выдохнула я, сжимая одеяло в кулак. — Не брошу. Всё наладится. 

Когда-нибудь обязательно наладится — я это знала. Только вот в этот момент даже не подозревала, какую цену выдвинет мироздание за мое спокойствие.