Капля 4. Див

— Скажи, ты когда-нибудь думал о смерти? — София смотрит в его глаза, и Вик замечает, как подрагивают ее ресницы.

Ему кажется это странным. Слишком невинно, слишком чуждо для этого места.

— Да. Каждый день.

Они сидят в тени на лавочке, и теплый ветер играет в их черных, как смоль, волосах. На крошечном загоне, огороженном сеткой, вместе с ними гуляют еще несколько ребят, но Вик совершенно не помнит их лиц.

— Кто наши родители, Вик? Зачем мы записываем свои сны? И куда... — ее голос обрывается, она смотрит на свое запястье, усеянное тонкими следами шрамов и рубцами от совсем свежих порезов, — куда уводят тех, чья кровь становится чёрной?

Вик молчит. Он не знает ответов. Но сам, когда только начал задаваться такими вопросами, пытался искать их. София начинает взрослеть, и теперь ее очередь. Только бы ее любопытство не вышло им обоим боком.

— Можно еще вопрос?

— Давай, ты сегодня весь день их задаешь.

— Что будет, если заберут кого-то из нас? Одного.

Внутри что-то неприятно колет. У Вика есть только София, и одно большое «ни-че-го» вместо жизни. Сколько он себя помнил, все десять лет — с самого рождения в его руке была ладошка Софии. И если их нельзя было назвать семьей, то, Тэра подери, другая семья ему не нужна.

— Нас не разлучат, не волнуйся. Я никому этого не позволю.

Они сцепляют мизинцы в привычном, ставшем родным жесте, но не успевают произнести и слова, как массивная дверь загона со скрежетом открывается. В дверном проеме появляется мальчик. Высокий, взрослее их всех. В ту же секунду десятки внимательных глаз обращаются в его сторону и жадно ловят каждое движение. Он пытается выглядеть уверенным, но Вик видит, как его худые пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются вновь. От всеобщего внимания на лице парня выступает румянец. Пытаясь это скрыть, он наклоняет голову, и на его скулы ссыпаются абсолютно белые, как сахар, пряди.

— Мое имя Дерек, — тихо произносит он, и его бледные губы растягиваются в улыбке. — Рад быть здесь.

† † †

Тяжелая, мрачная и непроницаемая, словно серебро, вода сомкнулась над головой. Она заливала нос, и я, фыркая, выдувала ее, плевалась, стараясь, чтобы она не попала в легкие. Я тонула. О, Лиа! Как вообще можно описать что-то подобное? 

Вокруг все смешалось: где небо? Где дно? Вода, темнота. Нет воздуха. Нет ничего. Страшно. Как страшно. 

Помогите! — Пыталась крикнуть я, но из горла вырывался лишь слабый хрип и стайки пузырьков. 

Я падала в густую холодную тьму, как вдруг в водной толще ко мне метнулось что-то прозрачное и неуловимое. Зацепилось за платье и потащило наверх.

 «Леска!» — краем сознания поняла я. 

«Рыболовная леска!» 

Над головой сквозь водную гладь пробивались редкие лучи солнца, заставляя воду слабо мерцать. Лёгкие горели, в висках стучало, а перед глазами стали вспыхивать разноцветные пятнышки — вот-вот потеряю сознание. 

«Демоны, пожалуйста, скорее!» 

Леска тащила наверх. Рыболовный крючок, вцепившийся в ткань, безжалостно рвал подол платья. В один миг водная гладь, только что казавшаяся серебряным монолитом, расплескалась вокруг, я вырвалась на поверхность. В лицо хлынул поток холодного воздуха. Вместе с ним ворвался ветер, защекотав разгоряченные щеки. Первое время я только и могла просто дышать, отплевываясь от воды и глядя в низкое сказочно-голубое небо, пока леска тащила меня к берегу. Я вывалилась на него, словно тюк сена, и зашлась удушливым кашлем. Голова раскалывалась, в ушах звенели тысячи медных колокольчиков и гудела вода. 

Я сжала землю. Ее острые частички впились в кожу. Едва переведя дыхание, села и огляделась в поисках своего спасителя. А может, я все-таки умерла?

У водоема, в котором я чуть не утонула, не было видно берега. Если не считать тот, на котором я сидела. Земля, если это была она, оказалась белой и колючей, будто по берегу рассыпали тонны соли. Всюду, куда падал взор, белой дымкой стелился туман. Ни одного дома, да что там дома, даже растения не наблюдалось. Лишь редкий туман. Невольно вспомнила детскую страшилку о Ежике, который забирает непослушных детишек. А в свободное от работы время бродит по туманным полянам в лесу и зовет то медвежонка, то белую лошадку. Зачем ему понадобились медведь и лошадь, история умалчивает.

Осторожно встала и зашагала вдоль берега. Ноги по щиколотку увязали в теплой земле.Что это за место? Может, я сплю?

Я помнила, как мне прижали тряпку к лицу. Наверняка тряпка была пропитана какой-то дрянью. И что? Меня усыпили? Пытались утопить? Это теперь такая новая казнь для Черных? Тогда где ликующая толпа? Я требую толпу! Или хотя бы одного живого человека.

Вокруг слишком пусто и тихо. Неестественно тихо, как не бывает даже в ночном лесу. И это понятно, ведь в лесу круглосуточно кипит жизнь, а здесь кипеть, видно, попросту нечему — единственная жизнь на многие мили сейчас стояла в нерешительности и офигевала от того трындеца, который происходил. Даже вода не шумела — поверхность странного озера оставалась ровной, словно зеркало.

Я сделала пару шагов, заглянула в воду, и с губ сорвался восхищенный вздох. В густом мраке воды проступало даже не отражение, а живое изображение города, словно нарисованная на дне картина ожила: россыпи крохотных, будто игрушечных домиков, петляющие между ними дороги, у кромки которых сияли голубыми огнями витрины. По дорогам неторопливо катились повозки и ходили человечки. С замиранием сердца я узнала родной Лэст.

— Алая кровь чернеет, чернеет и дымится, дымится и высыхает, — произнес вдруг над ухом мужской голос.

Я вскрикнула и обернулась.

За спиной стоял смуглый светловолосый паренек, совсем еще мальчишка, не старше меня. Он изучающе склонил голову к плечу и прищурился:

— Ну, здравствуй, утопленница.

Я попыталась что-то сказать, но язык словно прилип к небу, и с губ сорвался только бессвязный набор гласных.

Он не походил на тех мальчишек, что обитали на окраине. И на заезжих детей лордов, и на магов. Белая мятая рубаха, небрежно заправленная в темные штаны непонятной ткани. На широком кожаном ремне хищно блестел серебряный кинжал, рукоятку которого обрамляли драгоценные камни. Парень молча подошел, разминая свои тонкие пальцы, не крестьянские и не пальцы воина, и внезапно схватил меня за запястье.Ледяной могильный холод пронял до самых костей. Я была так ошарашена температурой его тела, что не могла ничего сказать. Застыла с открытым ртом. А потом внутри меня словно растаяла ледышка, и я, не в силах смотреть на него, опустила глаза. Как вдруг меня сильно и больно резанули по руке.

— Ащщ! Ты что, сдурел!? — я отдернула руку. С ладони медленно соскользнула и упала на землю густая черная капля, с шипением впиталась.

— Тьфу! Какого демона? — парень смачно сплюнул. — Потемнела так быстро...

Он небрежно вытер кинжал о край рубахи и сунул его за пояс. Я же потерянно вглядывалась в руку, по которой стекали дорожки черной крови. Моей крови.

— Это... Это что?!

Если сначала я решила, что ее цвет мог мне просто показаться, то сейчас уверилась наверняка - она действительно была насыщено черной и густой, словно смола. Возникло острое желание выбросить руку прочь, словно ядовитую змею, только вот одна проблема. Она всё ещё была частью меня, поэтому я только досадливо скривилась.

— Что за... Что ты со мной сделал?!

— Я? — парень искренне изумился.— Ничего.

Он окинул меня насмешливым взглядом, и я заметила, что глаза у него очень странного серого цвета. С мелкой зелёной крапинкой, загадочно блестящей у самых зрачков. Он кивнул на мою порезанную ладонь:

— Изменение цвета крови - последний этап формирования темного дара, — уголок его губ дрогнул, но глаза при этом оставались непроницаемы, как лед, — странно, что у тебя это произошло так быстро, я думал, будет чуть больше времени. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Он говорил со мной, как со старой знакомой, а я не могла перестать смотреть на него, как на душевнобольного. Положим, его слова я понимала, но что они значат, как-то не улавливала. А потом вдруг уловила, и в горле встал удушливый ком. Я прижала пальцы ко лбу и покачала головой.

— Ты, должно быть, с ними заодно? С теми шаманами, — с губ сорвался истеричный смешок, — зачем я вам? Моя семья бедна, родители выкуп не заплатят.

— С шаманами? — переспросил парень.

Я сощурилась, стараясь выглядеть сурово, но версия с похищением разваливалась на глазах, к тому же изменения крови она не объясняла. Да и то, что я вижу духов. Но мне хватило мозгов сложить два и два и понять, что эти события взаимосвязаны. Но этого просто не может быть.

Парень же смотрел на меня из-под вскинутых бровей так, словно бы я уже успела обо всем догадаться. Я не успевала, и решила, что пора паниковать.

— Мы... где? — выдала самую разумную мысль из тех, что скакали в голове.

— В Верхних землях.

Я икнула. Посмотрела вокруг и отрешённо подумала, что ни на что другое это место не похоже. Только умирать как-то не хотелось.

— Тэра подери, — вырвалось сквозь зубы.

— В Верхних землях Нижнюю хозяйку поминать - неуважительно.

Я обернулась к говорившему и посмотрела, сощурившись, из-под челки, позорно срываясь на крик:— Неуважительно? Неуважительно! Тебе ли говорить об уважении? Вы меня похитили!

— Не похищали.

— Пытались утопить!

— Клевета.

Я стиснула зубы. Он не врал, и от понимания этого мне становилось холодно. Потому что единственное логичное объяснение происходящего окончательно летело в Нижние Земли и умирало там в медленных муках.

— Тебе придется мне поверить.

Что? Да о чем говорил этот тип?! Подняла голову и взглянула на парня. Он стоял слишком близко, непозволительно близко. Отошла на пару шагов назад, но все же успела разглядеть на загорелой щеке маленькую белую отметину шрама. Небольшого, но от этого в груди свернулось странное чувство... страх. Да, демоны бездны, это был именно он! Я вдруг отчётливо ощутила опасность, исходящую от незнакомца; это было настолько неожиданно, что я отшатнулась. Он не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Подошел и, протянув левую руку, продемонстрировал порез на ладони в форме звезды. Я вгляделась в рисунок — что-то с ним было не так. Точно. Звезда оказалась перевернутой. Привычной, пятиконечной. Только вверх смотрели сразу два конца, а вниз всего один.

— И что это?

— То, что у тебя на щеке, — не глядя на меня, парень сунул руку в карман.

Я невольно коснулась правой щеки — кожа под пальцами зудела. Раздираемая нехорошими предчувствиями, я кинулась к водоему и взглянула на свое отражение. Ощущение было такое, словно я увидела старшую сестру.

У девушки в отражении были мои волосы, еще мокрые после недавнего купания и спутанные. Мои губы — сухие, скривившиеся в недовольной гримасе. Но мои глаза всегда были голубыми, а не темно-синими! А еще у меня не было этой гадости на правой щеке... Пятиконечная перевернутая звезда — знак Черного мага, знакомый мне по страшным старинным легендам.

Насколько я знала, всего в Средних Землях существовало три человеческие расы магов: шаманы, ведьмы и некроманты, еще были драконы, оборотни и расы, лишь косвенно связанные с магией. Шаманы молились высшим духам и богам, проводили церемонии и просто несли «божественный свет» в массы. Ведьмы жили отстраненно, но ничем не выделялись в толпе, просто они селились ближе к природе. Понимали языки зверей, выводили новые виды растений и черпали силы из стихий. А некроманты... Некромантов не осталось. Вернее, я так думала до сегодняшнего дня. Единственное, что о них было известно: они могли управлять душами мертвых, воскрешать людей и путешествовать между мирами.

И убивать.

Много и с особой изощренностью.

Я осела на колючий берег, коленками касаясь холодной воды. Набрала ее немного в руки и умыла лицо. Звезда не пропала. Потерла еще, сильней и отчаянней. Впилась в кожу ногтями и зажмурилась от выступивших слез. Чувствуя себя оглушенной, словно по голове заехали чем-то тяжелым, я снова посмотрела на город в воде. И еще с особым усердием потерла щеку.

— Эй! Ты что творишь? — парень подскочил в долю секунды и схватил меня за запястье. — Совсем сдурела?

Я перевела взгляд на ладонь — по кончикам пальцев растекались кровавые разводы. В ту же секунду щеку защипало, и я поняла, что из глаз текут слезы. Мгновенно утерла их и вскинула голову. Ведь это неправда. Это просто не может быть правдой. Моя семья никогда не владела магией ни в одном поколении, ни по одной линии! 

— Я не хочу, — сама удивилась, насколько жалко звучит мой голос, и мысленно возненавидела себя за это. — Почему... Почему это произошло!? Почему со мной? 

— Если бы ты знала, сколько раз я задавал мирозданию такой же вопрос. Карма — такая сука, не правда ли? 

— Н-но как?! Я ни демона не понимаю... 

— У-у-у, — протянул парень, невесело ухмыляясь, и я только сейчас поняла, что он всё ещё держит мою руку, отчего по позвоночнику бегают мурашки. — Долгая же ночь нам предстоит. Мое имя Див. И я твой дух-помощник. 

— Помощник? — Я настороженно фыркнула, и тут словно волна накатила, смыв весь ил и оставив чистое дно, я посмотрела на парня по-новому. — Д-дух?.. 

— Нет, мне, конечно, больше нравится учитель или наставник там, — полностью проигнорировав вторую часть вопроса, съехидничал дух. 

— Я поняла, помощник, — покачала головой, напряжённо выдохнула и заметила, что руки мелко дрожат, поспешила высвободиться из хватки Дива и завести их за спину. 

Голова раскалывалась, мысли путались, и, как бы глупо это ни звучало, но больше всего на свете захотелось одного — спать. Опустить голову на подушку, запутаться в одеяло, и, возможно, когда я открою глаза утром, все это окажется плодом воспалённого воображения. 

— Значит, ты уверяешь, что тебя похитили? — Див опустился рядом на колючую гальку и провел ладонью по безмятежной водной глади.

— Думаю, ни на что другое это не похоже. 

— Значит, у твоего тела сейчас могут быть проблемы. Надо бы вернуться, пока с ним чего не случилось. 

— А что будет, если случится? 

— Останешься тут, ну или в Нижние Земли, там уж как карта ляжет. 

— Нужно вернуться, — я встала, оттряхнула подол от песка.  

— Что ты намерена делать? — Див склонил голову набок, и его волнистые пряди рассыпались по плечу. 

Я не знала, что сказать. Мне нужна передышка. Эта ночь была слишком длинной. Так и не дождавшись ответа, парень заглянул в воду: 

— Ладно, как скажешь. Ты не пугайся, не больно будет. 

От этих слов я напряглась, настороженно наблюдая за тем, как он поднимается, снимает с пояса кинжал, встаёт и делает шаг в мою сторону. Затем ещё и ещё, от страха сердце сжалось до боли. Я задержала дыхание, когда он подошёл, почти вплотную обнял, прижимая к себе. А потом острое лезвие кинжала с хрустом пронзило мою грудь прямо между ребрами, вышибая из лёгких воздух. Ужас на секунду парализовал, я не смогла издать ни звука, наблюдая, как с противным скрежетом оно выходит вновь, и на серой ткани платья мгновенно расплывается темное пятно. Прошла ещё секунда, прежде чем я поняла, что не чувствую боли, но в следующий миг в глазах потемнело, и я упала в объятия духа. Холодные и неуютные, захотелось отстраниться, но сознание заливал вязкий густой туман.

— Тише, тише, — прошептали над ухом, прежде чем я окончательно потеряла сознание.