- 4 -

Спать перехотелось. Зайдя в ванную, я умыла лицо и руки, на плече горела ссадина и спина раскалывалась, будто по ней проехал бульдозер. Тот действительно проехал, и имя ему было - Бри. Хорошо, что на лице кровавые разводы оказались лишь следами от кетчупа. Ещё несколько проявившихся синяков на бедрах, но мне было не привыкать.

Взяв с полки аптечку, я обработала рану на плече спиртом, та оказалась гораздо глубже, чем я предполагала, видимо, опрокинутый стул работал в команде с Бри, ведь именно за его ножку я так неудачно зацепилась, откатившись к стене. Радовало одно, у морковки синяков точно будет больше. Достаточно того, что уже засветился под левым глазом, и замаскировать его будет трудно.  Выйдя, я обнаружила девчонку, сидящей за столом на кухне с откинутой головой на спинку стула. Она тоже привела себя в порядок, если пучок, в который она завязала растрепавшиеся волосы, рваную майку и замороженный фарш в целлофановом пакете на ее на лице можно было назвать порядком.  — Неплохо боксируешь, — пробубнила она, приподняв голову и придерживая фарш рукой. — Чья школа? Разговаривать не хотелось, поэтому я проигнорировала её вопрос, с облегчением отметив, что она не шепелявит, а значит, зубы целы, и подошла к кофе машине, подняв с пола валяющийся предатель-стул.  Кого-то кофе заставляло бодрствовать, но на меня действовало лучше снотворного. — Думаю, нет смыла разжигать войну, — Бри продолжила разговор без меня, — все острые вопросы мы уже обсудили, теперь можно просто поговорить.  Тут она была права. Самый лучший способ избавиться от наболевшего — ударить побольней. И неважно, если тебя ударят тоже, главное — выпустить пар. Сейчас я себя чувствовала гораздо лучше, чем валяясь днем на кровати и пожирая себя негативными мыслями. Теперь ощущалась лишь лёгкость и пустота. И боль во всем теле, но это проще перенести, чем тяжесть в душе.  Закончив с процедурой кофеварения и с удовлетворением отхлебнув пышную пенку латэ, я подошла к столу и устроилась напротив неё.  — Ну давай, поговорим, — дружелюбно сказать не получилось, но прежнего отвращения в голосе не прозвучало. Я любила побеждать, но уважала людей, признающих поражение и пытающихся найти компромисс. «Надо уметь давать второй шанс не только себе, но и другим», — так всегда говорил Фрэнк, мой старый нянь, когда после очередной драки я возвращалась домой с синяками и разбитым коленками.  Взгляд Бри уже не был вызывающим. Может, из-за подбитого глаза, который раздулся на пол лица? Пакет с фаршем размяк, и она отложила его на стол. Сейчас она выглядела жалкой.  Я решила не поддаваться эмоциям, будто это вовсе не из-за меня она будет ходить как минимум неделю с опухшим лицом, и свела к переносице брови.  — Да не о чем особо и говорить, — Бри устало хмыкнула. — С отцом мы не очень ладим, если не сказать совсем. Деньги на учёбу он дал как-бы в долг. Так что, сама понимаешь... Она уставилась в одну точку, на муху, оприходовшую фарш вместо неё, и перетирала разбитые костяшки пальцев. Кровь на них вновь начала сочиться, но она будто не замечала.  — Прекрати! — Я расцепила её руки и протянула салфетку.  Как ни странно, я ее понимала. У самой в отношениях с отцом была большая дыра. С детства он сторонился меня, приезжая лишь на праздники, через год. Моим воспитанием занимался нянь, хотя если бы наблюдение за домом и за мной поставили бы на одну прямую, в гонке безусловно бы выиграл дом. Но Фрэнка я не судила. Класса с шестого, так и не получив внятного ответа на вопрос: «Почему папа меня не любит?» — я превратилась в злобного шалопая, неподдающегося ни на какие уговоры и которому любая проблема была по плечу, так как он же их и создавал. Позже я таки узнала причину отцовского отрешения. Но слишком поздно. Детство пролетело, и сейчас приходилось наверствовать упущенное. Ковыляя, прихрамывая и кряхтя — избавиться от сложившихся годами привычек дерзкого подростка было трудно.  С отцом отношения, правда, так и остались холодными. Но сейчас по этому поводу я не переживала. Его место целиком и полностью занял Пит.  Бри ухмыльнулась и накрыла салфеткой руку. Кровь тут же пропечаталась на ней алым рисунком.  — Так что вот так, — заключила она, не собираясь вдаваться в подробности,  — возвращаться мне домой нельзя, денег нет, жить негде.  В её словах сквозила злоба и горечь. Она говорила тихо, и от наглой девицы, подстрекающей меня весь день на скандал, не осталось и следа.  — Что ж, понятно, — я пожала плечами и уже более внимательно посмотрела на нее. Побитый щенок, во кого она сейчас напоминала. И не из-за того, что она действительно была побита мной. Разбитой была её душа. Это читалось во всем: в потухшем, остекленелом взгляде, в ссутулившейся спине и поникших плечах, в том, как она нервно теребила салфетку. Вся напыщенность улетучилась, будто с неё сорвали неприступную маску и скрываться больше было не за чем.  — А мать? — вопрос вылетел спонтанно. Я совершенно не собиралась входить в её положение и жалеть. Хотя с мыслью о том, что выгнать её не получится, смирилась.  — Мать умерла. Давно, — коротко ответила Бри и сомкнула губы так крепко, что те побелели.  Внезапно нахлынувшее чувство, насколько наши судьбы схожи, усилилось, сжало сердце колючей проволокой, и как бы равнодушно я не пыталась дышать, выдох понимания и сочувствия все же вырвался наружу протяжным и громким «пф-пф-пф...» Бри молчала. Я отпила кофе, посмотрела на её порватую майку. Только сейчас до меня дошло, что с морковкой не было чемодана. Ничего, кроме небольшой сумочки для телефона.  — А вещи-то твои где? — спросила я раздраженно. Злясь больше на себя, что приняла слишком близко к сердцу её историю. Мы знакомы без пяти минут день, она поцеловала моего парня, нагло проникла в мой дом, отдубасила меня по полной и покусилась на мою колбасу, а я распустила нюни и мало того, что уже не против её пребывания здесь, так ещё и готова поделиться своей пижамой. Парадокс. Больше всего на свете меня удивляла я сама. Но разделять с ней целый гардероб, который был подобран исключительно Питом, я не собиралась.   — В общаге, оставила на ресепшен, — шмыгнула носом Бри. Наверное, просто замёрзла. Она совсем не походила на девчонку, дающую волю эмоциям. По глазам не определить, они и так были красными и опухшими, взгляд стал жёстким, она сжала зубы и кулаки, только нос опять предательски потек, и она шмыгнула им ещё раз, а затем вытерла салфеткой.  — Ладно, иди умойся,  я дам тебе другую одежду, и пошли спать. — Я поднялась со стула, сделала ещё один глоток кофе, тот уже остыл и можно было выпить его целиком, как воду.  Бри подняла на меня глаза. Мы вновь встретились взглядами, но сейчас она смотрела опустошенно и устало.  — Спасибо, — выдавала она из себя, а я лишь крякнула в ответ. Впервые в жизни меня благодарили после драки. С этой девчонкой точно что-то не так. Слишком быстро она сумела завоевать мой расположение, слишком неприемлемым путем влезла в мою жизнь, но лгать себе было трудно. Моя злость на неё улетучилась. И все напоминания самой себе о нашем неудачном знакомстве теперь вызывали лишь улыбку в душе. Не только в душе. Поймала себя на мысли, что смотрю на неё и улыбаюсь во весь рот. Черт.  Но, похоже, она была такая же чокнутая, как и я, так как улыбнулась в ответ.