22.

____

Прошло два месяца с той ночи. Два месяца лжи, страха и постоянного напряжения. Полиция так и не смогла найти никаких улик, которые могли бы напрямую связать кого-то из них с убийством Ынче. Все молчали. Все держались. Но внутри эта тишина разъедала их, как кислота.

Казуха не переставала искать. Она рылась в мелочах, выискивала несостыковки в рассказах, проверяла старые переписки, камеры наблюдения, которые чудом удалось восстановить. Но каждый раз, когда она была на шаг ближе к истине, всё обрывалось. Они слишком хорошо замели следы. Слишком хорошо врали.

Сегодняшняя ночь была другой.

Они собрались в старой комнате на верхнем этаже кампуса - месте, куда никто не заглядывал с тех пор, как Ынче умерла. Джей, Ироха, Вонхи Джейк, Сону, Минджу, Хисын, Рики, Чонвон, Юна и даже Мока с Сонхуном — все были здесь. Все, кто знал правду.

Тишина в комнате была настолько густой, что казалось, можно было её разрезать ножом.

— Кто-то из нас это сделал, — наконец сказал Чонвон, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — И кто бы это ни был... он замолчал, глядя на каждого. ...ты долго не протянешь.

Юна сидела в углу, сжавшись в кресле, её глаза метались от одного лица к другому.

— Я знаю, что это ты, Юна, — прорычал Джей, делая шаг вперёд. — Ты всегда ненавидела её. Всегда завидовала.

Юна вскинула голову, её лицо побледнело.

— Я... — начала она, но голос дрожал, как лист на ветру. — Я не хотела...

— Но ты сделала! — рявкнул Рики, его голос сорвался на крик. Он был бледен, но в глазах горела ярость. — Ты убила её, Юна. Ты толкнула её!

— Это был несчастный случай! — закричала Юна, слёзы хлынули из её глаз, она вскочила на ноги, обхватив голову руками. — Я не хотела! Она сама... Я не думала, что она ударится так сильно!

В комнате повисло напряжение. Рики резко встал, его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Я закопаю тебя, Юна, — прорычал он, его лицо исказилось от боли и злости. — Все узнают, что ты сделала. Все узнают, кто ты такая на самом деле!

Юна отступила назад, прижимаясь к стене, её дыхание стало прерывистым.

— Рики, остановись, — попытался вмешаться Сону, но Рики не слушал.

— Ты убила её! — он шагнул ближе, его голос дрожал от гнева. — Ты забрала её у меня! Она была всем, что у меня было, понимаешь?! Всем!

Слёзы текли по лицу Рики, но он не сдерживался. Он был готов разорвать Юну на куски прямо здесь, в этой комнате.

Минджу резко встала между ними.

— Если ты сейчас её тронешь, мы все окажемся в дерьме, — сказала она, её голос был холодным и резким, как лезвие. — Думаешь, копы не узнают? Ты хочешь сгнить в тюрьме?

Рики замер. Его грудь тяжело вздымалась, глаза были полны слёз.

Он опустился на пол, прижав руки к лицу, и начал рыдать. Сильные, громкие, почти животные звуки наполнили комнату. Он действительно любил её. И теперь это было всё, что у него осталось - боль и пустота.

Тишина. Никто не знал, что сказать.

Юна медленно села обратно в кресло, её плечи тряслись от рыданий.

— Я... я не хотела... — прошептала она, но никто её больше не слушал.

Чонвон посмотрел на всех, его лицо было как из камня.

— Мы держались вместе два месяца. — Его голос был спокойным, но в нём звучала угроза. — Если кто-то решит заговорить, он умрёт.

Все молчали.

Рики всхлипывал в углу, Юна закрыла лицо руками, а остальные сидели, глядя в пустоту.

Грехи всплывают. Вопрос только в том, когда.

____

Ночь была тягучей и душной. Воздух в комнате казался тяжёлым, словно пропитанным всем тем, что они не могли сказать вслух. Рики всё ещё сидел в углу, прижавшись к стене, его плечи дрожали от сдерживаемых рыданий. Слёзы уже высохли, но внутри всё горело - смесь гнева, боли и вины разъедала изнутри.

Хисын стоял у окна, глядя на тёмное небо. Он знал эту боль. Знал слишком хорошо. Смерть его матери была шрамом, который не зарастал, а только глубже впивался с каждым годом. Отец-ублюдок, который ломал его жизнь своими руками, только усиливал эту рану. Но, несмотря на всё это, Хисын знал одно - винить себя было самым тяжёлым наказанием.

Он медленно подошёл к Рики и сел рядом, опершись спиной о стену. Некоторое время они сидели молча, только слышно было, как Рики судорожно втягивает воздух, пытаясь успокоиться.

— Ты не виноват, — тихо сказал Хисын, его голос был ровным, почти мягким.

Рики вздрогнул, но не поднял головы.

— Если бы я не поссорился с ней тогда... — его голос был хриплым, едва слышным. — Если бы я просто остался...

Хисын сжал губы, его взгляд потемнел. Он узнавал эту боль. Те же мысли терзали его, когда мать умерла. "Если бы я сделал что-то иначе." "Если бы я был рядом." "Если бы..."

Он протянул руку и легонько похлопал Рики по плечу.

— Ты мог остаться и всё равно ничего бы не изменил, — сказал он тихо. — Иногда жизнь просто... дерьмо. И ты не можешь это контролировать.

Рики поднял на него глаза, в них была такая пустота, что Хисыну стало больно смотреть.

— Но я оставил её. Она... — голос Рики снова сорвался. — Она была там одна.

Хисын глубоко вдохнул и отвёл взгляд на окно.

— Ты думаешь, я не знаю, каково это? — его голос стал жёстче, но не злее. — Я тоже оставил свою мать. Думаешь, я не вспоминаю об этом каждую ночь? Думаешь, я не слышу её голос в голове?

Рики замер, вслушиваясь в эти слова.

— Но, блядь, если ты будешь винить себя вечно, ты сдохнешь изнутри, — продолжил Хисын, его взгляд стал холодным. — А ей бы это не понравилось. Ынче бы не хотела, чтобы ты ломал себя.

Рики всхлипнул, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Я её любил, Хисын, — прошептал он. — Я никогда никого так не любил.

Хисын кивнул, понимая это лучше, чем кто-либо. Он не был мастером утешений, но знал, что иногда самое важное — просто быть рядом.

— Она всегда будет с тобой, — сказал он наконец. — Но теперь ты должен жить. За себя. И за неё.

Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой. Меньше боли, больше понимания.

Рики медленно вытер лицо рукой и выдохнул.

— Спасибо, Хисын, — его голос был почти неслышным, но в нём больше не было той бездны, что была раньше.

Хисын просто пожал плечами, поднимаясь на ноги.

— Мы все в этом дерьме вместе, — бросил он через плечо. — Так что не смей сдаваться.

И с этими словами он ушёл, оставив Рики наедине с его мыслями. Но теперь, впервые за долгое время, Рики чувствовал, что может дышать. Пусть и с болью, но дышать.

____

Комната была наполнена гнетущим молчанием. После всего, что произошло, каждый из них сидел, будто на иголках. Только Юна не могла больше сдерживать слёзы - её рыдания раздавались эхом в этой душной, пропитанной страхом комнате.

Рики, сжав зубы, долго просто смотрел в одну точку. Хисын уже сказал всё, что мог, но боль внутри Рики всё ещё клокотала, как вулкан, готовый взорваться. Он медленно поднялся на ноги, его лицо было как камень, глаза блестели холодным гневом.

Все замолчали, когда он сделал шаг вперёд, глядя прямо на Юну. Сонхуна, Чонвон, Минджу — все затаили дыхание, наблюдая, как Рики подходит к ней.

— Послушай меня внимательно, Юна, — его голос был тихим, но от этого только страшнее. Он опустился на диван напротив неё, облокотившись на колени, и взгляд его прожигал насквозь.

Юна всхлипнула, пытаясь что-то сказать, но Рики поднял руку, останавливая её.

— Нет. Никаких "я не хотела", "это случайно", — прошипел он. — Ты забрала у меня её. Ты забрала Ынче. И теперь... теперь я заберу твою грёбаную жизнь.

Юна вжалась в спинку дивана, её глаза расширились от ужаса.

— Но... но я... — её голос дрожал.

Рики наклонился вперёд, его лицо оказалось так близко, что Юна почувствовала его горячее дыхание.

— У тебя есть два варианта, Юна, — его голос стал ледяным. — Либо ты прямо завтра уезжаешь из Кореи. И не просто уезжаешь — ты исчезаешь. На семь лет. Без контактов, без социальных сетей, без всего. Ты - призрак.

Юна замерла, слёзы катились по её щекам.

— И если я узнаю, что ты всё ещё здесь... — Рики резко выдохнул, его глаза сузились. — Если хоть кто-то узнает, что ты осталась... Я закопаю тебя, Юна.

В комнате повисла мёртвая тишина. Каждое его слово было как нож, вонзающийся в её сердце.

— Второй вариант? — прошептала Юна, едва дыша.

Рики ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ничего человеческого.

— Ты остаёшься здесь. И тогда я расскажу всем. Абсолютно всем. Полиции, СМИ, всей этой чёртовой школе. Твоя жизнь превратится в ад и я лично прослежу, чтобы ты страдала каждую секунду.

Юна сдавленно вскрикнула, закрыв лицо руками. Она начала качать головой, как будто пыталась проснуться из этого кошмара.

— Ты не можешь... — её голос сорвался. — Ты же знаешь, что это был несчастный случай!

Рики вскочил на ноги, его ярость взорвалась с новой силой.

— Несчастный случай? — заорал он, его голос эхом разнесся по комнате. — Ты убила её, Юна! Ты оставила её там, умирать, как будто это было что-то незначительное!

Хисын встал, осторожно положив руку на плечо Рики, пытаясь его успокоить, но Рики скинул его руку.

— Решай, Юна. — Его голос снова стал тихим, но от этого только страшнее. — У тебя есть ровно одна ночь. Завтра утром ты должна быть как минимум в другом полушарии. И если я услышу твоё имя хотя бы один раз...

Он наклонился ближе и прошептал ей прямо в ухо:

— Я найду тебя. И ты пожалеешь, что вообще когда-то родилась.

Юна разрыдалась в полный голос, но никто не подошёл к ней. Никто. Они все знали, что Рики сказал правду.

Рики сделал шаг назад, повернулся к остальным и сел обратно на диван, устало проведя руками по лицу. В комнате царила мёртвая тишина, только рыдания Юны нарушали этот звенящий вакуум.

— Это справедливо, — наконец прошептал Чонвон, и никто не стал возражать.

Рики посмотрел на всех, его взгляд стал холодным и отстранённым.

— Никто не спасёт её от меня, если она выберет неправильный вариант.

И никто не посмел с ним спорить.

____