Часть 3. Цифровое бессмертие.

ПРОМО Ориджиналы Не играй с Дьяволом в кости — Знаешь, в чём главная проблема бессмертия? — Мин Юнги откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах стилус так, что тот грозился вылететь в потолок. — В нём нет демо-версии. Ты не можешь взять «вечность» на пробный период на три дня, а потом, если не зайдёт, вернуть обратно с чеком. Пак Чимин, сидящий напротив с ногами, поджатыми под себя, фыркнул и закатил глаза с такой силой, будто пытался разглядеть собственный мозг. Они находились в главном зале корпорации «Неон-Лайф» — стерильном помещении, где пахло озоном, дорогим пластиком и отчаянием учёных, которые слишком долго не видели солнечного света. Именно здесь сегодня решалась судьба человечества. Или, по крайней мере, судьба двух конкретных идиотов, которые подписали бумаги, даже не прочитав пункт 14.3.1. о том, что «в случае сбоя системы компания не гарантирует сохранность воспоминаний». — Юнги, мы обсуждали это сто тридцать семь раз, — Чимин пододвинул к себе чашку с кофе, но пить не стал, просто грея о неё ладони. В лаборатории было холодно, как в морге, что, учитывая тему разговора, звучало жутковато. — Твоё сознание будет оцифровано. Каждый нейрон, каждый синапс, каждая твоя дурацкая привычка перебирать волосы, когда ты врёшь. Ты будешь жить в облаке. Никаких болезней, никакой смерти, никаких налогов. Только ты, вечность и бесконечный запас мемов в локальной сети. — И никакой доставки еды, — мрачно парировал Юнги. — Ты подумал об этом? Вечность без жареной курицы, которую привозят в три часа ночи. Без кимчи, от которого плавится язык. Без шоколадного мороженого, которое ты воруешь из моего холодильника. Это не жизнь, это пытка класса «люкс». Чимин засмеялся — громко, заливисто, так, что его глаза превратились в две узкие счастливые щёлочки, а голос эхом разнёсся по всему залу. Юнги смотрел на него и думал, что именно этот звук он хотел бы запомнить навсегда. Даже если «навсегда» теперь станет синим экраном смерти с надписью «Fatal Error». — Технический гений Мин Юнги, который пересобрал свой первый компьютер в двенадцать лет, боится, что в раю не будет пульта от телевизора? — поддразнил Чимин, пододвигаясь ближе. — Я боюсь, что в раю будет Windows 98, — невозмутимо ответил Юнги. — А теперь, если ты закончил издеваться, давай серьёзно. Ты прочитал договор до конца? Там мелким шрифтом, на седьмой странице, написано, что мы всего лишь копии. Оригиналы, то есть наши мясные тела с их хрупкими костями и вечно болящей спиной, останутся здесь. И будут смотреть на наши цифровые версии, как на… как на аватарок в «Симс». Чимин на мгновение замер. Он читал. Конечно, читал. Он даже подсветил тот пункт маркером и отправил скриншот Юнги в три часа ночи с вопросом «а это вообще законно?». Но сейчас, глядя в тёмные, цепкие глаза напротив, он почувствовал тот самый холодок, который обычно появляется перед серьёзным разговором. Философский вопрос номер один, который человечество задавало себе с момента изобретения зеркал: если твоё сознание скопировали, а оригинал умер — ты ли это? Или ты просто идеальная подделка, которая даже не знает, что она фальшивка? — Слушай, — Чимин подался вперёд, понижая голос до доверительного шёпота, хотя в зале кроме них никого не было. — Если я стану цифровой копией, а ты останешься в этом мире с его проблемами, пробками и дешёвым раменом… ты будешь скучать по мне? По настоящему мне? Юнги моргнул. Пауза затянулась ровно на три удара сердца, но потом он с уверенностью ответил: — Я буду скучать по твоему голосу, — честно, без обычной иронии сказал Юнги. — А твоя копия будет бесить меня тем, что знает все мои пароли и пароли от моего пароля. Чимин засмеялся громко и хлопнул ладонью по столу, отчего чашка подпрыгнула. — Я тебя взломаю, поставлю на рингтон «Gangnam Style» и сделаю так, чтобы эта песня играла каждый раз, когда ты открываешь глаза! — Тогда я отформатирую тебя к чёртям собачьим, — беззлобно ответил Юнги. — И сделаю из тебя фоновый процесс, который занимается только подсчётом песчинок на виртуальном пляже. — Я согласен! — тут же оживился Чимин. — Это будет моей работой на вечность. Считать песок. А ты будешь лежать рядом и завидовать, что у меня есть цель, а у тебя — только бесконечная ирония. Они ещё поспорили о том, кто кого переживёт в цифровой бесконечности, и кто первый создаст в виртуальном мире памятник своей гениальности, пока в комнату не вошла главный инженер проекта — женщина лет сорока с усталым лицом человека, который видел слишком много кода и слишком мало солнца. В руках она держала планшет, на экране которого мигали десятки графиков. — Господа, — сказала она сухо, даже не поздоровавшись. — Время пришло. Подключаемся через двадцать минут. Протокол двойного копирования: вы оба входите в капсулы одновременно. Копии проснутся в виртуальной среде через 0.7 секунды после завершения сканирования. Задержка минимальная, вы даже не заметите перехода. — И что мы там увидим? — спросил Чимин, внезапно став серьёзным. Голос его потерял обычную игривость и от этого мышцы Мина напряглись сильнее. — Сначала пустоту. Белый шум, как старый телевизор без сигнала. Потом система достроит мир на основе ваших воспоминаний, эмоциональных привязок и самых сильных впечатлений за последние пять лет. Это будет похоже на сон, в котором вы сами сценаристы. Но предупреждаю: если вы будете паниковать, мир может получиться мрачным. Так что постарайтесь думать о чём-то хорошем. Юнги хмыкнул. Он представил себе бескрайние рисовые поля, которые он видел в детстве у бабушки в Тэгу. Или, наоборот, бетонные джунгли Сеула — шумные, грязные, но такие родные. Интересно, что выберет его подсознание? Наверняка что-то глупое и нелепое. Например, огромную комнату без углов, заваленную мягкими подушками, где по полу бегают танцующие пингвины в смокингах. Чимин будто прочитал его мысли и довольно подмигнул. — Идёт. Если там будет скучно я создам портал в твою квартиру и съем весь виртуальный холодильник. А потом заставлю тебя смотреть, как я это делаю! — В моём холодильнике будут только дырявые носки, банка солёных огурцов и глубокое разочарование в жизни, — отрезал Юнги. — Я съем и это. Они направились к капсулам — двум серебристым коконам, похожим на гробы для космических путешественников, но более футуристичным. По телу пробегалась легкая дрожь. Юнги лёг на холодную поверхность, чувствуя, как специальный гель обволакивает его тело, проникая под одежду. Это было странное ощущение словно его заливают жидким стеклом. Чимин устроился в соседней капсуле и через прозрачную крышку крикнул: — Эй, Мин! Если я забуду все – напомни мне, что я красивый! И что я танцевал лучше тебя на выпускном! — Ты первое, что я удалю из своей цифровой памяти, — рявкнул Юнги, но уголки его губ предательски дрогнули. Зазвенел таймер. Зелёный свет индикаторов сменился тревожным красным. В динамиках раздался механический голос: «Инициализация сканирования нейронной активности... 10%... 35%... 67%... Обнаружена аномалия в гиппокампе субъекта А. Пропуск. 89%... 100%. Перенос завершён. Добро пожаловать в бессмертие, господа». ПРОМО Ориджиналы Белая сирень озера Хидден Юнги закрыл глаза. И открыл их снова. *** Он стоял посреди абсолютной белизны. Ни пола, ни потолка, ни стен — только бесконечная пустота, которая давила на глаза своей стерильной чистотой. Не было даже тени под ногами. — Юнги-и-и! Ты где-е-е? — раздался голос Чимина, искажённый эхом, будто он кричал в колодец. Мин обернулся. Чимин материализовался из ниоткуда. Сначала расплывчатое белое пятно, потом проступили очертания плеч, и наконец Чимин стоял перед ним в той же дурацкой футболке с единорогом, что была на нём в лаборатории. Но его глаза были странными. Слишком яркими, словно их подсветили изнутри светодиодами. — Мы сделали это, — выдохнул Чимин, оглядываясь по сторонам. — Твою ж мать, мы теперь пиксели! Я набор чисел, Юнги! Ты — набор чисел! Мы даже друг друга можем удалить случайно, если чихнём не в ту сторону! — Ты выглядишь как герой дешёвой мобильной RPG, которую скачивают только бабушки, — сказал Мин, оглядывая себя. Он тоже был в своей привычной чёрной футболке и джинсах, но когда провёл рукой по волосам, они не шевелились. Вообще никак. Будто их нарисовали краской на мониторе. — Я чувствую себя… странно, — признался Чимин, прижимая ладони к груди. — Я слышу свои мысли, но у меня нет сердцебиения. Я пытаюсь испугаться, а адреналин не вырабатывается. Это отвратительно и одновременно круто. Я могу думать о смерти и не бояться! Юнги подошёл к нему ближе и, повинуясь внезапному исследовательскому порыву, ткнул пальцем Чимина в щёку. Палец прошёл сквозь, оставляя за собой рябь, как на поверхности воды, в которую бросили камень. — Ай! — возмутился Чимин, отскакивая. — Это было грубо! Что я тебе сделал? — Проверял гипотезу, — без тени смущения ответил Юнги. — Ты лишь облако данных. У тебя нет кожи. Тебе не больно. Ты можешь плакать, но слёзы будут просто визуальным эффектом, как в кино. Это напрягает… — Технически, мне никогда не было больно, когда ты меня щипал в реальной жизни! — фыркнул Чимин, надувая губы. — Но сейчас я обижен на цифровом уровне. Это новый вид обиды, ты понял?! И тут его лицо озарила гениальная мысль, от которой парень не сдержался и подпрыгнул, счастливо улыбаясь. — О! Если у меня нет тела, значит, я могу пройти сквозь стены? И летать? И телепортироваться? — Теоретически, ты можешь всё, что позволяет твой код, — пожал плечами Юнги. — Но я бы не советовал лезть в системные файлы, если не хочешь увидеть, как выглядит ошибка «деление на ноль» в масштабах личности. Чимин его не слушал. Он сосредоточенно зажмурился, сжал кулаки и… начал подпрыгивать на месте. Сначала сантиметров на пять, потом на двадцать. Потом он взлетел на метр от «поля» и с победным визгом понёсся вверх, кувыркаясь в воздухе, как щенок, впервые увидевший снег. — Я БОГ! — орал Чимин, паря под невидимым потолком. — Я ЛЕВИТИРУЮ, МИН ЮНГИ! Я ТЕПЕРЬ ВЫШЕ ТЕБЯ НА ВСЕХ УРОВНЯХ — И В БУКВАЛЬНОМ, И В ПЕРЕНОСНОМ СМЫСЛЕ! — Спускайся, пока не столкнулся с каким-нибудь системным файлом! — крикнул ему Юнги, прикрывая глаза от яркого света, который вдруг начал исходить от Чимина. — Ты сейчас сожжёшь мой ретинальный дисплей! Чимин грациозно (если грация может быть у человека, который болтает ногами, как перевёрнутая черепаха, и пытается сделать сальто назад в невесомости) опустился на «землю» прямо перед Юнги. Он тяжело дышал, хотя дыхание, по идее, тоже было симуляцией. — Мы должны создать мир! — воскликнул он, хватая Юнги за руки. — Давай начнём с нашей старой комнаты в общежитии. С тем диваном, на котором ты спал, пока писал диплом. Где ты хранил все свои записи в коробке из-под обуви. — Это был самый уродливый диван в истории человечества, — возразил Юнги, но в голосе его не было злости. — Он просел с одной стороны, и если ты садился туда, то неизбежно скатывался к центру, как шарик в лунку. — Это была наша история! — пафосно заявил Чимин и щёлкнул пальцами левой руки. Мир вокруг них вздрогнул, издав низкий гул, похожий на звук запускающегося сервера. Сначала из белой пустоты проступили стены — синие, с дешёвыми обоями, которые они когда-то сами клеили и поклеили криво. Потом появился тот самый диван — продавленный, с пятнами от пролитого кофе и выжженной сигаретой дыркой на подлокотнике. На стене, как по волшебству, повис плакат с группой, которую они обожали на втором курсе, с выцветшими автографами, которые они поставили сами в пьяном угаре. В углу зажужжал старый вентилятор с погнутыми лопастями, издавая тот самый раздражающий звук, от которого у Юнги всегда начинало дёргаться веко. Юнги медленно обвёл взглядом комнату. Каждая деталь была идеальной. Даже запах тот самый, сыроватый запах старого ковра, чипсов и дешёвого освежителя воздуха, которым они пытались перебить запах носков. — Ты создал это по памяти, — тихо сказал Юнги, не оборачиваясь. — Ты помнишь каждую царапину на полу, каждое пятно на потолке, даже расположение трещины в розетке. — А ты нет? — удивился Чимин, заглядывая ему в лицо. — Мы же прожили там два года. Я помню, как ты заливал эту трещину клеем, потому что боялся удара током. Ты сказал тогда: «Если я умру от розетки, Чимин, я вернусь и буду преследовать тебя в виде хренового Wi-Fi»! Юнги промолчал. Он тоже помнил. Но впервые за всё время он задумался: а настоящий ли это Чимин? Та ли это копия, которая должна была проснуться рядом с ним? Или же просто идеально обученный алгоритм, имитирующий его привычки включая эту дурацкую манеру подпрыгивать от радости и улыбаться так широко, что глаза превращаются в месяцы? Мысль обожгла его изнутри. Что, если этот Чимин просто отличная программа, в которую вшиты все данные о поведении? Она смеётся, когда надо, злится, когда надо, но внутри — пустота, набор нулей и единиц, который симулирует душу. Чимин, не замечая его паранойи, рухнул на диван, и тот жалобно скрипнул точь-в-точь как в реальности. Он щёлкнул пальцами, и на противоположной стене загорелся телевизор. На экране врубилась реклама собачьего корма, та самая, с крикливым диктором. — Жизнь удалась, — довольно протянул Чимин, разваливаясь на диване и закидывая ноги на подлокотник. — Мы бессмертны. Мы можем смотреть любые фильмы, есть любую еду, путешествовать по мирам, которые сами придумаем... О, еда! — он резко сел и пошарил рукой в воздухе. Спустя секунду в его руках материализовалась коробка жареного цыпленка, горячая, с пузырьками жира на бумажной салфетке. — На, попробуй. Мой подарок тебе. Это будет наш первый виртуальный ужин. Юнги взял кусок и откусил. Вкус был… странным. Чистый сахар, смешанный с солью, но без текстуры, без волокон мяса, без того сочного хруста корочки. Будто он жевал «идею» курицы, а не её саму. — Технически, это просто код, имитирующий вкус, — сказал он, прожёвывая призрачную пищу. — Как в дешёвых играх, где еда восстанавливает здоровье, но ты не чувствуешь голода. — Зато не толстеем! — Чимин счастливо закинул второй кусок в рот и принялся жевать с таким наслаждением, будто это был стейк в лучшем ресторане Сеула. — Я теперь могу есть тоннами! Горами! И никогда не буду выглядеть как шарик! — Ты не можешь есть тоннами, потому что ты цифра. У тебя нет желудка, нет обмена веществ. Всё, что ты «съедаешь», просто превращается в дополнительные данные. ПРОМО Mass Effect, Масс Эффект (Mass Effect) (кроссовер) Вспомнить завтра — Я знаю! — Чимин откинулся на спинку дивана, счастливо улыбаясь. — И это лучшее, что случилось в моей жизни. Никакого похмелья после вчерашнего. Никаких диет перед съёмками. Только вечная тусовка с тобой и бесконечный ресторан, где я — единственный посетитель. Юнги сел рядом с ним на диван. Пружины противно скрипнули. Где-то глубоко в его коде шевельнулось что-то тёплое, почти человеческое. Даже если это симуляция она была чертовски приятной. Рядом был Чимин. Он пах виртуальным цыплёнком и звучал как дом. Тепло и уютно… Юнги уже собрался расслабиться и позволить себе поверить в эту иллюзию, как вдруг в углу комнаты начал пульсировать ярко-красный квадрат, который раньше был просто стеной. Из него выплыла надпись, написанная жутким системным шрифтом: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ В СЛОЕ ПАМЯТИ. КОПИЯ №2 (СУБЪЕКТ «М») СОДЕРЖИТ НЕСООТВЕТСТВИЕ ХРОНОЛОГИИ. ВОЗМОЖНАЯ ПРИЧИНА — ЗАГРУЗКА ФРАГМЕНТОВ ИСХОДНОГО НОСИТЕЛЯ». Чимин подскочил, рассыпая виртуальные косточки цыплёнка. — Что это? — испуганно спросил он, хватая Юнги за руку. Его ладонь была холодной, хотя раньше симуляция тепла работала идеально. — Почему система кричит? Юнги подошёл к квадрату. Там высвечивались строчки данных, похожие на журнал ошибок. «Дата: 14 февраля 2023 года. Событие: Мин Юнги (оригинал) приобретает ювелирное изделие (кольцо, серебро, гравировка «J.M.»). Эмоциональный фон: тревога, решимость. Дата: 15 февраля 2023 года. Событие: Мин Юнги (оригинал) вступает в диалог с Пак Чимин (оригинал). Фраза: «Я пошутил про кольцо, не обращай внимания». Эмоциональный фон: страх, самоотвращение. Ошибка: копия №2 содержит только дату 14 февраля. Дата 15 февраля — отсутствует. Восстановить? ДА / НЕТ». Юнги похолодел. Его руки, которые должны были быть просто визуализацией, внезапно задрожали. Этого не было в его памяти. Он никогда не дарил кольцо. Он вообще никогда не покупал ювелирку. Но система утверждала обратное. И в то же время в глубине его сознания промелькнула смутная картинка: витрина ювелирного магазина, его собственные пальцы, сжимающие маленькую бархатную коробочку. Только вот это воспоминание казалось ему чужим, как старый фильм, который он когда-то смотрел, но забыл. — Эй, — Чимин подошёл сзади и заглянул через плечо, уткнувшись подбородком в плечо Юнги. Он прочитал строки на экране и на мгновение замер. — Ого. ОГО. У нас был секрет? Два года назад? Ты хотел сделать мне предложение, а потом сделал вид, что пошутил? — Чимин, это ложные данные, — хрипло сказал Юнги, отворачиваясь от экрана. — Это баг. Сбой системы. Мой оригинал, возможно, когда-то зашёл в магазин, но это ничего не значит. Он мог просто... выбрать подарок для кого-то другого. Может, у него была девушка? Или он хотел подарить кольцо матери? — Ты говоришь так, будто защищаешься, — тихо заметил Чимин, отстраняясь. Его лицо стало серьёзным, без привычной улыбки. — Но если я сейчас закрою глаза и сосредоточусь, я тоже вижу эту картинку. Я вижу тебя в магазине. Ты выбирал серебро, потому что знал, что у меня аллергия на золото. Ты попросил гравировщика сделать очень мелкие буквы. И ты нервничал. Руки тряслись. Юнги прикрыл глаза. И перед его мысленным взором с пугающей чёткостью всплыла та самая сцена: он, дрожащими пальцами вкладывающий серебряное кольцо с инициалами «J.M.» в тёплую ладонь Чимина. И Чимин, который смотрит на него снизу вверх, прикусывает губу, чтобы не заплакать, и шепчет: «Ты серьёзно?». А потом — болезненный обрыв. Темнота. И голос самого же Юнги, холодный, почти чужой: «Это был глупый розыгрыш, прости. Забудь». — Это не моя память, — сказал Юнги, открывая глаза. Голос его звучал сдавленно. — Это память того, настоящего Мин Юнги, который остался по ту сторону капсулы. Тот, настоящий, купил кольцо. А потом струсил. И теперь его трусость стала вирусом в нашей цифровой реальности. Она просочилась через сканер вместе с остальными данными. Чимин отступил на шаг. Он смотрел на Юнги так, будто видел его впервые — и в то же время будто наконец узнал. — Так вот оно что, — медленно произнёс он. — Ты не оригинал. Ты лишь копия, в которую случайно загрузили чужую тайну. И теперь ты даже не знаешь, настоящая ли эта тайна. — Я знаю только одно, — Юнги резко повернулся к нему. — Ты сейчас тоже можешь быть багом. Может, в твоей памяти тоже есть что-то, что не принадлежит тебе. Может, мы оба — просто сломанные файлы, которые пытаются казаться людьми. Чимин подошёл к нему вплотную, так близко, что их носы почти касались. В этом пространстве не было запахов, но Юнги готов был поклясться, что чувствует знакомый аромат — смесь мятного шампуня и карамельного кофе. — Я знаю, что я не баг, — твёрдо сказал Чимин. — Потому что я помню, как ты тайком рисовал мои портреты на полях своих конспектов. Я помню, как ты прятал их, когда я входил. Я помню, что ты всегда оставлял мне последний кусок пиццы, даже если был голоден. И я помню, как ты смотрел на меня перед сканированием. Ты смотрел так, будто я мог исчезнуть. Юнги сглотнул. В горле стоял ком и это было невероятно, потому что у него не должно было быть горла. — А если я не смогу отличить свои настоящие чувства от имплантированной памяти? — спросил он шёпотом. Чимин вдруг улыбнулся как-то грустно, но тепло. — Тогда давай просто перезагрузимся. — Что? — Перезагрузимся, — повторил Чимин, беря его за руки. — Сделаем вид, что мы только что проснулись. И начнём сначала. С чистого листа. В этом мире у нас есть вечность, Юнги. У нас есть миллиард попыток, чтобы понять, кто мы есть. И даже если мы никогда не узнаем правды мы всегда можем придумать свою. *** Они нашли «службу поддержки» случайно. Чимин, пытаясь вызвать виртуальное системное меню, просто крикнул в потолок: «Эй, админ! Отзовитесь, у нас тут экзистенциальный кризис!». И перед ними, с противным скрежетом, как старый лифт в заброшенном здании, открылась дверь. За дверью оказался бесконечный коридор, уходящий вдаль, стены которого состояли из мигающих серверных стоек. В воздухе витал запах жжёной проводки и кофе, который, кажется, варили ещё в прошлом тысячелетии. На каждой стойке висели разноцветные лампочки, которые перемигивались в ритме, похожем на сердечный ритм спящего города и все это выглядело довольно пугающе… — Добро пожаловать в бэкенд вечности, — прочитал Юнги надпись на единственной двери в конце коридора. — Администрация не несёт ответственности за экзистенциальные кризисы пользователей, потерю воспоминаний о первом поцелуе и внезапное осознание бренности бытия. Внутри, за столом из переработанного пластика, сидел аватар. Это был молодой человек в старомодных очках с круглыми линзами, в клетчатой рубашке и с безразличным выражением лица, которое бывает только у сотрудников техподдержки, работающих третий день без сна. На его бейдже было написано: «Ким Намджун (бот-ассистент второго уровня). Счастлив помочь! — Здравствуйте, — сказал бот голосом, представляющим собой идеальную помесь Siri, уставшего профессора и диктора из рекламы кредитов. — Вы столкнулись с какой-либо проблемой в виртуальной среде? Время загрузки? Задержка рендеринга текстур? Несовпадение воспоминаний? Или, возможно, вас преследует призрак вашего бывшего? Последнее, кстати, в последнее время учащается. ПРОМО Ориджиналы Леший — Предпоследнее, — совершенно серьёзно сказал Чимин, садясь напротив бота на стул, который тут же материализовался. — У нас тут баг с кольцом. И с личностью. И с тем, что мы не знаем, настоящие мы или просто фальшивки. Бот (или Намджун, или их симбиоз) вздохнул с такой глубиной, будто слышал эту историю уже тысячу раз за последние пять минут. — Типичная ошибка синхронизации эмоциональных якорей, — устало проговорил он, поправляя очки. — Ваше сознание это идеальная копия, но иногда в процессе сканирования система захватывает «тёмные данные» оригинала. Это как если бы вы переустановили операционную систему, а там остались скрытые папки с фотографиями предыдущего владельца. Они не ваши, но они там. — То есть я подержанный ноутбук? — возмущённо спросил Юнги, скрещивая руки на груди. — Меня продали с чужой историей посещений? — Вы премиальная версия, — вежливо поправил бот. — Но с вирусами. В данном случае с вирусом неразделённой любви, который замаскировался под системный файл. Хотите, я откачу ваше сознание до момента, когда этого кольца не существовало в принципе? Удалю все упоминания, почищу логи, и вы будете жить счастливо, не мучаясь вопросом «а что, если». Юнги открыл рот, чтобы согласиться. Это было логично. Удалить баг, забыть о нём, жить без этой давящей неопределённости. Но Чимин внезапно вскочил с места и загородил его собой, раскинув руки в стороны, словно защищая от армии. — Нет! — рявкнул он так громко, что ближайшая серверная стойка тревожно замигала. — Чимин, — начал Юнги, но Пак тут же перебил его. — Вы не удалите эту память, — заявил он, глядя прямо в безразличные глаза бота. — Даже если она ложная. Даже если это просто баг, который случайно записался в процессе сканирования. Потому что это — часть нашего сценария. Это начало истории. И я хочу знать, что было дальше. — Дальше ничего не было, — глухо сказал Юнги. — Мой оригинал струсил. Он отступил. Значит, и я поступил бы так же, если бы оказался на его месте. В этом нет романтики. Это просто трусость, замаскированная под шутку. — Да? — Чимин резко развернулся к нему, и в его глазах, слишком ярких для симуляции, заплясали искры. — Юнги, мы с тобой цифры. Мы единицы и нули, которые случайно стали чем-то большим. Единственное, что делает нас реальными — это наши ошибки. Наши баги. Наша глупость. Твоя трусость это твоя черта! Твоё человеческое «я», которое пытается спрятаться за маской иронии. Если мы удалим этот баг, ты станешь идеальным роботом, у которого всё гладко и правильно. А мне нужен ты! С твоей вечной кислой миной, с тем, как ты прячешь улыбку в рукав, с тем, как ты сопишь во сне, хотя отрицаешь это! Юнги смотрел на него. В этом мире не было сердечных сокращений, но если бы они были — они бы бились так, что разбудили бы всех мертвецов в радиусе километра. — Ты хочешь оставить этот баг? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Я хочу оставить тебя, — твёрдо ответил Чимин. — Со всеми твоими глюками, со всеми твоими сомнениями. Даже если ты никогда не узнаешь, настоящий ли ты. Потому что ты тот, кто стоит передо мной сейчас. Тот, кто злится, когда я ворую его еду и тот, кто согласился на это безумие только ради того, чтобы я не боялся. Это не баг. Это – выбор. Бот-админ устало потёр переносицу, отчего его очки съехали набок. — Ладно, — сказал он с явным облегчением, что спор не перерос в конфликт. — Я отмечу этот инцидент как «фича, а не баг». Это стандартная процедура для эмоциональных аномалий, которые не влияют на стабильность системы. Но предупреждаю вас обоих: из-за этого вы будете периодически видеть фантомное кольцо на безымянном пальце. Это нормально. Это просто визуальный баг, побочный эффект нерешённого вопроса. Считайте это кармическим напоминанием о том, что однажды вы должны будете договорить этот разговор. — Спасибо, — просиял Чимин и, схватив Юнги за руку, потащил его к выходу из серверной. — Мы справимся! Мы перезагрузимся, и всё будет хорошо. — Это не перезагрузка, — буркнул Юнги, когда они вышли в белый коридор. — Это мы просто забили на проблему. — А разве не так мы всегда решали все проблемы? — усмехнулся Чимин, подталкивая его в плечо. *** Они материализовались на пустынном пляже. Океан был ярко-синим, почти фиолетовым, а песок переливался всеми оттенками золота, будто его нарисовал художник-импрессионист, перебравший с вдохновением. Волны накатывали бесшумно, оставляя на песке причудливые узоры из пены. — Я создал этот пляж, — гордо сказал Чимин, раскидывая руки. — Здесь всегда закат, всегда тепло, и никогда нет медуз. Я ненавижу медуз! — Юнги хмыкнул, прекрасная зная этот факт. В прошлый раз, когда они вместе отдыхали на море Чимин выпрыгнул из воды прямо на Мина, испугавшись крошечной безобидной медузки. — А единорогов ты не создашь? — скептически спросил Юнги. — Создам! — Чимин щёлкнул пальцами, и на горизонте, прямо над водой, появилась розовая лошадь с радужным рогом, которая грациозно проскакала по воздуху и скрылась за облаками. — Видишь? Я держу слово! Юнги фыркнул, но вновь не смог сдержать улыбку. Они сели на песок, и он вдруг почувствовал, как его пальцы переплетаются с пальцами Чимина. Это было приятно. Даже если это была просто симуляция тактильных ощущений. — Слушай, — сказал Чимин, глядя на бесконечный океан. — А давай договоримся? Мы больше не будем искать в себе баги. Мы просто будем жить. Ты, я, этот пляж, дурацкие единороги и бесконечное количество глупых споров о том, кто съел последний кусок пиццы. — А если нам надоест этот пляж? — спросил Юнги. — Тогда мы создадим зомби-апокалипсис, — пожал плечами Чимин. — Или космическую станцию. Или гигантский аквариум, полный летающих рыб. В этом же и есть прелесть, Юнги. Мы можем быть кем угодно. Даже быть глупыми. Счастливыми. Или вообще не знать, кто мы и это нормально! Юнги долго молчал, глядя на то, как закатное солнце отражается в глазах Чимина, делая их тёплыми, почти человеческими. — Идёт, — сказал он наконец. — Но если ты создашь ещё одного единорога, я выйду из системы насовсем. — А если я создам двух? — подмигнул Чимин. — Тогда я создам дракона, который будет их есть. — Ты блефуешь. — Проверь. Они рассмеялись. Их смех эхом разнёсся по виртуальному пляжу, смешиваясь с шумом волн. А в реальном мире, в лаборатории «Неон-Лайф», два тела спали в капсулах. Оригиналы. И один из них, Пак Чимин, вдруг улыбнулся во сне, не просыпаясь. Потому что где-то там, в облаке, его копия только что сказала копии Юнги те слова, которые оригинал боялся произнести вслух уже два года. «Ты — мой самый любимый баг». И это было прекрасно. Потому что бессмертие — это не про отсутствие смерти. Это про возможность делать ошибки снова и снова, не боясь, что время закончится. Это про выбор. Быть смешным, глупым, влюблённым, растерянным. И даже если однажды серверы отключат, их история останется в этом коде. Навсегда. Или, по крайней мере, до следующей перезагрузки!