Комок противоречий

Дорога до ДК стала тревожной. Веселье куда-то испарилось, его сменило напряжение. Ярослава, несмотря на свой победный выход, была бледна как полотно и молчала, сжимая в кармане окровавленный платок, которым Турбо пытался остановить свою кровь. Тарас нервно покусывал губу, постоянно оглядываясь, а Карина, забыв о своём «интересном положении», шагала с таким видом, будто готова была в любой момент вцепиться в волосы первой встречной.

— Спокойно, выдохнули, — тихо, но властно проговорил Валера, останавливаясь у расписных дверей Дома Культуры. Из-за дверей доносился грохот басов и гул десятков голосов. — Внутри свои есть. Забываем, что было, никому ни слова. Отрываемся. Улыбки на лицах. Поняли?Он посмотрел на Ясю, и его взгляд смягчился. Он видел, как она дрожит. Не от страха — от адреналина и ярости, которые ещё гуляли вокруг неё.— Всё схвачено, Лисица, — он обнял её за плечи, не обращая внимания на боль в порезанной ладони. — Ты молодец.— Я знаю, — выдохнула она, прижимаясь к нему на секунду. И слабая улыбка тронула её губы.

Войдя в зал, их будто накрыло волной — тёплой, шумной, пахнущей дешёвым парфюмом и сигаретным дымом. Дискотека была в самом разгаре. Огни цветомузыки выхватывали из темноты разгорячённые лица, мелькающие ноги и блестящие юбки. Диджей на сцене, закутанный в дым, орал что-то в микрофон, и толпа взрывалась одобрительным гулом.— Ахренеть! — крикнула Карина, и её лицо наконец прояснилось. Она схватила Тараса за руку и потянула в самую толпу танцующих. — Пошли!Тарас, всё ещё мрачный, через силу закрутил её в незамысловатом движении, но вскоре и его развезло — Карина, смеясь, обняла его за шею, что-то крича ему на ухо, и он наконец расслабился, прижимая её к себе.

Ярослава и Валера остались у стеночки, наблюдая за ними. Турбо прислонился плечом к стене, сжимая свою перебинтованную руку.— Рука как? — спросила Яся, поднимая на него глаза. В свете стробоскопа его лицо казалось то резким, то размытым.— Неважно. А ты как? Он ничего не успел тебе сделать?— Мне? — она фыркнула, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Да он и половины того, что хотел, сделать не успел. Просто мне так неприятно. Руки у него чужие.— Не повторится, — тихо, но с железной уверенностью сказал Валера. Он взял её руку и переплел свои пальцы с её пальцами. — Я своё слово держу. Замес будет. Они ответят за каждого.— Не сейчас, — шепнула она. — Сейчас только я и ты, который уже пригласил меня на танец. Или мне показалось?Он улыбнулся фирменной кривой улыбкой и потянул её за собой на танцпол. Они не танцевали, они просто стояли, обнявшись, медленно покачиваясь в такт лиричной, внезапно нахлынувшей композиции. Яся прижалась лбом к его груди, слушая стук сердца — ровный, громкий, заглушающий всё вокруг. Она закрыла глаза. Плевать на группировки, на Разъезд, на все угрозы. С ним, в его объятиях, она была в безопасности.— Смотри-ка, голубки, — услышала она над ухом насмешливый голос.Рядом, развалившись в компании двух таких же развязных парней, стоял тот самый тип, которому она устроила экскурсию в парке. На его лице красовались широкие лейкопластыри, прикрывающие разрезы в уголках губ. Он прожигал Ярославу ненавистным взглядом.Турбо медленно повернул голову, не отпуская Ясю.— К кому обращаешься? — его голос прозвучал тихо, но так, будто музыку отодвинули на второй план.— Ко всем, браток, — приобнял его тот. Дружки нервно засмеялись. — Весело тут у вас. Девчонки красивые. Только вот одна с характером. Вечер мне испоганила.— Знаешь, — Ярослава высвободилась из объятий Валеры и сделала шаг вперёд. Её голос был сладок, но глаза отражали истинное состояние. — Мне показалось, или ты опять ищешь приключения на жопу? Тебе мало одного урока?Пацан дернулся, но его удержал приятель.— Спокойно. Это их территория.— Именно, что их, — прошипел Лёша. — Потом поговорим.— Обязательно поговорим, — кивнул Валера.В этот момент к ним подошли Тарас с Кариной и, наконец, Алиса с Рикой. Зима и Фитиль где-то затерялись.— Че тут у вас? Опять базар? — нахмурилась Карина, окидывая компанию незнакомца убийственным взглядом. — Опять эти рожи противные, фу!— Всё, всё, стрелочка, успокойся, — поспешно сказал Тарас, гладя её по спине. — Давайте лучше выпьем. За за счастливое будущее.Он посмотрел на Карину, и та нехотя кивнула.Они двинулись к буфету, оставив парней в одиночестве. Напряжение немного спало.

От лица Ярославы.

Пока ребята заказывали сок для Карины и что-то покрепче для себя, я отошла в сторону, к большому зеркалу в позолоченной раме. Я была другой. Волосы растрёпаны, под глазами круги, но в зеленом цвете горел огонь. Тот самый, что зажёгся, когда я давала согласие Валере. И тот самый, что вспыхнул, когда я давала отпор тому парню.Ко мне подошла Алиса. Она была тихй, но сейчас её глаза были наполнены понимания.— Яся, нормально всё? Как ты? — тихо спросила она.— Живая, — усмехнулась я. — И, кажется, счастливая. Странно, да? После всего то...— Нет. Вовсе нет, — она покачала головой. — Жизнь — это комок противоречий. С другими, другим и самой себе. Главное, чтоб в этом комке был тот, ради кого ты хочешь жить и бороться.Мы помолчали, глядя на наших парней у стойки буфета. Валера что-то говорил Тарасу, тот хмуро кивал, а Фитиль глядел то на одного, то на другого. Они были разные — мой взрывной Турбо, нейтральный Фитиль и спокойный, но глубокий Тарас. Но в этот момент они были единым целым. Братьями.— Девчонки, а вы чего загрустили? — подскочила к нам Рика, сияя как новогодняя ёлка. — Зима говорит, что диджей это его кореш. Сейчас нам отдельный трек включит!И правда, через мгновение из колонок полилась знакомая всем песня «Ласковый май». Толпа взревела, запела хором, поднимая руки.Валера нашёл меня взглядом через всю толпу и протянул руку. Я пошла к нему, обходя танцующие пары. И в этот момент всё остальное перестало иметь значение — ни подонок с его порезанными губами, ни угроза межрайонной войны, ни даже мои собственные страхи.Он снова обнял меня, и мы замерли, качаясь в такт музыке. Его губы коснулись моего виска.— Всё будет хорошо. Обещаю.— Я помню, — прошептала я в ответ, веря каждому его слову. — Потому что ты рядом.А вокруг них кружился, мигал и гремел безумный, страшный и прекрасный мир девяностых. И они были его частью. До самого конца.