💚💗💚

— Бан-Сонсэнним, — умоляюще скулил Джисон за спиной наставника. — Ну позовите девчонок в труппу. Я не хочу быть Джульеттой. Это тупо.       — Джисон, ты же знаешь — это запрещено правилами школы, — учитель пытался сохранять максимально спокойный тон, но голос все равно предательски задрожал от раздражения.       Бан Чан в который раз про себя проклял решение стать руководителем театрального кружка в школе для мальчиков. Лучше бы он выбросил свой диплом и пошел работать продавцом в круглосуточный возле дома, чем возиться с этими несносными детишками. В группу записалось всего семь человек, но более вредных мальчишек еще стоило поискать. А еще сложнее, или точнее сказать почти невозможно оказалось подобрать для них подходящую пьесу. Где вы видели спектакли без женских ролей? Вот и Чан не знал, что можно поставить для отчетного концерта. Если быть честным, то и к театру он имел весьма отдаленное отношение, будучи преподавателем физкультуры по образованию. Только найти работу по специальности после выпуска из университета не получилось. Родители через каких-то дальних родственников помогли ему устроиться в местную школу. И вот теперь он шел по коридору в спортзал, где после занятий проводились репетиции, и слушал, как Хан Джисон в сотый раз был недоволен выданной ролью.       — Ну, Бан-Сонсэни-и-им, — снова и снова канючил несносный мальчишка. — Давайте отдадим эту роль кому-нибудь еще?       Бан Чан притормозил и развернулся, глядя на назойливого ученика сверху вниз:       — И кому ты предлагаешь отдать роль Джульетты? — он не ждал вразумительного ответа, заведомо зная, что у Хана нет вариантов.       Джисон замялся. Похоже он не надеялся, что учитель его еще слушает. Но соображал парень все-таки быстро, поэтому уже через пару секунд выдал:       — Пусть ее Хенджин играет. Он больше на девочку похож.       Бан Чан устало вздохнул. Манеры и внешность Хван Хенджина действительно казались довольно женственными. Но было одно «но», которое Чан собирался озвучить прямо сейчас:       — Джисон, он самый высокий из вас. Ему не подойдет ни одно платье.       — Дылда, — еле слышно пробубнил себе под нос мальчишка и возразил уже громче, — А мне типа подойдет?       Очередной вздох. Чан потер переносицу пальцами, давая себе время подумать и успокоиться.       — Джисон, ты самый маленький в группе…       Не успел он закончить мысль, как Хан тут же выдал новое возражение:       — Чанбин ниже меня на два сантиметра!       Бан Чан едва сдержал смех, представив пухлого коренастого мальчишку в платье. Спорить больше не было желания.       — Нет, это дело решенное. Мы уже распределили роли. И ты будешь Джульеттой.       Джисон смешно надул щеки, выпятив нижнюю губу, и недовольно засопел.       К ним подбежали еще двое парней: рыжий с лисьей улыбкой и худощавый с густой челкой. Первый приобнял Джисона за плечи, чуть не сбив того с ног:       — Белка, а что ты тут делаешь? Я думал, ты в столовке, как всегда, торчишь.       — Не твое дело, Чонин, — надулся еще больше Джисон, отпихивая навалившегося на него парня, — и хватит меня белкой называть, придурок.       — А как тебя называть? — на лице второго нарисовалась злорадная ухмылка, — Джульеттой?       Глаза Джисона стали почти круглыми от возмущения. Он заверещал, замахиваясь сумкой:       — Сынмин, заткнись, придурок.       Сумка приземлилась на спину обидчику. Тот удивленно ойкнул.       Бан Чан закатил глаза и толкнул дверь в зал.       — А ну прекратили свалку! — пришлось повысить голос, чтобы разнять несносных мальчишек.       Парни затихли и с виноватым видом прошли за учителем.       — Ну Бан-сонсэнни-и-им, — снова завел Джисон, как только переступил порог спортзала, — пусть Феликс будет Джульеттой. Он точно согласится.       Чонин, шедший следом за Ханом, громко засмеялся. Джисон обернулся и недоуменно посмотрел на парня.       — И че ты ржешь-то? — нахмурился он.       — Эта Джульетта своим голосом нам всех зрителей распугает, — сквозь смех выдал Чонин.       Хан снова надулся и, швырнув в сторону сумку с учебниками, плюхнулся на скамейку. Сынмин и Чонин сели рядом.       Дверь в зал открылась, пропуская внутрь еще двоих персонажей.       — О, сладкая парочка приперлась, — елейным голосом выдал Сынимин, — А Хенджин любит Феликса.       — Заткнись, придурок, — рыкнул один из парней низким голосом.       — Щеночек снова растявкался? — манерно огрызнулся второй, садясь на скамейку и вытягивая ноги.       — Решил заступиться за честь своей принцессы? — не уступил Ким.       Перепалка грозила затянуться надолго.       — Хватит! — рявкнул Бан Чан, которого мальчишеские разборки уже порядком достали. — Все изучили свои роли? — окинул компанию строгим взглядом. — А где Чанбин?       Парни переглянулись и начали шушукаться между собой.       — Вообще-то еще и Минхо нет, — деловито заявил Хан, закидывая в рот орешек из только что открытой пачки.       Бан Чан почувствовал, как внутри закипает ярость. Он досчитал до десяти и обратился к Джисону:       — Я же просил, не приносить еду на репетиции!       Пацан сжался под тяжелым взглядом наставника и спрятал орешки обратно в карман.       Дверь громко хлопнула, и в зал ввалились опоздавшие. Первым зашел парень с надменным лицом. Это был сын директора — Ли Минхо. Самый невыносимый из всех, если в этой компании вообще можно так сказать. Следом за ним, звонко хохоча, вкатился невысокий мальчишка — Со Чанбин. Этот напротив — был самым адекватным в группе. Он поприветствовал учителя, подталкивая Минхо в спину, чтобы тот не тормозил в проходе, и плюхнулся между Сынмином и Джисоном.       — Привет, Джисон. Есть что пожевать? — непринужденно обратился он к соседу и нагло полез к тому в карман за орешками.       — А вот и Ромео, — посмотрев на устроившегося на подоконнике Минхо, ухмыльнулся Сынмин и тонким голосом подразнил, — Ромео, зачем же ты Ромео.       — Действительно, учитель! Почему он Ромео? — тут же возмутился Джисон со своего места. — Он даже петь не умеет.       Ну и как было объяснить этому болтливому мальчишке, что сын директора может сам выбирать себе роли. И, конечно же, он выбрал главную.       — Потому что он красивый, — вовремя встрял Хенджин и отбил подставленный Минхо кулак.       — А я, типа, урод, что ли? — не унимался Хан.       — А ты — белка, — заржал рядом Сынмин.       Бан Чан закатил глаза и досчитал уже до двадцати, представляя умиротворяющие звуки водопада и райских птиц. Помогало не очень.       — Так! Замолчали все, — рявкнул он.       Воцарилась такая тишина, что стало слышно те самые звуки водопада, которые Чан представлял себе пару секунд назад.       — И так как все собрались, я повторяю вопрос еще раз, — с нажимом произнес он. — Все прочитали свои роли?       — А че там читать? — нагло бросил Минхо, раздражающе чавкая жвачкой.       Бан Чан негодующе посмотрел на парня и, не задумываясь, протянул руку:       — Плюй!       Он тут же пожалел об этом, так как забыл салфетку, но терять лицо не хотелось — если уж решил показать, кто здесь авторитет, надо идти до конца. Минхо мерзко ухмыльнулся и сплюнул жвачку в ладонь, нагло глядя на учителя. Тот еле сдержал гримасу отвращения, только глаз нервно задергался.       — Доставайте распечатки, — сказал Чан, брезгливо вытирая руку о брюки, — зачитаете по ролям.       Парни начали шуршать сумками и суетиться. За эти короткие пару минут Бан Чан успел перевести дух и немного успокоиться мыслью «это же дети». Тем временем дети, которые были младше него всего на каких-то пару-тройку лет, начали ерзать и лупить друг друга распечатками. Спокойствие испарилось, как его и не бывало.       — Угомонились и начали, — пресек хулиганство Бан Чан, — Джисон, ты первый.       Хан Джисон обиженно поднял глаза на учителя, затем уткнулся в лист с текстом и монотонно пробубнил:       — Ромео, Ромео, о зачем же ты Ромео…       — Стоп! — прервал его наставник, — Во-первых, встань, а во-вторых, читай с выражением.       Джисон обиженно нахмурился, но все же поднялся и, приняв драматичную позу, бодро произнес:       — Ромео! Ромео! О! Зачем же ты Ромео! Покинь отца и отрекись на веки! — и замер с лучезарной улыбкой во все тридцать два, поигрывая бровями.       Бан Чан едва сдержался, чтоб не хлопнуть себя по лицу. Ну что за клоун! Ни дать ни взять белка.       — А мне нравится, — засмеялся Чанбин, хлопая в ладоши, — эффектно!       — Спасибо, — поклонился другу Джисон, раскорячиваясь в реверансе.       Счет до десяти уже не помогал. Звуки водопада спасали только, если представить под водой чье-то лицо. Бан Чан нервно выдохнул.       — Умирать он тоже будет весело и с песней? — направил он грозный взгляд на расшалившегося ученика.       Джисон замер и несколько раз удивленно моргнул:       — В смысле умирать? — промямлил он. — Вы мне угрожаете? Я все родителям расскажу, — и спрятался за широкую спину Чанбина.       Наступила очередь Бан Чана озадаченно смотреть на своего подопечного.       — Ты не знаешь, чем заканчивается пьеса? — Бан Чан сам себе не верил.       — У него самый низкий балл по литературе, — снова засмеялся Чанбин, хлопая друга по плечу.       Бан Чан уже устал удивляться — что не день, то открытие.       — Главные герои умирают в конце, — медленно проговорил он.       — А кто их убивает? — затараторил Джисон. — На них нападают разбойники? Они падают со скалы? Тонут в море?..       — Ромео выпивает яд, — скучающим тоном прервал Бан Чан поток безудержных фантазий, — Джульетта, думая, что яд остался на губах возлюбленного, целует его…       — ЧТООООО???!!! — Хан Джисон аж подпрыгнул от возмущения, — я не буду целоваться с ЭТИМ! — ткнул он пальцем в директорского сынка, который, казалось, плевал на происходящее с высокой колокольни.       Минхо, наконец, оторвался от изучения собственных ногтей и шагнул в сторону Джисона.       — Что значит «с этим»? — зашипел он на парня.       Бан Чан прервал перепалку:       — А ну, прекратили! Это спектакль. Никто ни с кем не будет целоваться по-настоящему.       — А как? — в один голос произнесли «Ромео» и «Джульетта», посмотрев на учителя.       — А вам сильно хотелось? — раздался за спинами парней язвительный голос Сынмина.       Минхо с Джисоном резко обернулись, гневно взглянув на парня. Обстановка становилась все более невыносимой. Бан Чан считал минуты до конца рабочего дня, но время как будто решило не спешить — с начала репетиции прошло всего четверть часа. Он сделал знак всем сесть на свои места. Минхо, фыркнув, вернулся к окну. Хан суетливо плюхнулся на скамейку рядом с Чанбином и уткнулся в телефон.       — Можно я уже домой пойду, — пробубнил он себе под нос, не глядя на учителя.       — Никто никуда не пойдет, пока я не разрешил, — прервал нытье Бан Чан. — Будем репетировать, пока каждый из вас не разберется со своей ролью.       Джисон недовольно застонал:       — А давайте выберем другой спектакль. Без вот этих ваших Джульетт, — он быстро нашел что-то в телефоне и повернул экран к учителю, — Вот например. Тут хотя бы животные.       Бан Чан увидел на экране страницу с «Бременскими музыкантами». Джисон, заметив заинтересованность учителя, продолжил:       — Вот они: Осел, Пес, Кот и Петух, — поочередно указал он на Чанбина, Сынмина, Хенджина и Феликса.       — Сам ты петух, — огрызнулся последний, на что Джисон обиженно скривился.       — А чего это я осел? — громко возмутился Чанбин, — Еще друг называется.       — Потому что он там самый большой и сильный, — парировал Джисон.       Чанбин на мгновение задумался и согласился:       — А ну раз так, то ладно, — и продолжил есть орешки, стащенные у приятеля.       Бан Чан, выслушав внезапное предложение, хитро улыбнулся в ответ:       — Выходит это Трубадур, — показал он на Минхо.       — Сами вы, — возмущенно фыркнул директорский сынок, — учитель, а обзываетесь.       — Трубадур — это бродячий артист, — прервал его Бан Чан, — главная роль, между прочим.       Минхо закатил глаза, переваривая только что услышанную информацию, и, немного подумав, все же согласился с доводами.       Джисон тихонько захихикал в кулак.       — А ты, — палец учителя тут же устремился в грудь весельчака, — принцесса.       — ЧТО? Какая еще принцесса? — подскочил Хан.       — Такая! — осадил его Бан Чан. — Обычная принцесса, сбежавшая из дворца с Трубадуром.       Джисон полез проверять в телефон:       — Ну нет! Какого черта? Опять я! Эти хоть не целуются в конце? — с надеждой в голосе Хан посмотрел на учителя.       Бан Чан злорадно мотнул головой, давая понять, что радоваться рано. Джисону оставалось только сдаться:       — Ладно, буду Джульеттой, — буркнул он в сторону, скрестив руки на груди.       До конца репетиции было еще полчаса…