Глава 4

Через девять дней после трагедии прошли поминки. Люди просто собиралась в месте взрыва и оставляли свечи с цветами. Я тоже там была. Спускаясь по ступенькам на станцию метро мне сразу бросилось в глаза то, как быстро все привели в порядок. Никаких следов. Я была почти уверена, что от станции ничего не осталось, ведь взрыв был таким мощным. Но, каким-то образом, колонны вновь стояли на месте, целые и невредимые, пол был чисто отполирован, а на стенах ни единой царапины. И, если бы не море цветов, расставленных в центре платформы, то можно было бы подумать, что ничего не происходило.

На мне было белое платье, что резко выделяло меня на фоне толпы, в сплошь черных одеждах. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то с укором, но я попросту не смогла достать из своего шкафа что-то черное. Даже при мысли об этом начинало тошнить. Черное теперь навсегда будет ассоциироваться у меня со смертью.

В самом центре станции, в окружении цветов, стоял сооруженный на скорую руку стенд, обтянутый черным бархатом, на котором в ряд висели маленькие цветные фотографии с лицами людей. Внизу каждого снимка стояла подпись, состоящая из их имен. Все эти лица будто светились различными эмоциями: радость, восторг, влюбленность, задумчивость. Я попыталась вспомнить хоть кого-то с этих фотографий, кого я могла увидеть бы перед взрывом, но все это было безрезультатно. В моих воспоминаниях осталось лишь одно единственное лицо.

Я обошла стенд с двух сторон, в поисках этого человека, но так ничего и не нашла. Парня из моих воспоминаний будто не существовало вовсе. Его фотографии не было на стенде, его не было в больнице, никто из врачей его не видел, и никто кроме меня о нем и не знает. Возможно ли, что только я одна знаю о нем? Если врач тогда был прав, и парень был совсем один, то никто в целом мире даже не будет о нем вспоминать. Никто не узнает о его смерти. И, если подумать, Дениса тоже не знает никто кроме меня с Машей. Если с ним случится то же самое, что и с этим парнем, вспомнит ли кто-нибудь о нем? Узнаем ли мы с Машей о том, что произошло с Денисом или его смерть пройдет так же незаметно для всего мира?

Из небольшой белой сумки, висевшей на плече, я достала свечку и коробок спичек. Быстро чиркнув одной из них, я зажгла маленький огонь на фитиле и, присев на корточки, опустила свечу на пол рядом со стендом, где стояло множество других свечей. Мир, конечно, не стал светлее от этого.

Когда я вновь поднялась на ноги, то решила, что никогда не забуду человека с голубыми глазами. Пусть я и буду той самой, которая запомнит его до конца своей жизни. Но я решила для себя еще кое-что. И с каждой минутой мое решение крепло, пока не превратилось в непоколебимую уверенность. Я ни за что не допущу, чтобы Денис погиб также, как и этот парень. Я не позволю ему потеряться и никогда больше не найтись. Я решила, что пойду на войну и обязательно найду его.

На самом деле, это не было спонтанной мыслью. Когда Денис ушел, я думала о том, чтобы пойти за ним. Кто-то же должен был найти его и вернуть домой. Он не только был моим лучшим другом на протяжении долгого периода времени, он был для меня тем человеком, без которого я не могла бы представить свою жизнь. Пусть совсем неидеальный, со своими странностями, но я действительно дорожила им. И мне просто хотелось пойти туда и привезти его домой. И я бы уж точно никогда себя не простила, если бы не попыталась предпринять хоть что-то.

Я не верю в то, что наша судьба предопределена, и все же, возможно, мне стоило принять тогда именно такое решение. Не знаю, на что была бы похожа моя жизнь сейчас без всей этой истории. Вполне вероятно, она была бы в разы лучше. Из зеркала тогда бы на меня смотрела красивая девушка с широкой улыбкой на лице. Ей не о чем бы было жалеть, не о чем грустить. И все же эта история — неотъемлемая часть меня.

***

Через неделю после этих событий я пригласила Машу к себе домой. Я не хотела поступать так же, как и Денис, она того не заслуживала. Мне казалось, что так будет правильнее. Точнее, я думала если все ей как следует объясню, то она поймет такое мое решение. Я сильно ошибалась.

Она пришла поздно вечером, совсем бледная и поникшая. Уже вторую неделю мы не получали никаких вестей о том, где сейчас Денис. Мы даже не знали, жив ли он, но мы верили в это, стараясь даже не допускать мысли об обратном. Доказательством этой веры служило принятое мной решение отправиться за ним. И вот, когда я усадила Машу за стол и налила ей чай, моя уверенность в правильности данного шага окончательно укоренилась в сознании.

— Послушай, — это была моя первая реплика, с тех пор как Маша вола в квартиру. — Я решила, что пойду за ним.

— За кем? — тупо переспросила она.

— За Денисом, конечно же.

— Уходишь за ним куда? — Маша все отказывалась переваривать происходящее.

— Пока не знаю, — я пожала плечами и поняла, как мало я действительно знаю. — На месте буду разбираться.

— Только не говори, что ты тоже решила пойти добровольцем, — она сказала это с сарказмом, явно в шутку. Но, стоило ей заметить мое выражение лица, как она остановилась и нахмурилась. Ее руки потянулись к коленям.

— Да, так и решила.

В те времена это не казалось для нас чем-то сверхъестественным. Наш полис, как, вероятно, и другие, принимал в ряды армии и девушек. Ведь чем больше людей, тем больше шансов на победу.

— Ты не можешь туда уйти, Эл!

— Согласно закону очень даже могу.

— Но тогда я останусь тут совсем одна, неужели ты не понимаешь? — Маша запустила руки в волосы, для нее этот жест означал крайнюю стадию отчаяния.

— Послушай меня внимательно. Если мы и будем дальше сидеть тут сложа руки, то это не поможет нам найти ничего исправить, верно? Я очень устала ждать, просто находясь в безопасности и изо всех сил притворяясь, будто мы живем как раньше. И не думай, что я делаю это только ради тебя, все совсем не так. Мне он тоже очень дорог, поэтому я не могу бездействовать.

— Но мы ведь даже не знаем, жив ли он!

— Я уверена, что жив. В противном случае мы бы уже получили извещение о его смерти. Просто сейчас наступила полная неразбериха. Во-первых, мы с тобой не имеем доступа ко всем каналам связи. Но я более чем убеждена, что там они осведомлены о том, что творится кругом. Кто-то да должен знать, что случилось с их отрядом. А во-вторых, он наверняка рано или поздно выйдет на нашу армию.

— А ты не думала, что пропадешь ровно так же, как и мой брат? Я категорически против этой затеи. Мне не хочется потерять еще и тебя.

И хоть она потом еще долго отпиралась, но я видела, что в ее глазах появилось некое подобие того, что называют надеждой. Маша и правда не хотела рисковать мной, я прекрасно это знаю, но какая-то ее часть хотела верить в то, что кто-то сможет вернуть ей ее брата. Пусть даже это была совершенно нереалистичная вера, которая колебалась на грани фантастики.

***

Собственно, моя история начинается именно с этого места. Я попала на войну, когда мне было всего двадцать два года.

Спустя неделю после разговора с Машей я подала заявление, собрала свои пожитки и уехала к границе с другими такими же ребятами, на лицах которых читалось рвение. Когда мы прибыли на базовый лагерь, куда свозили всех новобранцев для распределения, командование неожиданно заявило, что у меня хорошие навыки ближнего боя и есть какая-никакая физическая подготовка, а потому меня быстренько сплавили в отряд разведки, который базировался недалеко от границы с Акрой, враждебным нам полисом. Конечно, на мои вопросы о том, с чего вдруг новичка, пусть даже с базовой физической подготовкой, берут в такой важный отряд, мне никто не ответил. Но, в целом, мое распределение соответствовало моим планам. Мне было абсолютно все равно, в какой отряд и на какую позицию меня выберут. Любой вариант не так уж и плох, если он поможет мне хоть что-то узнать про Дениса. Тот отряд разведки, в который меня взяли, был не так далеко от места, где Денис в последний раз выходил на связь. Можно сказать, мне вполне подходило это место. И все же где-то на задворках сознания у меня возникал вопрос о выборе вышестоящих людей.

Впрочем, уже спустя неделю службы в этом отряде все мои вопросы отпали. Мы просто целыми днями исследовали местность, составлял отчеты, искали вражеские лагеря, отслеживали перемещение их войск и так далее. Нам никогда не приходилось вступать в бой. В целом, ничего интересного.

Из-за такой работы мы очень редко проводили время на базе, в основном это были бесцельные брожения от одной границы к другой. И во времена таких вот переходов частенько приходилось ночевать в палатках или вообще под открытым небом. Хорошо хоть на дворе стояло лето, так что мы особо не мерзли. А в те редкие дни, когда нам удавалось отдохнуть пару дней на базе, в душевую было не пробиться. Кстати, с горячей водой тоже было достаточно напряженно, поэтому нам приходилось нагревать весь бак. Если горячая вода заканчивалась, а так было почти всегда, тебе оставалось лишь заканчивать свое купание под холодными струями.

Мой небольшой отряд из трех человек состоял исключительно из девушек. Карина и Даша на начало войны как раз заканчивали обучение в силовых структурах, а потому в рядах армии им сразу дали неплохую должность в разведке.

Карину я запомнила как высокую темноволосую девушку, таких еще называют «кровь с молоком». Она была достаточно крупной и сильной, а это производило определенный эффект. На ее фоне мы с Дашей казались слабыми маленькими девочками. Карина являлась лидером нашей небольшой группы: она говорила, что нам делать, координировала действия с начальством, писала отчеты и вообще выполняла все прочие обязанности, которые принято выполнять главе какой-либо группы людей. Даже будучи младше ее на три года, я всегда смотрела на Карину как на взрослого мудрого человека. Эта девушка никогда не паниковала в стрессовых ситуациях и всегда могла найти единственное верное решение.

Даша была из другого теста. Маленькая и хрупкая блондинка, которая отдаленно напоминала мне мою подругу, оставшуюся в городе. Даша всегда была в меру застенчива и не сказать, чтобы очень общительна. В большой компании эту девушку легко было не заметить, потому что она просто сливалась с окружением. Зато, будто восполняя это, ее душа не знала границ. Даша была тем человеком, с которым ты можешь поговорить, о чем угодно, о любых своих переживаниях, страхах и чувствах. Она всегда выслушивала тебя с внимательным видом, а потом делилась своим опытом. Но, что поражало больше всего, так это ее способность перевоплощаться. Когда требовалось взять в руки оружие, вся ее мягкость улетучивалась, а на смену ей приходила агрессия. Она была отличным бойцом, всегда сохраняла холодный и чистый разум, умела постоять за себя.

В первый же день моего прибытия на базу Карина посвятила меня в суть дела. Пока она говорила, Даша сидела позади, в самом углу комнаты, и внимательно скользила по мне своими серыми глазами, словно ища за что зацепиться.

— Наша задача, — говорила Карина, смотря прямо на меня. — Наблюдать за всем, что происходит на отведенном нам участке.

— Но какая же это тогда разведка? Больше похоже на пограничный контроль, — сомнения во всем этом предприятии не покидали меня с самого начала.

— Потому что в большинстве своем мы не нападем на нашу цель, а внимательно ее изучаем. Допустим, мимо проходит вражеский отряд. В таком случае нам надо проследить за ним: куда направляется, какая у него цель, насколько хорошо вооружен. Потом все эти данные отправляем начальству. Они уже дальше сами решают, как им следует поступать.

Примерно на этом моменте я поняла, что сильно переоценила свое назначение. Мой уровень подготовки и мои знания рукопашного боя никому тут не сдались.

— Зачем ты пошла в армию? — спросила вдруг Даша.

Несколько минут я думала над ответом, закусив нижнюю губу.

— Я пришла сюда, чтобы найти одного человека. Мы потеряли с ним связь сразу после того, как была нарушена граница.

— Твой парень что ли? — нахмурила брови Карина.

— Нет, мой друг. Он ушел на фронт неожиданно, не попрощавшись. А потом кое-что произошло, и мы потеряли с ним связь.

— И на что ты тут рассчитывала? — раздался из угла голос Даши.

— Просто... узнать хоть что-то о нем и о том, что с ним произошло, — я пожала плечами.

— Раз так, то ты не более чем влюбленная девочка, потерявшая голову и здравый смысл. Такие обычно не могут за себя постоять, более того, они висят мертвым грузом на всей команде, разве не знала?

— Не вам осуждать мое решение, — я медленно поднялась со стула, выпрямляясь во весь рост. — Я пришла сюда вовсе не за тем, чтобы развлекаться. Уже этого вам должно быть достаточно. Я приложу все силы и сделаю все, что вы от меня попросите, а вы не будете осуждать мое решение. Сойдемся на этом?

После того, как я произнесла все это с самым злобным взглядом, на который только была способна, напряжение между нами сразу же рассеялось.

— Что ж, я рада, что мы друг друга поняли, — улыбнулась Карина.

Я, конечно, удивилась резкой перемене в их настроении, но даже виду не подала. Главный урок, который я вынесла их всего этого — надо всегда делать вид, что все идет по твоему плану, даже когда все идет совсем не по твоему плану.