Часть 9

***       *за час до...*       Педали и цепь велосипеда натужно скрипят, выдавая свой максимум от лихорадочно крутивших их ног. Песок и мелкие камушки шуршат под колесами, а прерывистое, взволнованное дыхание заглушает цикад и пение птиц.       На улице ужасно жарко, и пот заливает глаза, но паренек лишь утирает лоб о рукав свободной футболки на предплечье, чуть не спихнув панамку с головы, и пригибается ближе к рулю, чтобы ехать хотя бы чуточку быстрее.       А когда вдалеке наконец показалась идущая по обочине знакомая фигура, сгорбившаяся под огромным рюкзаком и тащившая за собой чемодан на колесиках - радостно закричал во все горло, тут же захлебываясь воздухом: - Хён..! Хён...! Хён..! Юнги-хён, подожди-и... меня-я... кхаа...              Парень останавливается и оглядывается, с приятным удивлением разглядывая спешащего к нему на велике товарища, со скрипом и шорохом тормозящего рядом и еле переводящего дух. - Чимин-а... Ты чего здесь делаешь? У тебя же факультативные вроде... Друг мнется, крепко сжимая руль и пряча глаза: - Да, у меня... да... факультатив... А я сбежал, хён... - а после решительно вскидывая взгляд и кусая взволнованно губы. - Иначе - а кто бы проводил бы тебя в дорогу, хён..? Хосоки-хён на выездном конкурсе, Тэхёна родители забрали на Чеджу, а Чонгук-и у бабушки в гостях.... А остальные уже давно в Сеуле... Они тебя ведь не встретят? - Нет, не смогут. Намджун по учебе в Европе сейчас, а у Джина родители перебрались в Кёнгидо, и он уехал к ним помогать. - Хён, закидывай вещи на велик - так легче будет. Я повезу рюкзак на руле, а ты чемодан - на багажнике. А твои.. так и не захотели проводить...?       Юнги долгую минуту молчал, тихо сопя позади и придерживая чуть виляющий от нагрузки велосипед: - Мама в командировке на неделю. Пожелала утром удачи по телефону. Сказала поможет потом синтезатор перевезти. А отец... ну ты сам знаешь как он отнесся к моему выбору. - Так и не одобрил? - Это моя жизнь, Чимин-а, и я хочу попытаться хотя бы раз, чем всю жизнь жалеть о несделанном... - Ты сильный, хён, и обязательно справишься! Помнишь..?! Я всегда буду болеть за тебя...       Товарищ беззлобно хмыкает за спиной, а впереди уже виднеется знакомый полустанок, и пахнет нагретыми на солнце рельсами. До электрички еще есть время, и они прячутся в скупой тени маленького навеса на перроне.       В середине недели, да еще и в разгар дня - тут абсолютно пусто, и Чимин украдкой разглядывает старшего, что аккуратно проверяет поясную сумку, документы и кошелек, а хлопнув по карману, убеждается, что телефон на месте. Сердце все еще колотится, но уже от внутреннего волнения, которое парень тщательно скрывает, сжав пальцами край скамьи и слегка пиная какой-то камешек под ногами.       Пахнет горячим металлом, пылью, полевыми травами и гелем для душа старшего. Звонко стрекочут цикады, и где-то перекликаются птицы. - Хён... - Ммм..? - А мы же будем общаться, да...? - Конечно, Чимин-а! По другому и быть не может! Кто ж за тобой присмотрит, если не хён... На лице младшего мелькает улыбка, которая впрочем быстро гаснет, и чтобы унять руки - ковыряет дырку рванных на коленях джинс, все еще не глядя на товарища.       Издалека доносится свисток электрички и нарастающий перестук колес. Юнги подскакивает и подтягивает вещи поближе к краю платформы и, поворачиваясь к другу - чуть неуклюже обнимает того на прощание. - Хэй, не куксись, мелкий... Мы обязательно будем списываться или созваниваться в ка-токе... Хоть каждый день - хочешь? - У тебя будут занятия, хён, не хочу им помешать или отвлекать. - Тогда каждые выходные... Не грусти, Чимин-и - я же приеду на рождественские и новогодние праздники. Найду подработку в Сеуле, подкоплю денег - и обязательно приеду! Ты и оглянуться не успеешь, как хён вернется. Нагуляемся вдоволь... А там и до лета недалеко - тебе ж еще год учиться.       Младший лишь кивает головой, всё так же пряча взгляд, кусая губы и выдавив кривоватую улыбку, чтобы эмоции не вылились слезами и не выдали с головой. А после их обдает жаркой волной воздуха от подъехавшей электрички, и парни торопливо закидывают тяжелый багаж в тамбур.       Старший напоследок коротко, но крепко снова обнимает друга, хлопает по плечу и запрыгивает в вагон, протискиваясь к первому же свободному месту. А плюхнувшись на сидение - стягивает бейсболку, откидывая влажную, все еще светло-мятного цвета челку, ярко улыбается и вскидывает кулак к верху.       Чимин в ответ от всей души машет руками над головой, крича "файтин, хён...", хотя его заглушает шум тронувшейся электрички, и старательно улыбается, чтобы подбодрить товарища напоследок.       Он крепко сжимает руль, чувствуя, как сползает с лица та самая улыбка, а на глаза наворачиваются слезы и щиплет в кончике носа. "...Не грусти, Чимин-и - я же приеду на рождественские и новогодние праздники... обязательно приеду... Ты и оглянуться не успеешь, как хён вернется. Нагуляемся вдоволь... А там и до лета недалеко - тебе ж еще год учиться..." - Мы послезавтра переезжаем отсюда, хён... Навсегда...