Часть 3

***       - Привет, хён...       Обрадованный неожиданной встречей Юнги призывно махнул рукой: - Давай забирайся в машину, чего по жаре печься-то...       Перехватил рюкзак и закинул его на заднее сидение рядом с лежанкой, предоставив обнюхиванию настороженного к незнакомому предмету кота. Уже забравшийся на переднее сидение Чимин извернулся змеей, с восторгом разглядывая пушистого спутника.       Тан же, обнюхав поначалу рюкзак, а после предложенную руку, милостиво разрешил себя погладить, после чего заполз в свою лежанку. - Я и не знал, что у тебя есть кот, хён!       Юнги хмыкнул, садясь за руль и снова заводя кроссовер. - Нашел его на улице пару лет назад. Вылечил, и как-то так вышло, что прикипел к этому мохнатому засранцу, ну и оставил у себя. Его зовут Сольтан.       Сидящий напротив Чимин сиял улыбкой, пристегнув ремень и откидываясь на спинку. - Юнги-хён, да ты же всегда любил животных. Помнишь в последнем классе ты нашел и выходил нескольких таких потеряшек? А как мы их прятали в старом гараже у школы? И ведь и пристроили потом всех... О, а еще помнишь...       Машина плавно двигалась вперед, под незатейливую беседу, хотя говорил по сути больше Чимин, всё так же оставаясь очаровательным болтушкой с кучей несвязанных меж собой историй из прошлого и настоящего, но на удивление не запутывая в них.       Дорога плавно перешла в городскую улицу, и юноша тут же прилип к окну, переключаясь на знакомые места. - Надо же - магазинчик дядюшки Чо совсем не изменился. Да и Чоко так и лежит у порога в тенечке... и всё такой же лохматый... - А в парикмахерской так и не сменили вывеску с отвалившейся буквой... - О, хён, смотри-смотри-смотри! Лапшичная аджуммы Сольхи еще работает! У нее же всегда был самый вкусный чачжанмён во всей Корее! Заедем, хён?       Автомобиль послушно притормаживает и паркуется на обочине. Довольный Чимин выбирается из машины первым, а Юнги на какое-то мгновение замирает, с улыбкой глядя сквозь стекло, как парнишка с энтузиазмом машет ему от прилавка.       Воспоминания накатывают, и вот его товарищ стоит уже в школьной форме, но так же от нетерпения качается на пятках, пересчитывая мелочь и немногочисленные купюры, оставшиеся от выданных на неделю карманных. Солнце так же слепит глаза, и в форменном пиджаке ужасно жарко, а Чимин-и еще и поторапливает загруженного учёбой старшего: - Хён! Хён! Хён...! Ну где ты там? Сейчас все омуки разберут, придется потом полчаса ждать! Сколько возьмем? Надо, наверное, на всех? Хотя Гук-и троглодит, ему и десять будет мало... А может пуннопан? Еще горячие, ух... Только мне, наверное, не хватит, хён... Докинешь...?       Юнги выбирается наружу, щурясь на солнце, и спешит поздороваться с аджуммой, которая, не смотря на свой низкий рост, бойко снует в небольшом пространстве между прилавками и плитой.       Чимин успел завести с ней разговор и теперь звонко хохочет над какой-то шуткой, а от выставленных готовых блюд идет потрясающе аппетитный запах, особенно с дальней дороги.       Мужчина привлекает внимание друга осторожным касанием к локтю: - Возьмем с собой? - Как скажешь... - глаза Чимина все еще щелочки-полумесяцы от недавнего смеха. - Тётушка, нам два чачжанмёна с собой, порцию токпокки поострее и много-много омуков...       Аджумма шутит, напоминая им о школе, накладывает еду на вынос и добавляет еще кулёк жаренных пирожков до кучи.       Чимин тихо шепчет "Я сам, хён..." и расплачивается студенческой картой.       На улицах городка пустовато, даже ребятни почти не видно, и машина беспрепятственно добирается на окраину, где на выезде находится большая утоптанная площадка на невысоком склоне холма, спускающегося к реке.       Юнги аккуратно паркуется багажником к бордюру и, открывая двери, первым делом проверяет и выпускает Тана побегать по траве.       Чимин достает еду и забирается на широкую полку открытого багажника, усаживаясь по-турецки.       Они смеются о чем-то беззаботном, разбирая палочки и открывая миски, и Юнги снова чувствует себя, как в детстве, когда самым серьезным состязанием было у кого в пуннопане оказалось начинки больше.       Тан шуршит где-то рядом, высовывая иногда черную макушку над высокой травой, а от реки все же долетает легкая прохлада.       Горячая лапша кажется еще вкуснее, чем раньше, и они шутливо сражаются палочками за яйцо в токпокки, гоняя его по всей миске.       Юнги незаметно уступает, как всегда подсовывал младшему самую вкусную часть от закусок или оставшийся последним пирожок. Тот смеется, победно вскидывая палочки и плюхая яйцо в свою тарелку с лапшой.       Им легко и задорно разговаривать обо всём, словно и не было нескольких лет перерыва. Даже яркое солнце не мешает, ведь из салона тянет прохладой кондиционера.       Неожиданно их прерывает громкий звук клаксона, а проехавшие было мимо два автомобиля тормозят чуть дальше у обочины. Молодые люди недоуменно высовываются из-за края багажника, но Чимин тут же расплывается в восторге и спрыгивает на землю, да и сам Юнги не может сдержать улыбки.       А из первой машины со стороны пассажира торопливо выскакивает молодой парень и активно машет сразу обеими руками, сверкая улыбкой, ярко-красной макушкой и бросаясь им навстречу. - Чимин-аааа...! Тот радостно запрыгивает, как обезьянка, на товарища, на что громко смеются его спутники, так же вышедшие наружу.              Юнги чувствовал, как сильно у него колотится сердце от радостного волнения. Красноволосый парень, заставив слезть с себя Чимина и подтолкнув того здороваться с остальными, повернулся к старому другу и раскрыл руки для объятий: - Привет, хён... ***