7.

Храм окружён высокими деревьями. Несмотря на второй месяц осени, листья только начинают желтеть. Пышные кроны отлично создают плотные тени, которые окутывают стены здания. Не настолько сильные, чтобы в солнечный день туда сунулись призраки, но вполне подходящие для Тэхёна.       Юнги не подходит, но и не пытается сбежать. Любопытство перевешивает страх, поэтому он издалека рассматривает Кима. Тот выглядит нормально. Ладони снова целы, без единого шрама от солнечных лучей. За эти часы парень полностью восстановился. И Юнги не знает что об этом думать.       — Там внутри один из вас, — неожиданно делится он.       Тэхён опускает голову.       — Я знаю, хён. Но я его не звал.       — Почему сам не зашёл? — спрашивает Мин.       — Не хотел тебе мешать.       Внутри всё холодеет. Они все могут зайти в храм и им ничего не будет. Ни одна церковь не спасёт от проклятия, ни одна не защитит хотя бы на время.       Парень снова смотрит на него умоляющим взглядом. Он начинает осторожно:       — Пожалуйста, давай поговорим.       Юнги и хочется его выслушать и не хочется одновременно. Ким Тэхён не человек. По крайней мере, сейчас перед ним стоит мёртвая оболочка. Красивая, но ужасно обманчивая. Ему не стоит доверять ночному кошмару.       — Пожалуйста, — еле слышно просит Тэхён.       Юнги мысленно себя материт и делает несколько шагов в сторону парня.       Они стоят по разные стороны: один на освещённом асфальте, второй – на затенённом газоне. Кажется, что Ким не ожидал, что старший согласится на переговоры. Он некоторое время смотрит на Юнги, после чего говорит только:       — Спасибо.       От этого становится паршиво.       — Просто расскажи уже, кто ты, блядь, такой, — злится Юнги. — Что тебе от меня нужно? С какой целью преследуешь?       — Я пытался помочь, хён.       «Приехали, — думает тот. — Мой кошмар решил бороться сам с собой».       — Каким образом?       — Ты правильно говорил, что тени стали сильнее. Они набираются сил и теперь объявили на тебя охоту.       Юнги хочется закричать. Выругаться или просто поднять голову и громко-громко заорать в небо, чтобы там кто-то наконец-то его услышал и обратил внимание. Чтобы высшая сила осознала, насколько он устал бегать и просто хочет спокойствия. Хочет обычной жизни без монстров из фильмов ужасов. Без боязни выходить на улицу по вечерам. Разве он так много просит? Чем он хуже других людей, которые даже представления не имеют, какие монстры могут водиться под кроватью?       — Я стараюсь защищать твой дом от них, хён, — тем временем продолжает Тэхён. — Они боятся подходить, зная, что я внутри.       — И как долго ты обитаешь внутри? — с горечью уточняет Юнги.       Парень понимает, что имеется в виду. Мин боится даже предположить, как долго Тэхён преследовал его, сколько лет они могут жить бок о бок. Он пытается поймать взгляд, осознаёт, что не выйдет, и просто вертит головой.       — Только когда ты сам меня пригласил. Честно, хён. Я не смог бы зайти без приглашения.       — Вот как. Так ты вампир?       — Нет. Я... — на несколько секунд воцаряется тишина. Слышно только пение птиц в соседних кронах, и крики детей в парке. Между Юнги и Тэхёном повисает напряжение, прежде чем Ким снова заговаривает. — Я не знаю, кто я. Никто из нас не знает.       — Как удобно...       — Нет, это действительно так, — перебивает парень. — Никто не говорил со мной об этом. Те дети, они... Им плевать. Они живут жаждой крови. Им нужны жертвы, они питаются страхом. Внутри них сидит тьма, которая управляет ими. Она не задаёт вопросов о своём происхождении. Это не настоящее посмертие, это нечто иное. У меня нет смертного тела, но душа продолжает существовать.       — Всё это прекрасно. Но ты не объяснил, почему так отличаешься.       — А я каким-то образом смог сохранить рассудок и не раствориться в кошмаре, — несмело улыбается Тэхён. — Только вот это не сильно спасло, потому что я такой же как они. Официально я уже очень давно мёртв.       Почему-то, когда об этом говорит сам Ким, это приносит намного больше боли. Юнги отворачивается, чтобы парень не увидел, как у него скривилось лицо. Он мысленно усмехается: а на что ты надеялся, Мин Юнги? Что сейчас выяснится, что он охотник на призраков и под прикрытием проник в твой дом, чтобы спасти? Как самонадеяно.       От мыслей отвлекает будильник. Юнги смотрит на экран телефона и понимает, что скоро будет созвон с коллегами. А он совершенно не готов к нему и, возможно, у него больше нет дома. С другой стороны...       Он поворачивает опять к Тэхёну.       — Ты сказал, что защищаешь меня. Могу ли я быть уверен, что мне можно заходить в квартиру?       Парень удивлён его вопросу не меньше него самого.       — Д-да, конечно.       Этого как будто недостаточно, поэтому он продолжает:       — Если тебе так будет спокойнее, я могу стоять под окнами, пока ты созваниваешься по работе. Чтобы ты мог видеть меня. Можешь вернуть весь свет в квартире. Позвать экзорцистов или друзей, чтобы они были рядом. Я не знаю, как ещё тебе доказать, что ты можешь верить мне.       Он тоже не знает. Но уверен, что все его предложения всё равно не имеют ценности даже в одну пун. Тэхён ходит сквозь тени, никакие священники его не напугают, а друзья могут стать очередными жертвами. Ни один аргумент не убеждает. Зато вместо этого он может самостоятельно себя обмануть и утверждать, что это безопасно. Что Тэхён не причинит ему вреда.       Ведь раньше он не сделал этого.       Времени на размышления слишком мало. Мин Юнги маленький человек, он живёт в современном мегаполисе, он должен зарабатывать деньги. И, возможно, ему легче умереть, чем объяснять потом начальству, почему его не было на встрече. Он тихо вздыхает:       — Если я выживу после сегодняшнего вечера, ты мне всё расскажешь, Тэхён.       Тот быстро кивает:       — Конечно. Обещаю.       Юнги ещё раз мысленно ругает себя за своё решение. После чего поворачивается в сторону дома. Идти минут двадцать, он немного опоздает. Но плевать, может, он сегодня вообще попрощается с жизнью. Выбирать особо не из чего.       Рядом по тёмной стороне идёт Тэхён. Его ночной кошмар, которому он почему-то хочет верить. Но о причинах сейчас задумываться не готов.